OBSESSION

Дом пах клубникой и глазурью. Маленькие бумажные колпаки покачивались, как флажки на празднике, на головах шестилетних детей, а Сынмин сидел во главе маленького обеденного стола, окружённый шарами, хихиканьем и хором высоких голосов, поющим песню на день рождения чуть быстрее, чем нужно. Щёки у него пылали от возбуждения, рот уже был липким от крема, а маленькие ноги болтались под стулом, не доставая до пола. — С днём рождения тебя! Он сиял. Десневая улыбка, с щербинкой, лучезарная. Его маленькие руки всё ещё крепко держали плюшевого Почакко даже за столом — ушки игрушки были усыпаны конфетти. — Не запачкай рукава, Мин-а, — прошептала она тихо, опускаясь на колени рядом с ним, как только песня закончилась, и дети зааплодировали. Она быстро дотянулась до него, промокнув салфеткой пятнышко розовой глазури возле воротника. — Мамочка, — заскулил Сынмин с шепелявостью, уворачиваясь от её заботливых рук. — Это моя вечеринка. Дай мне быть грязнулей! — Потом можно. Только не на белую рубашку, хорошо? — её голос был сладким, но в нём чувствовалась тревога. — Ты в ней как ангелочек. Давай таким и останешься. — А ангелам нельзя клубничный торт? — пробормотал он, ковыряя крем с недовольной гримаской. Она бережно пригладила ему чёлку. — Только не на рубашку, нельзя. Другие родители общались на фоне, в руках бумажные стаканчики и вежливый смех, но мама Сынмина вилась рядом, как облако лаванды и напряжённых нервов. — Мамочка, мне нужно в туалет! — закричал Сынмин во время игры, подпрыгивая на месте. — Подожди! — она тут же пересекла комнату. — Я пойду с тобой. — Но я сам могу! — возмутился он, смущённо косясь на друзей. — У тебя белая рубашка, — снова сказала она, будто это всё объясняло. — Я прослежу, чтобы ты ничего на неё не пролил. — Но я— Она не стала ждать. Просто взяла его за руку, улыбаясь, словно это было в порядке вещей, и повела по коридору. Даже напевала себе под нос по дороге, но её хватка была крепкой. Слишком крепкой для такого мягкого жеста. В ванной она осталась стоять снаружи, оставив дверь приоткрытой. — Маааам, — заскулил он. — Я стесняюсь. — Я не смотрю, — легко ответила она. — Просто не хочу, чтобы ты упал или что-то испачкал. — Но я не упаду! Я не малыш! — Я знаю, что ты не малыш, сладкий. Знаю. — Но её голос дрогнул. Слишком мягкий. Словно она пыталась убедить в этом не только его. Когда они вернулись на праздник, один из детей размазал варенье по углу дивана. Улыбка матери Сынмина на мгновение дрогнула, и она извинилась, чтобы принести салфетки, вытирая пятно быстрыми, жёсткими движениями. Её пальцы дрожали даже после того, как пятно исчезло. Позже, когда солнце клонилось к закату и гости расходились с липкими пальцами и маленькими пакетиками с подарками, Сынмин сидел на полу среди обёрток. Его Почакко теперь тоже был в праздничном колпаке. Колени были в грязных разводах. На подбородке — мазок шоколада. Он поднял взгляд, когда она вернулась после прощания с последним гостем. — Смотри, мамочка! — улыбнулся он, держа в руках новую раскраску. — Можно я начну сейчас? — Конечно, малыш. — Она медленно пересекла комнату и опустилась рядом с ним на колени. Но к раскраске не потянулась. Она взяла его лицо в ладони, большими пальцами стирая шоколад, взгляд скользил по его лицу, будто она пыталась запомнить каждую черту. Голос у неё был тёплый — но отстранённый. — Тебе понравилось? Он энергично кивнул. — Кто-нибудь к тебе прикасался? Он заморгал. Растерянно. — Прикасался? Её дыхание сбилось. Едва. — Просто… обнимал тебя, поднимал на руки, что-то странное? — Только мистер Кван поднимал за шариком, он был слишком высоко! — весело сказал Сынмин. — Он был добрый! Она кивнула. — Хорошо. Хорошо. Это хорошо. — Снова откинула прядь с его лба, прижав