OBSESSION

Сынмин тихо вошёл в квартиру. Он не включил свет. Просто скинул обувь в тусклом коридоре и босиком направился на кухню, как призрак, полагаясь на мышечную память. Молчание сегодня не пугало. Оно было… спокойным. Безопасным. Лиан ранее написал ему о камерах. Подозрение Сынмина оказалось верным. Камеры и прослушка действительно были. От этой мысли его выворачивало изнутри. Теперь же, стоя на своей кухне, босиком и вымотанный, он осознал, насколько иначе ощущается квартира. Легче. Не такой душной. Неделями он ходил по этим комнатам, как загнанный зверь, никогда не оставаясь по-настоящему один, всегда играя для невидимых глаз. Но теперь, впервые за долгое время, он не чувствовал на себе взгляда. Он открыл шкаф и достал стакан. Из крана текла холодная вода. Он налил её медленно, звук громко резал тишину. Вода была с привкусом. Сынмин всё равно выпил, пытаясь обмануть тело, заставить его поверить, что он сыт. Желудок болезненно скрутило, но скоро организм подстроится к нехватке еды. Он не пришёл домой с Джисоном. Не то чтобы он ожидал этого. Он всё ещё был немного зол. Резкость ушла после вечеринки, после того момента с Минхо, который задел его сильнее, чем он готов признать, но Сынмин не был из тех, кто легко забывает. Слова остаются. Болеют. Давят. Тем не менее он пережил это. Или пытается. Он поставил стакан на столешницу и облокотился на неё. Подсказка была его идеей. Вчера. Никто не знал. Ни Лиан, ни Тэхён. Ни Минхо. До безумия просто. Неясная, анонимная жалоба, что-то о подозрительной наркоторговле в заведении. Достаточно, чтобы направить туда патруль. Достаточно, чтобы они были там. Он не ожидал, что кто-то действительно появится. Тем более он. Детектив Рю. Сынмин застыл в ту секунду, как увидел его у бара. Тот самый, кто оформлял его заявление о преследовании. Те же острые глаза. Те же мрачные губы. И женщина-офицер — она тоже была там. Имени её он толком не знал. Они его увидели. Он был уверен на сто процентов. Что они подумали — он не знал. Узнали ли они его? Просто ещё один испуганный студент, пришедший дрожащим и исчезнувший после подачи заявления, которое ни к чему не привело? Или записали его в параноики? Лжецы? В статистику? Может, им было всё равно. А может, и нет. Как бы то ни было, полиция помогла ему — даже не осознавая этого. Потому что если ребята и правда что-то планировали на вечер — если это должно было быть обострение — их прервали. Сынмин остановил это. Или, по крайней мере, отсрочил. Осознание нахлынуло, как холодный душ. Он выскользнул из чего-то. Из чего-то, что не до конца понимал. Из плана, которому не суждено было осуществиться. И, может, он никогда не узнает, что это было. Но это незнание пугало сильнее всего. А может, это просто обычная вечеринка, а он просто параноик? Он прижал ладонь к груди, выдохнул через нос. Спасибо, вселенная, за мой большой мозг, подумал он. Входная дверь щёлкнула. Сынмин застыл. Он не обернулся сразу, только бросил взгляд через плечо — достаточно, чтобы увидеть, как Джисон вошёл, стряхивая пальто, волосы чуть растрёпаны после вечеринки. Их взгляды не встретились. Сынмин молча повернулся обратно к раковине. Позади раздался тихий вздох и мягкие шаги, приближающиеся к нему. Затем — тепло. Чьи-то руки нежно обвили его талию сзади, заключив в тёплое объятие. Его спина напряглась от неожиданности. — Прости меня, Мин. Пожалуйста, не игнорируй, — прошептал Джисон, его голос был мягким, дыхание