OBSESSION

Библиотека была тихой. Тэхён стоял в разделе по астрономии, полусидя на корточках, пальцы сжаты вокруг корешка учебника, который он держал… чёрт, как долго уже? На обложке было написано: «Наблюдение небесных тел. Том II». Ирония не ускользнула от него. Он не видел ни единой звезды с прошлой ночи. Только красные флаги. Руки двигались, в лучшем случае — механически, возвращая книги на места одну за другой. Но разум его был тремя этажами ниже и на пять часов раньше — всё ещё прокручивал в голове слова Ли Минхо и тихое, жалкое отчаяние, вписанное в тот отчёт. Это не имело смысла. Или, может быть, имело слишком большой. — Эй. Тэхён вздрогнул, резко обернувшись. Кай стоял через проход, лениво прижимая к себе несколько книг, голова чуть наклонена. — Хён… ты в порядке? Тэхён моргнул. Его хватка на астрономической книге усилилась, прежде чем он с чуть большей силой, чем нужно, вернул её на полку. — Ага, — пробормотал он. — Всё нормально. Кай не выглядел убеждённым. — Ты уже минут пять пялишься на Сынмина-хёна и гладишь эту книжку про Луну, — сказал он, поправляя стопку у себя на руках. — Если ты, конечно, не влюбился в задницу Сатурна, то, похоже, что-то не так. Тэхён выдохнул носом. — Смешно. Кай пожал плечами. — Ты странный, чувак. Как-то… по-особенному странный. Ты уже дважды завис, даже не заметил, как первокурсник завалил весь психологический раздел. Тэхён вздохнул. — Всё в порядке. Просто… устал. Кай поднял бровь. — Что-то произошло между вами? — Он кивнул куда-то в сторону другого конца библиотеки, где Сынмин аккуратно расставлял тома по лингвистике, не подозревая о разговоре. Глаза Тэхёна метнулись в ту сторону. Профиль Сынмина был спокоен, волосы аккуратно убраны, рукава закатаны. Он выглядел нормально. Нетронутым. Неприкасаемым. Как кто-то, у кого всё ещё есть вера в этот мир. Как кто-то, кого Тэхён уже не был уверен, что сможет защитить. — Я думал, ты не в теме отношений, — добавил Кай, теперь уже тише, осторожнее. — И ты вроде бы был готов на всё ради Сынмина-хёна. Так что происходит? Тэхён покачал головой, выдавив кривую улыбку. — Это не то, о чём ты думаешь. Но это не было «ничего». Он ещё не сказал Лиану. И Сынмину тоже. Но что-то в этом досье заставляло кожу Тэхёна ползти мурашками. И хуже того — делало сталкеров Сынмина менее абстрактными. Слишком реальными. Тэхён внезапно повернулся к Каю: — Хюка, — тихо сказал он, — можешь заняться этой стороной за меня? Кай заморгал. — Подожди. Куда ты собрался? — Я вернусь, — ответил Тэхён, уже снимая с шеи полотенце и перекидывая его через руку. — Просто… держи здесь всё под контролем, ладно? Кай нахмурился ещё сильнее. — Ты меня пугаешь, чувак. Прошёл всего час с начала смены, а ты ещё не пошутил ни разу про Ким Чен Ына. Тэхён тихо фыркнул, но в его глазах не было веселья. — Пожалуйста, — сказал он. Потом хлопнул Кая по плечу, твёрдо и искренне. — Ты справишься. Он ушёл, прежде чем Кай успел что-либо сказать. Проходя мимо главной стойки, Тэхён бросил последний взгляд через плечо. Сынмин всё ещё работал. Всё ещё был невозмутим. Всё ещё был в свете. Челюсть Тэхёна напряглась. Он должен был выяснить, что, чёрт возьми, происходит — прежде чем тьма доберётся до него первым. Когда Тэхён добрался до Сынмина, он схватил его за руку. Сынмин вскрикнул. Книги с грохотом попадали с тележки, которую он разбирал, звук разнёсся по иначе безмолвному проходу библиотеки. Пара студентов подняла головы, кто-то даже шикнул. Тэхён потянул его за запястье в сторону, бурча сквозь зубы: — Тише, ладно? Сынмин сузил глаза, потирая запястье. — Какого чёрта—? — Нам нужно поговорить. Сынмин уставился на него, настороженный теперь. — Сейчас? Я почти закончил, мы може— — Это насчёт Минхо-хёна. Всё в лице Сынмина изменилось — позвоночник выпрямился, из глаз исчезло всё