ладонь к щеке. — Ты в безопасности. Он наклонил голову. — Конечно я в безопасности. Ты же рядом. Она улыбнулась. Но на этот раз не глазами. — Правильно, малыш. Я рядом. Всегда. Потом она поцеловала его в лоб, прямо между глаз, и крепко прижала к себе — его маленькое, вертящееся тельце исчезло в складках её кардигана так плотно, как только она могла, не раздавив. Сынмин, слишком юный, чтобы назвать тот странный оттенок в её голосе, просто прижался и зевнул. — Я хочу спать. — Ты сегодня много пережил. Мой маленький ангел. Она отнесла его в кровать, всё ещё в белой рубашке. Она не переодевала его. Не хотела будить. Просто села рядом в тишине, уложив Почакко под его руку, и смотрела, как он спит. Она не сводила с него глаз. Очень, очень долго. Книга с глухим стуком упала на пол — резко, внезапно — и Сынмин вздрогнул, просыпаясь. Шея ныла. Щека была прижата к столу, рука зажата под ним, и в ней покалывало от онемения. Он сонно моргнул под тусклым светом — стерильное, желтоватое сияние библиотечной лампы на кампусе. На часах: 20:02. Оставался всего час до конца смены. Он тихо застонал, выпрямляясь, позвоночник хрустнул, когда он потянулся. В библиотеке было почти тихо, лишь шелест страниц, щелчки клавиш и редкое покашливание студентов. Последние дни пролетали как в тумане. Он потянулся за бутылкой воды и сделал глоток, потирая глаза. Завтра был его день рождения. Он должен был что-то чувствовать. Радость? Тревогу? Надежду? Хоть лёгкое предвкушение? Вместо этого он чувствовал только густое, вязкое беспокойство. Словно день потускнел у него под кожей. Что-то… не так. Незаметное, но ощутимое. Он мотнул головой. Нет. Соберись. Мёртвая птица ничего не значила. По крайней мере, пока. Больше не было ни сообщений, ни новых подарков, ни фигур в переулках или припаркованных машинах. Только та одна отвратительная посылка и загадочное сообщение от Л — кто бы Л ни был. “Почти время зажечь последнюю свечу.” Сынмин не ответил. Но и птицу не выбросил. Она лежала, завернутая в два слоя пакета для мусора, на дне морозилки в подсобке кафе. Он был в перчатках. Сделал фото. Зафиксировал время. Холодное хранилище — в буквальном смысле. Такой поступок мог заметить только тот, кто планировал это. А значит: сообщение получено. Но теперь тишина звучала громче шума. В прошлом году было всего одно сообщение. Иронично, но это было единственное поздравление с днём рождения, которое он тогда получил. Дыхание Сынмина сбилось, когда он снова откинулся в кресле библиотеки, свет от ноутбука мерцал на его лице. Ладно. Прогоняем ещё раз. Он открыл зашифрованную таблицу, спрятанную в поддельной папке по экономике. Пароль: 37-символьная фраза, известная только ему. Предложение, построенное на лжи и отвлечении. И вот она: ДЕНЬ 220925 – СТРАТЕГИЯ СОБЫТИЯ (Составлено: Ким Сынмин, Частные Операции, Контингент Альфа) ПРЕДПРАЗДНИЧНАЯ СТРАТЕГИЯ: Основная цель: Подтвердить присутствие. Условие: ВСЕ подозреваемые должны присутствовать. Если кто-либо отсутствует: пометить. Расследовать. Подозреваемые = Джисон, Минхо, Чан, Хёнджин, Чанбин, Чонин, Феликс. Прочие = наблюдение, но не в приоритете. Вторичная цель: Анализ подарков. Возможна символика, даты, мотивы смерти. Действие: Сфотографировать все подарки незаметно. Лиан поможет с фиксацией. Третья цель: Поведенческое наблюдение. Отслеживать признаки перестаравшейся искренности, нервозности, отражения, вины и отсутствия эмоций. Хёнджин ёрзает, когда скрывает что-то. Чонин слишком много болтает. Чан — замолкает. Феликс избегает взгляда. Минхо… улыбается. Всегда. Слишком гладко. Джисон проявляет чрезмерную ласку, если замешан. Чанбин обычно держится — если только он не в теме. Триггер к допросу: любое отклонение от ожидаемого поведения. План: изоляция в боковой кабинке бара. Использовать зеркало в баре для сигнала Лиану лазером из кармана. АВАРИЙНЫЕ СЦЕНАРИИ: 1. Если они найдут подстраховки. Вероятность: высокая. Они становятся умнее. Они всегда наблюдают. Экстренная кнопка на часах. → План: не нажимать. Активируется морганием. Телефон в подошве носка. Очищается после 5 неверных паролей. → План: ввести неверно намеренно, если найдут. 