тёплым у шеи Сынмина, объятие крепким, но не навязчивым. Достаточно, чтобы он не ушёл. Пальцы Сынмина всё ещё сжимали край столешницы. Он выдохнул. — Я не игнорирую тебя, — тихо сказал он. — И… прости, Сони. Я перегнул. Джисон лишь крепче обнял его, уткнувшись лицом в его плечо. — Всё в прошлом, — пробормотал он. Он осторожно повернул Сынмина к себе, медленно и аккуратно, будто боялся, что тот разобьётся. Ладонь поднялась к его щеке, большой палец мягко провёл под глазом. — Мы в порядке теперь? — спросил он, голос дрожал от беспокойства. Сынмин едва заметно кивнул, взгляд стал мягче. — Да. Всё хорошо. Губы Джисона дрогнули в лёгкой улыбке, прежде чем он склонился вперёд, коснувшись его губ коротким, нежным поцелуем. Сынмин ответил без колебаний, без напряжения — только тепло и облегчение. Они не сразу отстранились, их лбы соприкасались, дыхание смешивалось между ними. — Я не смогу больше быть без тебя, — прошептал Джисон, кончиком носа касаясь носа Сынмина. — Не сейчас. Не после того, как, наконец, получил тебя. Сынмин тихо усмехнулся, чуть отстранился и взглянул на микроволновку — её экран тускло светился на стене. Его глаза чуть расширились, в них мелькнуло узнавание. — Сони, — мягко позвал он. Джисон проследил за его взглядом — 00:00. Он снова посмотрел на Сынмина. А тот уже улыбался. — С днём рождения, — сказал Сынмин с бархатным голосом. Джисон расплылся в широкой, счастливой улыбке. Сынмин вновь потянулся к нему, но на этот раз поцелуй был медленнее. Глубже. Его пальцы зарылись в волосы Джисона, а руки Джисона вновь обвили его талию, прижимая ближе. Поцелуй стал голодным за считанные секунды. Джисон двигался, не думая, прижав Сынмина к столешнице, их губы не разъединялись. Сынмин опёрся на плечи парня, когда тот легко поднял его и усадил на стол, встав между его бёдер. Ноги Сынмина обвили его талию, прижимая сильнее. Когда они, наконец, оторвались друг от друга — запыхавшиеся, раскрасневшиеся — губы Сынмина были приоткрыты, глаза полуприкрыты. Джисон вновь прижался лбом к его лбу, большим пальцем гладя его по линии челюсти. — Ты — лучший подарок, который у меня когда-либо был, — прохрипел он. Сынмин вздрогнул, дыхание сбилось, когда Джисон прижался к его челюсти, и тут же зажмурился. — Спальня… пожалуйста… Джисону не нужно было повторять. Он потащил Сынмина по коридору, их шаги сбивались, руки не покидали тел друг друга. Когда они достигли комнаты Джисона, рубашка Сынмина была наполовину расстёгнута, грудь румяная и тяжело вздымающаяся. Джисон пнул дверь, закрыл её и повалил Сынмина на кровать, готовый перевернуть его и взять инициативу. Но Сынмин остановил его, твёрдо положив руку ему на грудь. — Нет, — мягко, но уверенно сказал он, щёки вспыхнули от смущения и решимости. — Позволь мне это сделать. Это твой день, Сони. Глаза Джисона расширились, в них смешались удивление и туман желания. — Мин, тебе не нужно… — Я хочу, — перебил Сынмин, тише, почти застенчиво. Он соскользнул с кровати, опустился на колени перед Джисоном, его ладони легли на бёдра старшего. Вид Сынмина на коленях, с приоткрытыми губами и потемневшим от желания взглядом, прошёлся током по телу Джисона, его член дёрнулся в тесных штанах. Он не спешил. Пальцы Сынмина медленно обвели очертания напряжённого члена сквозь ткань. Он прижался к нему лицом, зарываясь в жёсткую ткань, ощущая жар, исходящий изнутри. Джисон простонал, запрокидывая голову назад, его пальцы зарылись в мягкие волосы