лёгкое. — Что? Тэхён только кивнул, уже разворачиваясь. — Пошли. — Что!? — взорвался Сынмин. Тэхён оставался спокойным, губы плотно сжаты, когда он протянул ему папку. — Я не шучу. Прочти. Это оригинальные записи из прошлогоднего открытого архива жалоб, из базы данных полиции Сеула. Сынмин вырвал бумаги и начал быстро их читать, взгляд метался от строки к строке. — Я абсолютно уверен, — сказал Тэхён, скрестив руки на груди. — Он подал это в прошлом году. Тот же детектив. Тот самый, с которым ты сейчас работаешь. Сынмин смотрел на отчёт, разум кипел. — Это… это рушит всё, что мы думали. Тэхён покачал головой. — Не всё. Я пришёл к выводу, что они все могли быть в романтических отношениях, и потом влюбились в тебя, и теперь хотят тебя. Может, то же самое они сделали с Минхо. Сынмин без выражения: — Ты ещё говорил, что я избранный, и меня собираются похитить. — Что ещё не подтверждено! — горячо возразил Тэхён. — Я много об этом думал. А что если… Минхо был первоначальной целью? Что если с ним сделали то же, что и с тобой сейчас? Обработали. Сломали. А теперь он часть этого. Они как машина, Мин. Они втягивают людей, подчиняют их. Сынмин моргнул, ошеломлённый. — Но… это же— — Это не настолько дико. — Тэхён наклонился вперёд, голос стал ниже. — Сынмин. Ты когда-нибудь серьёзно задумывался, что твой парень может быть одним из них? Вопрос будто выбил воздух из комнаты. Сынмин отвёл взгляд. Его челюсть напряглась, потом ослабла. Медленно, он кивнул. — Да, — признался он, глядя в пол. — Я не хотел это признавать, но… это имеет смысл. Он поднял лицо к Тэхёну, теперь уязвимый: — Я начал с ним встречаться… чтобы выяснить, один ли он из них. Глаза Тэхёна распахнулись. — Но… — голос Сынмина стал тише. — Он добрый. Заботливый. Он не похож на них. Это не в его духе. Не он. — Нет! — резко сказал Тэхён, приближаясь, сжал оба плеча Сынмина. — Нет, ты не можешь так думать, Сынмин! Помни наше правило — все подозреваемы. Даже я. Это не личное. Это цифры. Логика. Джисон остаётся на 14% подозрения. Мы это не снижаем. Сынмин выдохнул долго и с болью. Но в итоге кивнул. — Хорошо. Тэхён отпустил его, отступая. — Скажем Лиану? — Потом, — сказал Сынмин. Тэхён кивнул медленно: — А… Минхо-хён? Повисла тишина. — Нет, — сказал Сынмин. — С ним что-то не так, — добавил он тише, почти себе под нос. — Что-то, что я пока не могу понять. Но мы должны это выяснить. Быстро. Его пальцы сжались на листах. — Это нужно сжечь. Никаких улик, — пробормотал он. Тэхён протянул руку, спокойную и уверенную. — Не раньше, чем покажем Лиану. Сынмин замер. — Мы же говорили, что доверяем друг другу, а не уликам, помнишь? — тихо сказал Тэхён. — Так что это пока остаётся. Сынмин снова кивнул. Но в глаза ему он не посмотрел. И бумаги в руках внезапно стали намного тяжелее, чем раньше. Ветер сегодня ночью был резким. Сынмин вышел из библиотеки и вдохнул город, будто тот был ему что-то должен. Наушники, капюшон, очки — всё осталось при нём. Он просто шёл. Отчёт был сложен вчетверо и запихнут в карман, но он всё ещё там — прижимался к бедру, как тикающая бомба. Каждое слово прожигало мозг. «Господин Ли Минхо явился на ресепшн отдела по киберпреступлениям Сеула в 14:22 по KST, 12 сентября 2024 года, с целью заявить о подозрении в целенаправленной слежке и киберсталкинге…» 12 сентября. Сынмин зажмурился, ветер бил в лицо. Это был ровно день спустя после того, как он сам обратился в полицию. Ровно год разницы. Шаги замедлились, он пересёк улицу, игнорируя мигающий зелёный пешеходный сигнал. Нет, это — это совпадение. Должно быть. Да? Жалоба Минхо могла быть о чём угодно. Но потом он вспомнил пункты: Несанкционированные входы. Активность веб-камеры и микрофона. Повреждённый личный дневник. Пропавшие сообщения. Паранойя. Всё это. Всё это. Слово в слово — жуткое эхо его собственного