2. Если оперативная группа распадётся. Вероятность: средняя. Даже Лиан и Тэхён — цели. Рю и Дженни не смогут помочь без доказательств. У всех участников включено отслеживание геолокации через поддельное фитнес-приложение. Экстренный триггер: отправка GPS + 10-секундного аудио на все устройства. Кодовое слово в сообщении = “вишня.” Если Сынмин напишет это, система активируется. Сынмин смотрел на мигающий курсор, губы чуть приоткрыты. Пальцы зависли над клавиатурой. Затем он напечатал: Если я ошибаюсь во всём этом. Пауза. Потом удалил. Нельзя вписывать сомнения в протокол. Сомнение — смертельно. Сынмин вздохнул и посмотрел на часы. 21:20. Пора. Он не позволил себе зевнуть, хотя конечности ныло от усталости, а череп гудел от тупой боли после слишком многих таких ночей. Вместо этого он сделал один, ровный вдох и— Три коротких щипка. Давление на большой палец. Два ногтя — за ухом. Он открыл глаза. Туман рассеялся. Спина выпрямилась. Пальцы двинулись — он закрыл ноутбук, аккуратно убрал его в мягкое отделение, застегнул рюкзак. Стул едва скрипнул, когда он встал. Он закинул лямку на плечо и поправил капюшон, легко коснувшись им края уха. Он покинул библиотеку бесшумно, шаги — как память. На улице воздух стал плотнее, чем раньше. Холоднее, несмотря на то, что небо не изменилось. Улицы пахли мокрым асфальтом и выхлопами. Сынмин продолжал идти. . . . Сынмин снял обувь у входа, провёл большими пальцами по ладоням, чтобы немного успокоиться, и вошёл в квартиру Тэхёна. Внутри трое уже находились в уютном, тёплом интерьере. Лиан и Тэхён склонились над белой доской, маркеры сжимались в руках как оружие — они тихо спорили о расстояниях и углах. Доска уже была исписана: диаграммы, стрелки, временные линии. Имена обведены и подчёркнуты. У “Феликса” — пунктирный вопрос. “Минхо” — в тройной рамке. Минхо сидел сбоку на диване, с ноутбуком на коленях, капюшон с ушками кролика свисал с головы, как корона, которую он не просил. Экран светился мягким светом, отражаясь на сосредоточенном лице. Он поднял глаза, когда вошёл Сынмин. — Сынмини, — сказал Тэхён, не отрываясь. — Гостевая готова. Пижаму — на себя. Правила есть правила. — Ага, ага, — пробормотал Сынмин и пошёл в комнату. Он переоделся быстро. Пижама была мягкой — до неловкости — мятно-зелёной, с длинными ушами кролика, свисающими на глаза. Такая же форма была на всех во время каждой встречи: негласное соглашение — если уж они собирались сражаться с монстрами, то хотя бы выглядели при этом нелепо. Это делало комнату меньше похожей на военный штаб. Делало их самих чуть более человеческими. А ещё — в спальне Тэхёна ни один скрытый трекер не мог зафиксировать ничего. Когда он вернулся, Минхо уже закрыл ноутбук, а остальные расселись по местам. Они все посмотрели на него. — Итак, — сказал Минхо, глаза мелькнули, — хотим всё ещё раз пройтись? Сынмин кивнул, прижав к груди подушку. — Просто ещё раз, — тихо сказал он. — Я… Я просто хочу быть уверенным, что ничего не упустим. Никто не возразил. Лиан встал, провёл пальцем по доске, как дирижёр перед симфонией. — Хорошо. Операция “Сжечь всё к чертям” стартует. — Мы не будем так её называть, — застонал Тэхён. — Я уже так назвал папки, — ответил Лиан. — Поздно. Сынмин слегка улыбнулся. Почти незаметно. — Итак, — начал Лиан снова, уже серьёзнее, — вот полная раскладка. Он указал на упрощённую карту бара — Vertigo Lounge, — где были отмечены выходы, узкие проходы, слепые зоны. — Мы с Тэхёном заходим первыми. Рано. Смешиваемся с толпой. Притворяемся, что пришли тусить. Располагаемся у разных выходов — чтоб быть на местах до их появления. Тэхён кивнул. — Отслеживаем язык тела, использование телефонов, активность с напитками. Если кто-то что-то подсыпает или пытается изолировать Сынмина — вмешиваемся немедленно. — Минхо-хён, — сказал Лиан, обернувшись, — держишься минимум в пятидесяти метрах от Сынмина. Никакого контакта, если не критично. Минхо коротко кивнул. — Принято. Сынмин медленно выдохнул. — Моя задача — считывать поведение, — добавил он. — Контакт глазами, паузы, интонации. Любые странности. И… я не принимаю никаких подарков. — Верно, — подхватил Лиан. — Джисон этим займётся. Ты ему сказал, да? Сынмин снова кивнул. — Сказал. Он соберёт всё и запрет в гардеробной возле служебного коридора. — Отлично. Лиан зайдёт туда, когда все уйдут, отсортирует подарки подозреваемых и принесёт на проверку, — сказал Тэхён. — Никаких прямых конфликтов. Только данные. Лиан указал на блок с надписью 22:00. — Как только пробьёт десять — Сынмин уходит из бара. Без прощаний, без “ещё по одной”, без сцены. — Я прослежу за ним незаметно, — добавил Тэхён. — Проверю, что он добрался домой. И только когда подтвержу это — вы двое, — он посмотрел на Лиана и Минхо, — можете расходиться. Минхо приподнял бровь. — А если что-то случится раньше? — Импровизируем, — сказал Лиан. — Но действуем только в крайнем случае. Нельзя спугнуть их. Если поймут, что мы что-то знаем — исчезнут. Повисла тяжёлая тишина. Пальцы Сынмина сжались в подушке. Лиан снял колпачок с красного маркера и подчеркнул последнюю строку внизу доски: СДАЧА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ: 48 ЧАСОВ. — Как только соберём всё, — продолжил он, — встречаемся утром послезавтра. Сверяем записи, предметы, список подарков. — После этого, — добавил Тэхён, — всё передаём Рю и Дженни. Все имена. Все файлы. Больше никакой секретности. Больше никакой защиты. — А если мы ошибаемся? — тихо спросил Минхо. Никто не ответил. Потому что они не ошибались. Сынмин откинулся на спинку дивана, кроличьи уши снова упали на глаза. Ему было холодно, несмотря на тепло в комнате, несмотря на нелепую мягкость пижамных рукавов. Но под всем этим — было нечто жёсткое. Решимость. Ярость. Надежда, такая сильная, что почти причиняла боль. — Завтра, — наконец сказал он, — мы это закончим. . . . Прошло немного времени после разговора. Минхо с мягким «тук» закрыл блокнот и встал. — Мне пора, — сказал он, потягиваясь с усталым вздохом. — Чонин начинает подозревать, чем я занимаюсь в последнее время. Тэхён даже не поднял головы. — Ну, я бы тоже подозревал, если бы он не подозревал. Лиан закатил глаза и щёлкнул Тэхёна по лбу. — Заткнись. Минхо усмехнулся. — Ты не против, Сынмин? Сынмин поднял глаза от ноутбука и едва заметно кивнул. — Нет, всё нормально, хён. Не заставляй Инни ждать. Минхо отдал лёгкое честь, исчез в запасной комнате, переоделся и собрал вещи. Через минуту он вернулся в привычной чёрной одежде, махнул всем рукой и вышел, за ним тихо щёлкнул замок. Комната затихла. Воздух стал тяжелее. Плечи Сынмина немного опустились. Он посмотрел на Тэхёна. — Лиан… — осторожно начал он, глядя, как Лиан что-то печатает. — Хм? — Лиан не оторвался. — Мы хотим тебе кое-что сказать. Это привлекло внимание. Лиан выпрямился. — Да? Что такое? Тэхён вздохнул, потянулся за тонкой папкой — всего один документ внутри. Бумага была слишком мятая — от того, что её слишком часто разворачивали, читали и снова прятали. Он протянул её Лиану. — Что это? — нахмурился тот. — Заявление , — сказал Сынмин. — Подан Минхо. Почти год назад. Лиан раскрыл папку. Сначала