Сынмина, сжались в них. — Чёрт, малыш, — выдохнул он, голос хрипел от желания. Сынмин, с его помощью, стянул джинсы, молния зацепилась в спешке. Член Джисона выскочил наружу — толстый, тяжёлый, с капелькой смазки на кончике. У Сынмина перехватило дыхание, глаза расширились от вида. Он наклонился, осыпая ствол лёгкими поцелуями, его губы были мягкими, дразнящими. Бёдра Джисона дёрнулись, из груди вырвался низкий стон, когда язык Сынмина провёл медленную полоску от основания до головки, увлажняя всю длину. Он не торопился, смаковал вкус, вес члена Джисона на своём языке. Он обвёл головку круговыми движениями, затем коснулся чувствительного отверстия, вызывая у Джисона резкий вдох. Затем, медленно, он взял его в рот, скользя вниз, пока головка не уткнулась в глотку. Он немного подавился, глаза заслезились, но не отстранился. Рука Джисона сжалась в его волосах. — Осторожно, малыш, — прошептал Джисон, большим пальцем поглаживая его щёку, несмотря на яростную потребность в голосе. Сынмин немного отпрянул, мягко прокашлялся, затем снова опустился, медленнее. Он обхватил основание рукой, губами с усилием работая с головкой, втягивая щёки, всасывая глубоко и жадно. Бёдра Джисона вздрогнули, стоны стали громче, более отчаянными. Сынмин взял его глубже, снова закашлявшись, но продолжая держать взгляд на нём — глаза щенячьи, слезящиеся, невинные. — Боже, Мин, — выругался Джисон, голос дрожал, когда он смотрел, как его член исчезает в горле Сынмина. — Эти глаза… чёрт, я сойду с ума. Сынмин тихо застонал, вибрация прошла по всему телу Джисона. Он позволил Джисону задать ритм — его голова зафиксирована рукой старшего, когда тот начал медленно и глубоко трахать его рот, наблюдая, как глотка Сынмина выпячивается при каждом толчке. — Не закрывай глаза, — прохрипел Джисон. — Смотри на меня. Сынмин повиновался, взгляд приковался к Джисону, расширенный, просящий, даже когда губы растягивались вокруг толстой плоти. Движения Джисона стали неровными, дыхание рваным, оргазм был уже близко. Но в последний момент он отдёрнулся, выскочив с влажным, смачным звуком. Сынмин моргнул вверх, сбитый с толку, губы покрасневшие, блестящие, весь вид — как у потерявшегося щенка. — Хочу быть внутри тебя, — выдохнул Джисон, голос дрожал от нетерпения. — Сейчас. Сынмин хихикнул, коротко, нервно, а Джисон откинулся к изголовью, схватил лубрикант с тумбочки. Они торопливо избавились от остатков одежды — рубашка Сынмина упала на пол, обнажив стройное, подтянутое тело, соски уже были розовыми и затвердевшими на фоне бледной кожи. Руки Джисона жадно скользили по его телу, большие пальцы коснулись сосков, заставив Сынмина всхлипнуть и выгнуться. Сынмин забрался на колени, оседлал Джисона. И когда тот хотел снова взять инициативу в свои руки, Сынмин остановил его, положив ладони на плечи. — Я хочу покатиться на тебе, — сказал он, голос дрожал от волнения, но в нём звучала решимость. — Пожалуйста. Глаза Джисона смягчились, он внимательно вгляделся в лицо Сынмина. — Ты уверен, малыш? Сынмин кивнул, прикусывая губу, щеки заливались румянцем. Джисон поцеловал его в шею, задержался на ключице, мягко посасывая, пока не остался алый след. — Тогда вперёд, я твой, — прошептал он, дыхание обжигало кожу, язык скользнул в ложбинку ключицы, заставив Сынмина задрожать. Он хотел выебать из него каждую тень неуверенности, но позволил ему сделать всё по-своему. Джисон смазал пальцы, начал медленно подготавливать