OBSESSION

Ресторан находился на пятидесятом этаже небоскрёба в Каннаме. Джисон забронировал столик, и они прибыли сразу после того, как Сынмин вернулся и привел себя в порядок от Тэхёна. — С днём рождения, дедуля, — поддразнил Сынмин, когда хостес поприветствовала их поклоном и повела мимо звона бокалов и тихих аккордов джазового фортепиано. Джисон бросил на него взгляд. — Я буквально твоего возраста. — Мы родились с разницей в неделю. Это практически семь поколений, — мгновенно парировал Сынмин. Джисон театрально ахнул, прижав руку к груди: — Тебе просто повезло, что ты симпатичный. Иначе я бы оставил тебя в гардеробе. Сынмин закатил глаза и пошёл следом, уголки губ едва заметно дёрнулись вверх: — Ты говоришь это как угрозу. Я бы больше испугался, если бы ты сказал, что отведёшь меня домой и прочитаешь нотацию. — О, детка, — мурлыкнул Джисон ему на ухо, — тебе бы хотелось, чтобы это было всё, что я сделал бы с тобой дома. Уши Сынмина моментально вспыхнули алым, и Джисон довольно улыбнулся, празднуя победу. Хостес остановилась у столика у окна — круглого, уединённого, с видом на сверкающий под ними, словно рассыпанные драгоценности, городской пейзаж Сеула. Она вручила им меню в кожаных обложках и предложила забрать пальто. Джисон с грацией сбросил своё. Сынмин же возился с рукавами и чуть не опрокинул стакан с водой, что вызвало тихий, тёплый вздох у Джисона — он протянул руку, чтобы удержать стакан. — Первый раз вышел из библиотеки? — шепнул он с притворной серьёзностью. — Первый раз вышел из твоей ерунды, — мило отозвался Сынмин, улыбаясь официанту так, будто не совершил только что словесного убийства. Джисон расхохотался, запрокинув голову. — Боже, как я по этому скучал. — Мы виделись буквально пять часов назад. — Да, — сказал Джисон, теперь уже мягко. — Но это… это ощущается по-другому. И это правда. Между ними сегодня витало нечто тихое и золотое. Может, из-за тёплого освещения. Может, из-за квартета, играющего на фоне. А может, потому что у них давно не было времени — настоящего, спокойного времени. Особенно у Сынмина. Они рассматривали меню вместе, Джисон делал вид, что он опытный гурман, а Сынмин — что не осуждает его произношение. — Не заказывай фуа-гра, — тихо сказал Сынмин. — Я читал, что на фермах там жесть. Джисон серьёзно кивнул: — Точно. Этика в отношении животных. Всё такое. А как насчёт… «буйябес»? Сынмин приподнял бровь: — Ты даже не знаешь, что это. — Зато знаю, что это по-французски, mon amour. — Ты отвратителен. — Отвратительно влюблён в тебя. Сынмин застонал и уткнулся лицом в ладони. В итоге они заказали общий дегустационный сет из пяти блюд — идея Джисона, «чтобы я мог есть с твоей тарелки и это не было бы преступлением». Пока ждали первое блюдо, Джисон потянулся через стол и стал играть с ремешком часов на запястье Сынмина, ласково проводя по нему большим пальцем. — Ты сегодня очень красивый, — сказал он тихо, искренне. — Я выгляжу так, будто работаю на Уолл-стрит. — Именно, — ухмыльнулся Джисон. — Тот самый, которому я бы позволил на себя наступить. Сынмин поперхнулся водой. — Я подаю на развод, — прохрипел он. — Я не Минхо-хён. — Ах! — застонал Сынмин. Им принесли первое блюдо — три амюз-буша на мраморной плите. Сынмин с подозрением уставился на один из компонентов: — Это что? Джисон прищурился: — Это… э… еда? Официантка, грациозная женщина с французским