опыта. Пальцы Сынмина дёрнулись. Это было зловеще. Слишком зловеще. И всё же… если Минхо действительно прошёл через то же самое… тогда почему он ничего не сказал? Почему он не предупредил Сынмина? Почему он не узнал это, когда Сынмин признался ему в своих страхах? Почему он не посмотрел на него и не сказал: «Я через это проходил»? Вот что сделал бы друг. Чёрт, вот что сделал бы просто человек. Но он не сделал. Минхо остался спокойным. Слишком спокойным. Сынмин свернул за угол и продолжил идти. Он даже уже не знал, куда направляется. Ему просто нужно было движение. Хоть что-то, что могло бы обогнать тяжесть в животе. На момент подачи Минхо того отчёта… они ведь даже не были близки. Они только познакомились — практически чужие, пересекавшиеся в аудиториях. Сынмин вспомнил их первую встречу — Минхо был идеальным старшекурсником. Холодный. Сдержанный. Вежливый. Тот самый парень, что улыбается профессорам и держит лифт. Но этот отчёт… Он менял всё. Сынмин всегда думал, что его преследуют какие-то разрозненные преступники — анонимная сеть торговцев, может быть, или клуб сталкеров, работающих ради хайпа, денег или чёрт знает чего ещё. Он никогда по-настоящему не верил, что всё это — личное. До сегодняшнего дня. Потому что если Минхо сообщил об абсолютно в таком же шаблоне нарушений — до того, как Сынмин сам начал это переживать — то либо Минхо тоже был жертвой… либо он написал идеально фальшивый отчёт, чтобы завоевать доверие Сынмина. Эта мысль пересушила горло. А что, если Тэхён был прав? Что если… дело было не только в Сынмине? Что если и Минхо был частью этого? Сынмин остановился под уличным фонарём. Вокруг лампы жужжали мотыльки и витала жара конца лета. Он достал отчёт и дрожащими пальцами развернул его. «…считает, что слежка ведётся кем-то из его ближайшего социального круга. Он отказался называть имена, сославшись на страх последствий.» Страх последствий. Это не похоже на того Минхо, которого он знал. Тот Минхо не знал страха. Он дразнил. Флиртовал. Занимал пространство, как будто владел атмосферой. Но, может быть, всё это было просто программой. Сценарием, выученным и разыгранным после месяцев «обработки». Маской. Что, если его сломали? Что, если его перелюбили — так же, как начинают делать с Сынмином? Что, если Минхо пытался предупредить кого-то и за это его наказали? Пальцы Сынмина вцепились в край отчёта крепче. Шаблон был пугающе чистым. Мальчики → цель → слежка → сломать психику → подчинить → сформировать → использовать, чтобы привести следующего. И Минхо был первым. У Сынмина сдавило грудь. Он прижался к столбу фонаря, будто тот мог удержать его от падения. Это многое объясняло. Мягкость Минхо. Его одержимость защитой. То, как он всегда был рядом. И как однажды сказал: «Если что-то случится, ты сразу говори, ладно? Я рядом, Мин.» Тогда это звучало так трогательно. Теперь — как воспоминание, которое Минхо пытается похоронить. Или хуже — повторить. Но за этим следовал следующий, куда более страшный вопрос: Помнит ли Минхо всё это? Или они стёрли и его память? Если у Минхо всё ещё был этот файл, если повторное его прочтение что-то запустит… неужели всё вернётся? Он проснётся? Или прошло уже слишком много времени? Дыхание Сынмина замерзало в воздухе, температура падала. Минхо мог быть ключом ко всему. Не Джисон. Не Чонин. Даже не Чан. А Минхо. Либо его последний шанс на союзника — либо самый опасный из всех. Он вздохнул и поднял взгляд к небу. Холод металла под его спиной. Сынмин стоял на почти пустой автобусной остановке, руки в карманах пальто, голова чуть опущена, будто он хотел исчезнуть внутри самого себя. Вокруг — только двое студентов, которых он едва припоминал. Наушники, тихий смех. Но мысли его были далеко. Они были с Минхо. С этим чёртовым отчётом. Он продолжал прокручивать его в