его. Один палец, потом два, медленно вращаясь, чтобы найти нужную точку, заставляя Сынмина прерывисто дышать, его бёдра двигались навстречу инстинктивно. — О, чёрт, — всхлипнул Сынмин, его член подёргивался, уже блестел от смазки. Джисон раздвигал его, скользил пальцами в нём, ловя каждый стон, каждый дрожащий вдох, пока его тело не стало податливым. Когда Сынмин был готов, Джисон передал ему тюбик, взгляд потемнел от предвкушения. Руки Сынмина слегка дрожали, когда он обильно намазывал толстый член Джисона. Он приподнял бёдра, одной рукой направил его член, выравниваясь. Джисон удерживал его, помогая медленно опуститься. Сынмин поморщился, растяжение было жгучим, когда головка вошла. Джисон сразу притянул его к поцелую — глубокому, влажному, отвлекающему. Сынмин продолжил опускаться, пока весь член не оказался в нём, и он застонал, когда сел до конца. Они замерли, дыхание Сынмина было неровным, тело приспосабливалось к наполненности. Руки Джисона блуждали — одна лежала на пояснице, другая ласкала щёку, заземляя. — Ты так хорошо справляешься, малыш, — прошептал Джисон, губы скользнули к уху, вызывая дрожь. Сынмин начал двигаться, его бёдра делали маленькие круги, пробуя ощущения. Джисон застонал, обнял его за талию, пальцами касаясь выпуклости на животе, там, где его член толкал изнутри. Этот вид сводил его с ума, дыхание сбилось. — Чёрт, Мин, ты такой узкий… блядь… — прорычал он, голос срывался. Движения Сынмина стали увереннее, он начал подскакивать, жадно ища нарастающее удовольствие. Он заскулил, высокий “Сони!” сорвался с его губ, когда Джисон надавил на выпуклость — это вызвало всплеск удовольствия. Рот Джисона нашёл его шею, посасывая и прикусывая, оставляя дорожку алых меток, пока его бёдра резко поднимались навстречу. Глаза Сынмина расширились, он задрожал, сжимаясь вокруг члена, вызвав у Джисона протяжный, сдавленный стон. — Блядь, Мин, так хорошо, — Джисон сжал его за талию, начал поднимать и опускать его с большей силой, мокрые, смачные звуки наполняли комнату. Член Сынмина подпрыгивал при каждом толчке, блестящий от предэякулята, его бёдра дрожали, он катался на члене Джисона, удовольствие захлестывало. Оргазм нарастал быстро. Тело Сынмина напряглось, глаза закрылись, и он закричал: — Сони, я сейчас…! Джисон поймал его губы в яростном поцелуе, губы слились, зубы задевали друг друга, движения бёдер стали отчаянными. Сынмин сжался сильно, его тело задрожало, он кончил с громким криком. — Блядь! Его член пульсировал, горячая сперма хлынула по животу Джисона. Джисон последовал за ним, толчки стали рваными, он вонзился до самого конца, разрядившись глубоко внутри. — Блять, Мин! Они рухнули вместе, запыхавшиеся. Тело Сынмина было в пятнах, разгорячённое, губы Джисона коснулись его плеча в мягком, благоговейном поцелуе. Сынмин хрипло рассмеялся, уткнувшись щекой в плечо Джисона. — С днём рождения, — снова прошептал он, губы касались горячей кожи. Джисон тихо рассмеялся, провёл рукой по влажным волосам с его лба. — Лучший из всех, — прошептал он, голос всё ещё хриплый. — Боже, это было так хорошо. — Ага, — пробормотал Сынмин, сонно закрывая глаза. Джисон улыбнулся, медленно, искренне. Он склонился и поцеловал его в висок. — Ты устал. Засыпай, малыш. Сынмин промычал, слегка поерзав так, что их ноги снова переплелись. — Я люблю тебя, Джисон. Джисон замер, а затем отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я тоже тебя люблю, Сынмин, — искренне сказал он. Сынмин улыбнулся и заснул в объятиях своего парня.  