акцентом, улыбнулась: — Тартар из свёклы с козьим сыром в виде снега и юдзу в виде жемчужин. Сынмин моргнул. Джисон наклонился ближе: — Это гей-суши. Сынмин чуть не свалился со стула от смеха. Во время еды они болтали обо всём и ни о чём — дедлайны в университете, новый профессор, которого Сынмин ненавидел всей душой, драма в танцевальной команде Чонина, встречается ли Чан с кем-то втайне (Сынмин сказал нет, а Джисон просто ухмыльнулся и промолчал), и как весь город в последнее время ощущается слишком ярким. Прошло какое-то время. Вокруг было тепло и золотисто. Джисон откинулся на спинку стула, скрестив ноги под столом, и мягко наблюдал, как Сынмин подносит ко рту последнюю ложку десерта и морщится от его сладости. В том, как Сынмин пробовал еду, было что-то почти детское — осторожность, любопытство, будто он мысленно разбирал состав, чтобы запомнить. Джисон смотрел на него с той самой нежностью, которую легко спутать с любовью — в правильном освещении. Он был счастлив видеть, как младший хотя бы поел. Ложка звякнула о тарелку. Они замолчали на минуту. Не неловко — просто сыто. Потом Джисон поднял взгляд, подбородок опирался на ладонь: — Тебе понравился сегодняшний день? Вопрос прозвучал легко. Мягко. По-доброму. Интонация почти не изменилась. Но в том, как его взгляд не отрывался от Сынмина, было… что-то большее. Сынмин моргнул. — Да, — сказал он, кивнув медленно. — Да, понравился. Джисон улыбнулся, довольный, затем опустил глаза, лениво ведя пальцем по краю чайной чашки. — Мне тоже. Честно… Это, наверное, был лучший день рождения в моей жизни. Сынмин замер. Воздух будто сгустился, напрягшись едва заметно. — Мне было очень хорошо с тобой, — добавил Джисон, голос стал ниже. Честный. Тёплый. Сынмин покраснел — резко, заметно. Его уши вспыхнули быстрее, чем щеки, и он опустил взгляд на стол, на аккуратно сложенную на коленях салфетку. — П–правда? — прошептал он. Джисон кивнул, не отводя взгляда: — Я серьёзно, детка. А ты как считаешь? И вот оно. Смена. Не в тоне. Не в позе. Не в словах. А под словами. Тяга. Вес. Вопрос, в котором что-то скрывалось — будто речь шла не только о сегодняшнем дне. Губы Сынмина дёрнулись в слабой улыбке, но она не коснулась глаз. Он замер, позволив паузе повиснуть в воздухе. Он что… меня проверяет? Сынмин моргнул медленно. Что происходит? Он глубоко вдохнул. Ладно. Спокойно. Играй как обычно. Он поднял взгляд, улыбнулся мягко и по-доброму: — Мне очень понравилось, Ханни. Спасибо, что вытащил меня. Даже несмотря на то, что это твой день рождения. Улыбка Джисона стала глубже. Он протянул руку через стол, кончиками пальцев коснувшись руки Сынмина. Прикосновение было лёгким. Осторожным. Но мозг Сынмина уже не воспринимал это как невинный жест. Это… только начало? Он кивнул рассеянно, всё ещё улыбаясь, но мысли его уже неслись далеко вперёд. Ты собираешься задать ещё вопросы… Нет. Я должен был догадаться. Что-то здесь не так. Или он бы не пригласил меня на ужин наедине. В прошлом году он отмечал с друзьями. Почему сейчас только я? Он оглядел ресторан. Всё тот же. Всё такой же тёплый. Всё такой же безопасный. Но сердце ударило резко, сильно — как стук в дверь, которую ещё не открыли. Здесь точно что-то не так… Но подождите — Минхо-хён сказал, что они, скорее всего, будут тянуть с дальнейшими действиями. Даже сказал, что я могу немного передохнуть. Значит… сейчас они ничего не