голове, читал и перечитывал между строк, словно в нём был скрытый ответ, который он упустил. Что-то важное. Критичное. Слово. Пауза. Фраза. Страх в каждом абзаце — он был настоящим. Это не могло быть подделкой. А если и правда — то… — Сегодня чуть холоднее, чем обычно. Голос был спокойный. Ровный. Странно знакомый. Сынмин вздрогнул. Его глаза метнулись к женщине рядом. Она стояла достаточно близко, чтобы быть здесь всё это время, а он её даже не заметил. Уже одно это вызвало напряжение в животе. Лицо обычное. Через плечо — сумка, как у любой студентки. Глаза Сынмина распахнулись. Он узнал её. — Мэм…!? — начал он, брови взлетели вверх. Женщина подняла в перчатке палец к губам. — Шш. Я же детектив Дженни, забыл уже? — мягко сказала она. Сынмин застыл на миг. — Что — почему вы здесь? — прошептал он. Автобус подъехал с громким шипением, двери раскрылись, будто тайна разворачивается прямо перед ними. Дженни не ответила. Просто взглянула на него один раз, потом кивнула в сторону входа. — Садись. Сынмин замер. Потом подчинился. Он приложил карту, сел рядом с ней. Автобус был почти пуст — один офисный работник в конце и подросток, зависший в ТикТок без наушников. Двигатель тихо урчал. — Дженни-ши — что вы—? — На улице зови меня нуна, — тихо и резко сказала она, открывая ноутбук. — Нуна… — Сынмин моргнул, растерянный. — Что это— — Сынмин, — снова перебила она. — Я задам тебе несколько вопросов. Нужно, чтобы ты ответил честно. Сможешь? Он медленно кивнул, сердце забилось сильнее. — Хорошо. — Ты в опасности? — не глядя на него. Сынмин замешкался. — Не прямо сейчас, — честно сказал он. Дженни кивнула. — Тебе нужна помощь? Он снова кивнул. — Очень. Пальцы Дженни зависли над клавиатурой. — Твой отчёт о сталкинге был правдой? — Да. И всё становится хуже. Губы Дженни сжались. — Есть подозреваемые? Челюсть Сынмина напряглась. — Семеро. Чан хён. Минхо хён. Чанбин хён. Хёнджин. Феликс. Джисон. Чонин. Она замерла. — Доказательства? — Никаких конкретных. — Он сглотнул. — Но мы работаем над этим. Дженни наконец посмотрела на него. — Мы? Он кивнул, поправляя рукав, где часы давили на запястье. — Я. Мой друг Тэхён. Лиан. И… Минхо-хён. Она замолчала. Между ними натянулась тишина. Как напряжённая струна. Глаза Дженни вернулись к экрану, словно она поставила эту мысль на «потом». — Тебе нужна защита? Охрана? Сынмин замер. Это был настоящий вопрос. И опасный. — Пока нет, — сказал он. — Если у меня появится охрана, они поймут, что полиция в деле. Сейчас… они думают, что это только я и мои друзья. Дженни медленно кивнула. Сынмин сглотнул. — Нуна… почему вы мне помогаете? Дженни закрыла ноутбук. Повернулась к нему полностью. Над их головами мигнули тусклые огни автобуса. — Я знаю, каково это — быть одному, Сынмин, — тихо сказала она. — Я тоже росла без родителей. Была одна почти всю жизнь. Она вздохнула, взглянув на него с лёгкой улыбкой. — Вот почему я просто хочу помочь тебе. Что бы ни случилось, Сынмин, помни: я и детектив Рю всегда на твоей стороне. Хорошо? — Детектив Рю? — переспросил он, и Дженни слегка улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо, открывая наушник. Глаза Сынмина чуть расширились. — Рю передаёт привет. Щёки Сынмина моментально вспыхнули, наливаясь мягким румянцем. Он резко отвернулся к окну, будто проносящийся Сеул мог охладить смущение в груди. Дженни сдержала смех. — Он, кстати, впечатлён. Сказал, что ты соображаешь быстрее, чем половина его курсантов. Сынмин тихо фыркнул, но не смог сдержать лёгкую улыбку. Прошло несколько спокойных секунд. Затем — тихо: — Спасибо, нуна. Дженни не ответила сразу. Просто смотрела на него. Глаза — мягкие, защитные. Такие, которые не спрашивают разрешения, чтобы заботиться. Наконец она кивнула. Голос стал едва слышен: — Я просто делаю свою работу. Гостиная тонула в