Утренний свет мягко просачивался сквозь занавески. Первым пошевелился Сынмин — его ресницы дрогнули, когда он медленно открыл глаза, всё ещё уютно устроившись в сгибе руки Джисона. Щекой он прижимался к плечу старшего, а ровное дыхание Джисона мерно поднимало и опускало его грудь под ним. Он слегка пошевелился, стараясь не разбудить его сразу, но Джисон тихо застонал, его глаза приоткрылись, а на губах появилась сонная улыбка. Сынмин в ответ тоже улыбнулся, приподнялся и мягко поцеловал переносицу. — С днём рождения, Сони, — прошептал он, голос ещё хрипел от сна. Взгляд Джисона потеплел. — Мм, лучший способ проснуться, — пробормотал он, и прежде чем Сынмин успел отреагировать, Джисон крепче обнял его, притянув обратно к себе на грудь с тихим «уф». — Эй! — вскрикнул Сынмин, легонько ударив его в грудь и бросив полугневный взгляд. — Почему ты такой липкий по утрам? — Потому что только что занимался любовью со своим красивым парнем и проснулся с ним в объятиях, — ответил Джисон, лениво улыбаясь и уткнувшись лицом в волосы Сынмина. — Этого недостаточно? Сынмин закатил глаза, но улыбка всё испортила. — Ладно, Шекспир. Что угодно. Он попытался выскользнуть из объятий, но Джисон снова притянул его к себе. — Сони, ну давай — мне нужно в душ и одеться, — тихо засмеялся Сынмин. Джисон драматично застонал: — Зачем? Останься. Будь моим подарком на весь день. Сынмин усмехнулся, наконец приподнявшись и потирая глаза. — Заманчиво, но мне нужно встретиться с друзьями. Это ненадолго, обещаю. Брови Джисона нахмурились, он приподнялся на локте: — Куда ты идёшь? — Просто к Тэхёну, — небрежно ответил Сынмин, потянувшись за одеждой. — Маленькое задание. Всего на пару часов. Джисон снова плюхнулся на кровать, уставившись в потолок. — Ладно, — сказал он, немного надув губы. — Но возвращайся пораньше. Я хочу пригласить тебя на ужин. Сынмин на мгновение остановился, оглянулся через плечо: — Ты не собираешься праздновать с остальными? Джисон покачал головой, его голос стал тише: — У меня уже есть ты, малыш. Этого достаточно. К тому же, думаю, они поймут. Сердце Сынмина неожиданно сжалось. Он вернулся к кровати, наклонился и поцеловал Джисона в щёку. — Ты невыносимо приторный, ты знал это? — прошептал он. — Ага, — пробормотал Джисон с самодовольной улыбкой. — Но это на тебя действует. Сынмин снова закатил глаза, но на этот раз за этим последовал ещё один тихий поцелуй. — Поспи ещё. Я скоро вернусь. Джисон что-то промурлыкал, уже натягивая на себя одеяло и поворачиваясь на ту сторону кровати, где только что лежал Сынмин. — Тебе лучше вернуться. . . . Сынмин вошёл в квартиру Тэхёна, позволив двери мягко захлопнуться за собой. Он моргнул. Сцена перед ним выглядела как что-то из горячечного бреда. Лиан сидел на полу, скрестив ноги, в серой пижаме, с открытым ноутбуком перед собой. Минхо, одетый в тёмно-синие хлопковые шорты и свободную белую рубашку, сидел на деревянном стуле, который явно притащили в центр гостиной. На маленьком столике перед ним стояли блокнот, стакан воды и… резиновая курица. Тэхён — с растрёпанными волосами и слишком острым взглядом для человека в кигуруми — нависал над столом. — ПРИЗНАВАЙСЯ! — заорал Тэхён, с грохотом ударив ладонью по столу. Минхо вздрогнул, плечи напряглись. — В ЧЁМ ПРИЗНАВАТЬСЯ?! — ПОЧЕМУ ТЫ ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ?! — ОТКУДА Ж МНЕ ЗНАТЬ?! ЭТО ТЫ МНЕ СКАЖИ! — Что сказать?! — Что угодно! Тэхён выпрямился. — ИНОГДА Я ЕМ ЦЕМЕНТ, ПРОСТО ЧТОБЫ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ЖИВЫМ! Минхо даже не моргнул: — Я ТОЖЕ РАНЬШЕ ТАК ДЕЛАЛ! СПАСИБО, ЧТО ПОДТВЕРДИЛ МОИ СТРАДАНИЯ! — …что, блядь, здесь вообще происходит, — сказал Сынмин. Тэхён просиял, будто всё происходящее было совершенно нормальным. — О, привет, Сынмин. Я просто допрашивал Минхо-хёна. — Ага, — пробормотал Сынмин, входя в комнату, глаза прищурились при виде этого хаоса. — Я это вижу. Минхо медленно встал со стула, стряхивая с шортов невидимую пыль. Он окинул Сынмина взглядом, и в уголках его губ мелькнула ухмылка: — Бурная ночка? Сынмин моргнул, не понимая, пока не заметил, куда смотрит Минхо — на лёгкий синяк, выглядывающий из-под воротника. Лицо Сынмина запылало. Он резко натянул пижаму повыше, кашлянув: — Заткнись, хён. Минхо тихо усмехнулся, но ничего не сказал. — В общем, — Сынмин прочистил горло. — Есть что-нибудь полезное? Лиан кивнул, постучал по клавишам, открыл зашифрованный файл Ev1d3nc3F1L3. — Запись с вечеринки у Феликса ничего существенного не показывает. Но… — он замер, затем поднял взгляд. — В 21:22 в коридоре возле служебной комнаты мигал свет. И одна из камер в западном крыле не работала пятнадцать минут. Глаза Сынмина сузились: — А это крыло ведёт к аварийным выходам. — Именно. Минхо наклонился вперёд, постукивая пальцами по столу. — Значит, что-то было задумано. Тэхён добавил: — И, возможно, сорвалось. Сынмин кивнул медленно: — Появление полиции, возможно, заставило их отступить. Это не доказательство, но всё совпадает слишком идеально. — Сынмин снова увернулся от смерти, — хмыкнул Тэхён. Лиан не отрывался от экрана: — Или это был обычный сбой. Пока нет доказательств. Сейчас у нас только… догадки. — Верно, — пробормотал Сынмин. — Этого мало. Нужно что-то конкретное. Минхо нахмурился: — Даже если найдём, как мы свяжем это с ними? Повисла тишина. Он продолжил, ровным голосом: — Если они и правда сталкеры, они заметно подчищают следы. Ни сообщений. Ни следов. Ни цифровых следов. Будто охотимся за призраками. Тишина стала тяжелее. — Нам нужно их опередить, — наконец сказал Сынмин, тише. — Нужно мыслить нестандартно. Уши Тэхёна навострились. Он поднял голову, глаза засветились. — О! У меня идея! Все настороженно повернулись к нему. — А что, если… — начал он драматично, — они все тайно встречаются — вот прям все влюблены в тебя, Сынмин. И теперь они тебя преследуют, потому что хотят, чтобы ты присоединился к их отношениям! Комната замерла. Минхо уставился на него, прижав два пальца ко лбу, как будто сдерживал мигрень. Сынмин медленно моргнул: — Тэхён. — Ага? — Сделай шаг внутрь коробки. Тэхён застонал и театрально плюхнулся на диван: — Что? Это логично! Почему они тогда все так одержимы тобой?! Лиан не оторвался от экрана: — Тэхён, если бы я хотел услышать такой уровень чуши, я бы просто пересмотрел свою лекцию по финансам. — Эй! — надулся Тэхён. — Это не чушь! Подождите, пока я расскажу вам остальные теории! Он резко вскочил, глаза сверкали дикой вдохновлённостью: — А что если вся жизнь Сынмина — ложь?! Что если они все от него что-то скрывают? Например, он — Избранный, и они хотят его похитить— — Пожалуйста, перестань говорить, — застонал Минхо. — А я, кстати, правда думал о первой теории, — сухо сказал Сынмин. Комната мгновенно стихла. Тэхён моргнул, на лице появилась надежда. — НО, — твёрдо добавил Сынмин, — это