делают. Верно? Верно? Сынмин потянулся за водой, стараясь, чтобы рука не дрожала. Холод стекла немного помог. Он сделал долгий глоток, оттягивая момент. Джисон смотрел на него — всё с той же улыбкой, будто ничего не изменилось. — Тебе понравилась еда? — спросил он слащаво. Сынмин посмотрел на него, губы всё ещё прижаты к стакану. Вопрос должен был быть простым. Безобидным. Но теперь он звучал… с подвохом. Хм… Это связано с едой? Он медленно поставил стакан. Сердце снова глухо стукнуло. Чёрт. Почему я так всё накручиваю? Это может быть просто обычный разговор, да? Что я вообще ел сегодня? Быстрый пересчёт: Амюз-буш с козьим сыром и свёклой — едва попробовал. Биск из морепродуктов — странно насыщенный, но Феликс говорил, что у этого ресторана яркий вкус. Ризотто — тёплое, сливочное. Пару ложек. Ягнёнок — поковырялся. Десерт — шоколад. Сладко. Нормально. Сонливости нет. Тошноты нет. Давления в груди — тоже. Если в еде и было что-то, то не физическое. В теле ничего странного. Он прочистил горло: — Было… вкусно. Ну, я не много съел, ты же знаешь. Джисон тихо засмеялся: — Ты молодец. Я гордился. Слова прозвучали мягко, и Сынмин позволил себе чуть-чуть расслабиться — ровно настолько, чтобы не показаться подозрительным. Он кивнул: — Спасибо. Но мысли всё ещё вихрем носились в голове, словно круги по воде от упавшего камня. Почему он сказал, что гордится? Это было испытание? Они следят за тем, как я реагирую на еду? Они привели меня сюда, чтобы что-то проверить? Нет… если бы дело было в еде, они были бы осторожнее, правда? Они знают, насколько я чувствительный. Или именно поэтому они сделали это сейчас, тонко… чтобы я не заметил. Он посмотрел на Джисона, который снова взял бокал вина и задумчиво покручивал его. Боже, он выглядел безупречно сегодня. Мягкие волосы, румянец, тёплый взгляд, наполненный любовью. Но в этом и была проблема, правда? Всё было слишком идеально. Слишком мило. Слишком чисто. Слишком… выверено. Никого больше нет. Только он. Только я. Если это проверка доверия, они захотят посмотреть, как я отреагирую. Задам ли вопросы. Заподозрю ли. Убегу ли. Но я ничего им не покажу. Пока — нет. Он медленно вдохнул и снова улыбнулся — на этот раз ярче, правдоподобнее. — Но серьёзно, — сказал он легко, — лучшая еда за долгое время. Джисон лениво, довольно улыбнулся: — Тогда давай повторим. Может, не по случаю дня рождения. Просто так. Сынмин кивнул, сердце медленно возвращалось к нормальному ритму. Он потянулся через стол и провёл пальцами по руке Джисона. Джисон перевернул ладонь и переплёл их пальцы. Они посидели так немного. Молча. Неподвижно. Но разум Сынмина не останавливался ни на секунду. . . . Поездка в лифте вниз проходила в тишине. Не неловкой — просто спокойной, словно воздух стал тягучим от тепла. Сынмин стоял рядом с Джисоном, достаточно близко, чтобы ощущать исходящее от его плеча остаточное тепло. Тихая инструментальная музыка, льющаяся из динамиков, заполняла пространство между ними, но Джисон всё равно украдкой поглядывал на него каждые несколько секунд, будто не мог удержаться. Сынмин поймал его взгляд, слегка наклонил голову: — Что? Джисон лениво улыбнулся: — Ничего. Просто любуюсь своим прекрасным парнем. Сынмин застонал и сразу отвернулся: — Отвратительно. — Романтично. — Кринжово. — Твой парень. — К сожалению. Джисон тихо и глубоко засмеялся, мягко толкнув его плечом. Двери