пробежал глазами. Потом замедлился. Его взгляд сузился. Губы чуть разошлись. Голос стал шёпотом. — Что… — Это реально, — тихо сказал Сынмин. — Подано через официальные каналы университета. Жалоба на слежку. Подробная. Болезненная. — Нет, — покачал головой Лиан. — Нет, этого не может быть. Почему, чёрт возьми, хён не сказал нам об этом? Тэхён ответил с той же спокойной тяжестью, с которой он всегда произносил правду, как лезвие. — Мы не знаем. Но это не ложный отчёт. За ним действительно следили. Он действительно чувствовал угрозу. А потом… ничего. Ни продолжения, ни отзыва. Просто тишина. — Что значит, — сказал Сынмин, глядя в стол, — либо это прекратилось… либо они добрались до него. Лиан моргнул. — Добрались? Что это вообще значит? Он же здесь, Сынмин. Он сейчас с нами работает. Голос Сынмина был сжатый, полон противоречий. — Знаю. Но, может, всё не так просто. Может, им удалось его завербовать. Может… он сам не знает, что помогает им. А может, знает. Тэхён наклонился вперёд, сцепив пальцы. — Он может быть и жертвой, и пешкой. Мы не знаем, насколько глубоко всё зашло. Лиан уставился на документ. Пальцы медленно сжались по краям. Он выдохнул через нос. Едва слышно: — Вы думаете… сталкеры Минхо-хёна — те же, что и твои? Сынмин не колебался. — Да. — Ты правда думаешь, что это они? — спросил Лиан тише. Сынмин кивнул. — Я всегда знал, что это они. Просто не хотел верить. А теперь, когда верю… Он замолчал. — У нас недостаточно доказательств, — закончил за него Тэхён. Тишина в комнате стала ледяной. Тэхён положил руку на плечо Сынмина. Тёплую. Удерживающую. — Всё нормально. Мы их достанем. Потом он посмотрел Лиану в глаза. — Ты тоже считаешь, что Минхо-хён может быть сталкером? Сынмин медленно кивнул. Лиан не ответил сразу. Он смотрел на документ, губы сжаты в тонкую линию. Он выглядел… преданным. И испуганным. Наконец, он прошептал: — Тогда… что теперь? Тэхён перевёл на него взгляд. — Решать тебе. Лиан отвернулся, задумался. Постучал пальцами по столу: раз-два-три. Затем сказал, твёрдо и окончательно: — Думаю… завтра надо их сдать. Голова Сынмина резко поднялась. — Что? Тэхён откинулся назад. — Во время вечеринки? Лиан кивнул. — Да. Как только пробьёт десять — ты звонишь, Сынмин. Детективу Рю. Или Дженни. Кому доверяешь. Говоришь, чтобы были готовы взять ребят на допрос. — Но у нас нет достаточно доказательств… — начал Сынмин в панике. — Их можно допросить, — сказал Лиан. — Они уже перешли черту. Повторяющаяся слежка, вторжение в дом, мёртвая птица — это уже психологическое давление. Полиция не сможет проигнорировать это, если мы всё расскажем. Сынмин вздохнул. Он рассказывал Лиану и Тэхёну о детективе Рю и Дженни. Минхо — нет. Это было несколько дней назад, когда он, наконец, отозвал их в сторону и рассказал всё. О двух единственных людях в полиции, которые не считали его сумасшедшим. Которые слушали. Сначала они не поверили. Лиан смотрел на него, будто тот говорил шифром, Тэхён просто моргнул, переваривая: Детективная группа? Против сталкеров? И ты нам не сказал? Но Сынмин показал им доступ к делу. И всё встало на свои места. С тех пор — ни вопросов. Только помощь. Но Минхо… Минхо не должен знать. Пока нет. Пока они не узнают, на чьей он стороне. Жертва? Соучастник? Что-то хуже? Сынмин уже не знал. Но знал одно: он доверял Лиану и Тэхёну. А теперь и детективам. Знал — они вмешаются, когда придёт время. Он уверен, что Минхо замешан. Вопрос — как именно. — Но если мы поторопимся, они ускользнут, — прошептал Тэхён. — А если потянем — они заберут Сынмина, — резко ответил Лиан. И тогда все замолчали. На мгновение трое сидели в тишине, только обогреватель гудел на фоне. Сынмин чувствовал тепло руки Тэхёна, давление в лёгких, глухой звон в ушах. Звон. Ровный.