нереалистично. Столько людей влюблены в меня? Это… психоз. — Ты бы удивился, — пробормотал Тэхён, уткнувшись в миску. Сынмин вздохнул и посмотрел на руки. Он сжал их, возвращаясь в себя. Минхо подошёл ближе, тихо. Его рука мягко легла на плечо Сынмина. — Всё нормально, Мин, — прошептал он. — Мы их достанем. Так или иначе. Сынмин поднял взгляд. Их глаза встретились. Прошло несколько секунд. — Хён, — тихо сказал он. — Если бы ты был сталкером… как ты думаешь, что должно было произойти прошлой ночью? Минхо затих. Сынмин внимательно наблюдал за его реакцией. Почти ничего — лёгкое напряжение в челюсти, прямой взгляд, немного удивления. Ловушка. Минхо не ответил сразу. Конечно, нет. Если бы Минхо был сталкером, он бы не стал прямо это отрицать. Не сейчас. Не тогда, когда знал, что Сынмин достаточно умён, чтобы раскусить ложь. Он бы и не дал чёткого алиби. Это выглядело бы слишком подготовленным. Слишком оборонительным. Нет. Минхо ответил бы размыто. Отстранённо. Достаточно гипотетично, чтобы показаться нейтральным, и достаточно вовлечённо, чтобы оставаться полезным. Он бы балансировал на грани, как по стеклу, говорил бы то, что звучит как догадки, но было бы тщательно отредактированными фактами. Сынмин это знал. Знал, что Минхо не дурак. Знал, что игра, в которую они сейчас играют, — это не про доказательства, не про признания. Это про тени. Про то, насколько близко можно подобраться к правде, прежде чем кто-то обожжётся. И в этом-то и дело — теперь Минхо знал, что Сынмин его раскусил. Это уже не просто «возможно». Это было произнесено вслух. Это было названо. Минхо услышал, как Тэхён назвал его подозреваемым. И Сынмин этого не опроверг. Намеренно. Потому что подозреваемый, который ничего не знает, может действовать беспорядочно. А подозреваемый, который в курсе? Который загнан в угол? Он начинает действовать. Он начинает метаться. И именно этого Сынмин и хотел. Он не хотел, чтобы Минхо оставался пассивным. Он хотел видеть его настороженным. Осторожным. Обороняющимся. Вмешивающимся. Потому что тот, кто пытается тебе помешать, всегда оставляет больше следов, чем тот, кто просто стоит на месте. Если Минхо действительно был сталкером — а Сынмин нутром чувствовал, что это так — тогда всё это превращалось в игру на вынужденное движение. Минхо начнёт направлять разговоры. Он начнёт задавать больше вопросов — на первый взгляд, безобидных — о том, где хранится улика, какие устройства используются. Он может предложить помощь. Предложить свою машину, свой дом, что угодно — лишь бы попытаться перенаправить расследование. Он будет пытаться отложить встречи. Слить ложную информацию. Использовать обаяние. Использовать вину. Использовать иллюзию доверия. А это давало Сынмину преимущество. Потому что теперь он знал, на что смотреть. Всё уже было не в том, чтобы застать Минхо на месте преступления. А в том, чтобы наблюдать, где он начнёт строить стены. Наблюдать, что заставляет его дёргаться. Наблюдать, что он пытается обойти стороной. Минхо сам приведёт их к остальным — хотел он того или нет. И в конце концов, Сынмин будет ждать. С чистыми руками. С неприкосновенной уликой. Он вернулся в реальность, когда Минхо наконец заговорил — голос тихий, но непринуждённый. — Думаю… я бы сделал что-то крупное, — сказал он, и его взгляд скользнул к Сынмину. — Подставу какую-нибудь. Оставил бы тебя одного. Или, наоборот, окружил толпой. Заставил бы почувствовать себя в безопасности. А