лифта распахнулись в тускло освещённое, отполированное лобби. Снаружи уже ждала машина Джисона — чёрная, сияющая, с мотором, мурлыкавшим как кошка. Один из плюсов свиданий с человеком, для которого скромное богатство означало владеть тремя машинами и использовать наименее броскую, чтобы не привлекать внимания. Сынмин устроился на пассажирском сиденье, а Джисон обошёл авто и сел за руль. Двери захлопнулись с тихим, дорогим звуком. Несколько секунд они оба не двигались. Рука Джисона по-прежнему покоилась на рычаге переключения передач. Сынмин откинул голову назад, тихо выдохнув, и посмотрел вверх — сквозь люк на мерцающий город над ними. Сеул никогда не спал, но сейчас казалось тише, чем это позволяли улицы. — …Уже почти конец, — проговорил Джисон после паузы, негромко. — Моего дня рождения. Сынмин повернул голову, глянув на часы на приборной панели: 23:02. Остался час. — Ты получил всё, что хотел? — спросил он мягко. Джисон хмыкнул: — Думаю, да. Вкусно поел, вид был красивый, и ты позволил мне поцеловать тебя на публике. — Это был один раз, и официантка даже не смотрела. — Она определённо смотрела. — Не испытывай судьбу. Джисон усмехнулся себе под нос. Потом, чуть тише, добавил: — Но я серьёзно — насчёт того, что это был лучший день рождения в моей жизни. Сынмин моргнул, выражение лица стало мягче. Теперь Джисон смотрел прямо на него — серьёзно, внимательно: — Знаешь… каждый мой день рождения до этого… будто чего-то не хватало. Всё время было пусто. Сынмин молчал, просто слушал. — А сегодня… не было. Мне не пришлось притворяться, я чувствовал себя счастливым и… наполненным. Я просто… был с тобой. Просто дышал. Сынмин отвернулся, горло неожиданно сжалось. — Ты становишься сентиментальным с годами. — Мне двадцать пять, Мин, а не девяносто. — Та же разница. — Грубый ты человек. Оба улыбнулись — на этот раз мягче. С нежностью. Потом Джисон чуть наклонился, взгляд скользнул к губам Сынмина. — Можно я поцелую тебя ещё раз? — спросил он почти шёпотом. Сынмин повернулся к нему, моргнув медленно. Он всё ещё ощущал лёгкую сладость от десерта на дыхании Джисона. Видел, как мягкий свет от панели дрожит в его глазах. — …Да, — прошептал он, тише дыхания. И Джисон наклонился, их губы снова встретились — мягко. Губы Джисона двигались медленно, нежно, будто он пытался запомнить его вкус и форму. В этом не было спешки. Пока что. Только тепло и тихий выдох между ними, их руки всё ещё свободно сцеплены между сиденьями. Но когда большой палец Сынмина провёл по костяшкам пальцев Джисона, когда тот чуть глубже наклонил голову — поцелуй изменился. Едва заметно, но неоспоримо. Сынмин это почувствовал. Джисон отстранился всего на пару сантиметров, его дыхание коснулось губ Сынмина. — …Пойдём назад? — прошептал он. Вопрос не был навязчивым. Не требовательным. Просто мягким. Полным надежды. Сынмин колебался — всего секунду. Потом кивнул. Они расстегнули ремни молча, двери открылись и закрылись почти синхронно, ночной воздух пронёсся мимо, прежде чем тяжёлые двери снова запечатали их. Кожа скрипнула, когда они устроились на заднем сиденье. Несколько секунд никто не двигался. Сынмин сидел у противоположной двери, ноги скрещены, пальцы сцеплены — словно не знал, куда себя деть. Джисон посмотрел на него — по-настоящему посмотрел. Сынмин, в дорогом костюме, с румянцем на скулах, с глазами, ускользающими в сторону каждые