полумраке, единственным источником света был синий отблеск от экрана ноутбука. Лиан сидел на диване, локти опирались на колени, пальцы вцепились в волосы так, будто он пытался удержать череп от распада. Его челюсть была сжата. Сердце грохотало. Горло болело. Он не моргал уже двадцать минут. Просто не мог. Документ на экране смотрел на него в ответ — слова, которые невозможно было развидеть, строки данных, переворачивающие всё его понимание дела. И Сынмина. Раздался звонок в дверь. Лиан едва не подпрыгнул. Он вскочил и босиком поспешил к двери, рывком распахнув её. На пороге стоял Минхо в чёрном худи, лицо натянутое, тревожное. — Зачем ты позвал меня так поздно? — спросил он сразу, перешагивая порог. — Что-то случилось? Лиан не ответил. Повернулся и молча направился в гостиную, уже протягивая руку к ноутбуку на кофейном столике. Руки дрожали. — Хён, — тихо сказал Лиан, голос у него натянулся до предела, — я должен тебе кое-что показать. Минхо нахмурился и пошёл за ним. — Что такое? Но в голосе Лиана было что-то такое, что заставило его остановиться на полпути. Лиан ничего не ответил. Он раскрыл экран, дважды кликнул мышью и развернул ноутбук к Минхо. Нижняя губа у него дрогнула, прежде чем он прикусил её изо всех сил. Глаза налились красным. Минхо подошёл медленно, с нахмуренным лбом. Затем он взглянул на экран. И замер. Комната словно стала холоднее. — …что? — выдохнул он. — Хён, это правда? — спросил Лиан, голос сорвался, плечи скрутились внутрь, будто он пытался удержаться, не развалиться. Слеза скатилась по щеке раньше, чем он успел её остановить. Глаза Минхо не отрывались от экрана. Его рот приоткрылся, потом закрылся. Снова. Ни звука. — Я… я не… — начал он. Голос звучал будто сквозь воду. Вся грудная клетка ныла, тугим, перекрученным, обнажённым чем-то. Он задышал судорожно. Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Но это было. Лиан осел на диван, уткнув лицо в ладони, беззвучно захлёбываясь рыданиями. Грудь вздымалась. Экран ноутбука продолжал светиться между ними. Минхо всё ещё не двигался. Мозг отказывался воспринимать происходящее. Он чувствовал, как в животе поднимается липкая паника, будто нечто гнилое лезло вверх по позвоночнику. Сынмин. Его Сынмин. Нет. Нет. Он не мог—он не позволял себе поверить в это. — Хён… — голос Лиана был приглушён руками. — Ты знал? А Сынмин знает…? Минхо моргнул, в горле запекло. — Нет, — хрипло ответил он. Потом громче: — Нет. Он не знает. Голова Лиана резко вскинулась. — Мы скажем ему? Хён, мы должны — он имеет право знать—! — Нет! — рявкнул Минхо, голос его прорезал воздух, как разбитое стекло. Он шагнул вперёд, сжав кулаки. — Нет. Не говори ему. Лицо Лиана исказилось — между неверием и болью шла внутренняя битва. — Хён… Почему? Он… он должен знать! Мы не можем это от него скрывать! — Лиан, я сказал — нет! — закричал Минхо. Он схватил ноутбук и с грохотом захлопнул крышку, швырнув его на диван, будто тот обжёг его. Грудь тяжело вздымалась, лицо побелело, глаза метались, полные ужаса. — Он и так напуган. Он и так каждый грёбаный день оборачивается через плечо. Если мы покажем ему это — если расскажем ему — голос сорвался, — мы сломаем его. Лиан окончательно потерял контроль. Он рухнул вперёд, уткнувшись лицом в грудь Минхо. Рыдающий, беспомощный, обессиленный. Минхо крепко обнял его, пальцы дрожали, впиваясь в его спину. Он зажмурился. Всё пошло не так. Это не так должно было быть. Он был на шаг впереди. Последний фрагмент головоломки оказался у него. Но какой ценой? Пустота в груди расширялась. В центре всего этого был Сынмин. А Сынмин… Он не знал. Не знал, в какой истории родился. Не знал, что с ним сделали. Не знал, что ещё его ждёт. Минхо открыл глаза. Его лицо было пустым. Призрачным. Полным решимости. Они не скажут ему. Пока нет. А может, и никогда.