потом — перевернул бы всё. — Ты думаешь, всё должно было начаться на вечеринке? Минхо склонил голову, пожал плечами с элегантной неопределённостью: — Это было бы идеально, не так ли? В толпе легко исчезнуть. — Мм, — пробормотал Сынмин. — И ты думаешь, полиция всё сорвала? Губы Минхо чуть дёрнулись: — Ты мне скажи, детектив. Ага. Зеркальный вопрос. Значит, Минхо знал. И… «детектив», да? Он ведь никому не говорил, что появлялся детектив Рю. Но как-то Минхо обронил это между строк, будто это всем известный факт. Значит, либо он угадал. Либо он знает. Так или иначе, Сынмин не мог дать никакой реакции. Ни слишком сильной. Ни слишком слабой. Он не мог сыграть в дурака — Минхо почует фальшь за милю. Но и играть в умника тоже нельзя. Не в этом. Не в ситуации с полицией. Не когда единственная нить, что у него осталась, могла быть той самой, что удерживала его от падения. Потому что если Рю и правда узнал его той ночью — а Сынмин надеялся, молился, что узнал — то он не мог позволить парням узнать об этом тоже. Он не мог дать никакого намёка, что полиция — угроза. Для них полиция должна оставаться просто шумом на заднем фоне. Оцепенением. Беспомощными. Неумёхами. Они должны верить, что Сынмин один. Маленький уязвимый кролик в темноте — без охотника, без союзников. Только дёргающиеся уши и слишком много надежды. Если Минхо узнает, что полиция может быть ближе, чем кажется — если он даже заподозрит это — всё пойдёт быстрее. Быстрее, чем Сынмин готов. Планы изменятся. Следующий шаг наступит слишком рано. Он не мог этого допустить. Пока ещё нет. Пока всё оставалось слишком хрупким. Но тогда — что он мог сказать? Должно ли было вообще что-то произойти с ним на вечеринке? Должен ли он был исчезнуть? Быть усыплённым? Или что-то из тех диких теорий, что они с Тэхёном обсуждали? А вдруг он полностью ошибался? А вдруг вечеринка у Феликса была простой приманкой? Если он скажет «нет», полностью отрицает вмешательство полиции — Минхо может подумать, что он что-то скрывает. Что он слишком старается выглядеть отстранённым. А Минхо был умён. Слишком умён. Но если он скажет «да», намекнёт, что полиция его спасла — он может выдать всё. Что детектив Рю следит. Что помогает. Что защищает. Он не мог этого позволить. Так что? Золотая середина? Нейтрально? «Не знаю»? Но даже это было опасно. Игра в безопасность покажет, что он слишком много думает. А значит — вопрос стоил того, чтобы так много о нём думать. Чёрт. Думай. Думай, Сынмин. Он опустил взгляд, позволил выражению лица смениться на задумчивое — будто только что впервые задумался над этим вопросом. Будто этот вопрос не прожигал дыру в его голове всю прошлую ночь. — Думаю… — произнёс он медленно, глядя в угол стола, — …возможно. Минхо поднял бровь. Сынмин слегка пожал плечами. — Думаю, полиция действительно могла сыграть роль, — сказал он. — Не целиком. Вряд ли они вообще знали, что происходит. Но… их появление, возможно, напугало кого-то. Задержало планы. Рассыпало схему. Сбило кого-то с ритма. Минхо не ответил сразу. Просто сидел, медленно постукивая пальцами по дереву, взгляд был не читаемым. Затем коротко кивнул. — Я тоже так думаю, — сказал Минхо. — Что бы там ни было, теперь, скорее всего, им придётся отложить действия. Если они поняли, что это ты дал наводку… они будут осторожнее. Сынмин тихо хмыкнул, и между ними повисла тишина. Потом Сынмин снова посмотрел на него. — Хён, если бы ты был сталкером… что бы ты сделал дальше?