несколько секунд — как будто он не привык быть настолько желанным. — Я до сих пор не могу поверить, что ты вышел из дома вот так, и при этом ожидал, что я буду вести себя прилично, — пробормотал Джисон хрипло. Сынмин моргнул: — Я… что? Но договорить не успел. Джисон уже накрыл его губы своими. Теперь поцелуй был другим — жёстче. Жаднее. Сынмин задыхался, когда рука Джисона скользнула вверх, пальцы прошлись по шее, затем зарылись в волосы, наклоняя голову как нужно. Поцелуй стал глубже, спутаннее, зубы задели губу, дыхание участилось. Пальцы Сынмина вцепились в пиджак Джисона, удерживая равновесие. Его спина вжалась в кожаное сиденье, и Джисон последовал за ним, теперь уже нависая над ним, легко устроившись между его ног. Сынмин издал тихий звук — что-то между стоном и вздохом — когда бёдра Джисона чуть прижались вперёд. — Ты тёплый, — пробормотал Джисон, целуя уголок его губ, затем челюсть, затем под ухом. — Ты всегда становишься таким, когда смущаешься, знаешь? — Заткнись, — выдохнул Сынмин, глаза затрепетали, руки легли на талию Джисона, не зная, то ли притянуть его ближе, то ли оттолкнуть. Он не стал отталкивать. Джисон усмехнулся у его шеи, затем начал медленно осыпать её поцелуями, скользя вниз. — Скажи мне «стоп», и я остановлюсь, — прошептал он. Сынмин прикусил губу. Не ответил. Он не хотел, чтобы это остановилось. Дыхание перехватило, когда руки Джисона скользнули под его пиджак, ладони легли на грудь, а пальцы медленно спустились вниз, находя край рубашки и приподнимая её. Сынмин вздрогнул от холодного воздуха на коже, но Джисон уже заглаживал реакцию поцелуями по ключице. — Джисон… — пробормотал он. — Мм? — отозвался тот, голос приглушённый кожей. — Ты такой… — Такой какой? — Джисон поднял взгляд, глаза потемнели, полуопущены. Сынмин вспыхнул сильнее. — Забудь. — Сразу такой стеснительный? — поддразнил Джисон, но прикосновения стали мягче. — Тут только мы, детка. Можешь быть шумным, если захочешь. Никто не услышит. Сынмин сглотнул. Потом кивнул. Джисон снова поцеловал его — теперь медленно. Тягуче. Позволяя Сынмину раствориться в этом. Руки скользили. Пиджаки спадали. Дыхание становилось всё тяжелее. Сынмин снова притянул его к себе, ногти нежно скользнули по затылку Джисона, губы разомкнулись в тихом стоне. — Ты мой. — Только мой, сегодня. — Позволь мне взять от этого всё. И Сынмин позволил. Чонин свернулся калачиком на ковре, ноутбук балансировал на его бёдрах, пальцы стремительно бегали по клавиатуре. Рядом с ним Чан потягивал что-то из отколотой кружки, одной рукой обняв спинку дивана, а острым взглядом сканировал монитор, дублируемый на экран телевизора. Минхо медленно прохаживался возле балкона, в одной руке — телефон, в другой — распечатанная карта района. Его челюсть была напряжена от раздумий. — Пропусти сигнал с башни ещё раз, — сказал Чан, не отрывая взгляда от экрана. — Убедись, что он отскочит от трёх разных источников, прежде чем дойдёт до нас. Чонин кивнул: — Уже сделал. Перенаправляю через Сораэ и Чун-гу — если кто-то будет пытаться отследить, подумает, что источник движется к реке. — Хорошо, — пробормотал Минхо рассеянно. Он постучал пальцем по одной из точек на карте. — А этот переулок? За зданием, с западной стороны. — Мёртвая зона, — отозвался Феликс из кухни. Он облокотился на столешницу, слизывая с пальца шоколад. — Там нет камер. Мусорные баки вплотную. Там можно спрятать целую машину — никто не заметит. Минхо сложил бумагу вчетверо и убрал её в карман. Хёнджин сидел, скрестив ноги, на другом конце дивана, полируя изящное устройство размером с флешку. — Не пуленепробиваемое, — сказал он, поднимая его к свету. — Но заглушит большинство сигналов в радиусе тридцати метров. Плюс-минус. Если оставить на низкой мощности — никто даже не заметит, что оно включено. — Установить нужно в тот же день, — напомнил ему Минхо. Хёнджин закатил глаза: — Не забуду, блин. Феликс подошёл и плюхнулся на диван рядом с ним, выхватив устройство и начав вертеть его в руках. — Всё ещё выглядит как вейп, — сказал он. — Идеально, — пробормотал Чан. — Он даже не заподозрит. Чонин откинулся на спину с усталым вздохом, потянулся: — Готово. Архив наполовину перекручен. Не удалён — просто повреждён. Всё открывается, но даты сбиты. Сообщения повторяются. Я добавил пару строк. Если он заглянет в логи… начнёт сомневаться во всём. Феликс ухмыльнулся: — Ты злой, Инни. — Я гениальный, — поправил его Чонин. Повисла мягкая тишина. — Джисони сказал, что может задержать его подольше, — наконец произнёс Чан. — Тогда нам нужно быть готовыми раньше, — отозвался Минхо. — Я займусь разрешениями. Феликс, у тебя ещё есть та подруга, что занимается дорожным движением? — Угу, — пробормотал Феликс. — Я сказал ей, что это фотосессия на свадьбе. — Держи всё расплывчато, — сказал Минхо. — Но укажи временной интервал. И проследи, чтобы она расставила знаки объезда до того, как прибудут первые гости. Хёнджин потянулся, как кот, подняв руки вверх: — Кто-нибудь вообще собирается спать сегодня? — Нет, — отрезал Чан. — Так и думал. Чонин снова зашелестел по клавишам, усмехнувшись: — Всё сработает. Минхо помолчал секунду. А потом, тихо: — Оно должно. В его голосе не было надежды. Только твёрдость. Как будто всё уже решено. Феликс откинулся на спинку дивана и закрыл глаза: — Когда всё закончится, — пробормотал он, — мы наконец отдохнём. Хёнджин лениво улыбнулся: — Мы наконец его заберём. Никто не возразил. Окна запотели. Они были в беспорядке. И впервые — им было всё равно. Джисон с шумом откинулся на сиденье, рука автоматически обвила Сынмина, притягивая его к себе. Сынмин прижался к его груди, всё ещё тяжело дыша, волосы влажно прилипли к виску. Прошла одна секунда. Потом другая. Только их дыхание нарушало тишину. — …ну, — пробормотал Джисон с ухмылкой, — с днём рождения меня. Сынмин тихо, прерывисто рассмеялся, уткнувшись лицом в шею Джисона: — Ты отвратителен. — Я благодарен. — Всё ещё отвратителен, — сказал Сынмин, но голос выдавал улыбку. Он прижался крепче, щекой скользнув по ключице Джисона. — Боже, я весь мокрый. Джисон крепче обнял его: — Всё равно. — Тебе должно быть не всё равно. — Всё ещё всё равно. Повисла пауза. Потом — — …это было приятно, — признался Сынмин почти шёпотом, с ноткой застенчивости. Джисон повернул голову, его нос коснулся волос Сынмина: — Да? — Угу. — Его пальцы лениво теребили край футболки Джисона. — Ты сделал это приятным. Джисон медленно, тепло улыбнулся. Он поцеловал макушку Сынмина. — А ты сделал это идеальным. Сынмин закатил глаза, но не отстранился: — Ты будешь говорить приторные глупости всю ночь, да? — Ну, посмотри на себя, — прошептал Джисон, губы теперь скользили за ухом Сынмина. — Как я не могу говорить приторные глупости? Сынмин простонал и снова спрятал лицо: — Фу. — Тебе нравится. — …Заткнись. Повисла ещё одна ленивая тишина. Джисон медленно, нежно рисовал круги пальцами на обнажённой руке Сынмина, и тот выдохнул, будто внутри него что-то растаяло. — …Ты это серьёзно? — наконец спросил Сынмин, голосом едва выше шёпота. Джисон моргнул: — Что именно? — Когда ты сказал, что это день рождения лучше всех предыдущих. Джисон наклонился, чтобы встретиться с его взглядом: — Конечно серьёзно. Сынмин посмотрел на него и улыбнулся. Квартира была тиха. Было уже за полночь. Тэхён сидел, скрестив ноги, на кровати, в одной руке — кружка с давно остывшим напитком. Ноутбук лежал на тонкой подушке, мягкий голубоватый свет освещал его лицо. Он должен был спать. Но дело не давало покоя. Он копался в архивах происшествий и ведомственных логах, наполовину сосредоточенный, слегка раздражённый. Лиан настоял, чтобы они перепроверили всё ещё раз — почистили цифровые следы, отфильтровали шаблоны, пересмотрели связи. Сынмин был параноиком, но редко ошибался. Тэхён верил в интуицию. Но ещё больше — в данные. Пару команд на клавиатуре — и он уже внутри служебной папки, доступ к которой ему, технически, был запрещён. Его взгляд скользил по списку подпапок: показания жертв, лабораторные отчёты, задержки в судах. Те же самые процедурные завалы, которые он видел десятки раз. Пока одна папка не заставила его остановиться. Личные отчёты → Нерасследованные случаи угроз → [Прочие заявления — Сеул] Он кликнул. Список загружался медленно. В основном — тупики: жалобы на кибербуллинг, анонимные угрозы, старые документы по домогательствам на рабочем месте — все от трёх до пяти лет назад. И вдруг одно имя бросилось в глаза. Ли Минхо. Тэхён моргнул, наклонившись ближе. Он дважды кликнул. Открылся отсканированный PDF. Дата — почти ровно год назад. Имя жертвы: Ли Минхо Возраст: 25 Профессия: Не указана Краткое описание инцидента: Господин Ли Минхо прибыл на стойку приёма в Отдел киберпреступлений Сеула приблизительно в 14:22 KST 12 сентября 2024 года с заявлением о предполагаемом целенаправленном наблюдении и киберпреследовании, затрагивающем его личные и общие электронные устройства. Примечания сотрудника: Хотя техническое описание инцидента со стороны заявителя указывает на обоснованные опасения, на момент обращения не было выявлено ни одного подтверждённого взлома или достоверного подозреваемого. Господин Ли выглядел психически стабильным, но эмоционально подавленным. Дальнейшие действия возможны при появлении новых доказательств или повторных случаев. По состоянию на 25 октября 2024 года заявитель не обращался повторно. Дело остаётся неактивным. Дата подачи: 12 сентября 2024 Брови Тэхёна сдвинулись. Ли Минхо… подавал заявление о слежке? Он не ожидал этого. Минхо всегда казался скользким. Молчаливо властным, но собранным. Не из тех, кто признаёт уязвимость. Тем более — перед полицией. Но вот — официальное заявление, искренний тон, почти отчаянный язык. Даже небольшая стенограмма интервью прилагалась. Тэхён открыл её. «Я знаю, как это звучит, но я не параноик. Я это чувствую — они повсюду. Я не знаю, как объяснить. Это не просто совпадения. Кто-то делает это. Это не только со мной… за мной следят. Слушают. Мне нужно, чтобы кто-то начал слушать в ответ.» Сердце Тэхёна сделало медленный, неприятный удар. Он пролистал документ до конца. Подпись дежурного офицера: Подпись: 涼太 龍之介 Рёта Рюносукэ