OBSESSION

Мир был из льда. Лиан пошевелился первым, ощущая в черепе затуманенность, густую, который не хочет рассеяться. Голова безвольно свесилась в сторону, щека прижалась к холодной стали. Каждый сустав ныл, плечи горели от неудобного положения, запястья жгло и саднило от стальных кандалов, врезавшихся в кожу. Рядом — резкий рывок: Тэхён втянул в лёгкие судорожный, прерывистый вздох, будто его долго держали под водой. — О БОЖЕ МОЙ! — голос Тэхёна взвился в истерике, уже надламываясь. — Где я?! Я умер?! Это рай?! ПОЖАЛУЙСТА, СКАЖИТЕ, ЧТО Я В РАЮ! Лиан застонал, сжимая веки, чтобы отсечь головокружительный вихрь в голове. — Тэхён? Ты тут? — горло было, как наждак. — Чёрт… блядь, голова раскалывается… — О БОЖЕ, Я НЕ ОДИН! — почти завыл Тэхён, слова срывались слишком быстро. — ЛИАН, ГДЕ МЫ? МЫ УМЕРЛИ?! ЧТО ПРОИЗОШЛО? В ТОРТЕ БЫЛИ НАРКОТИКИ?! Под повязкой на глазах Лиан моргнул, сердце заколотилось быстро и беспорядочно. — Я… я не знаю. Я только помню… — он сглотнул с усилием. — Чёрт. Сынмин. Тэхён, мы были на вечеринке, а потом… думаю, нас схватили… Чёрт. Чёрт. Чёрт! Медленный, насмешливый звук прорезал темноту. Цок, цок, цок… — Болтаете вы много, — протянул чей-то голос откуда-то рядом. Слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности, и слишком далеко, чтобы дотянуться. — Надо было вам языки вырвать, когда у меня был шанс. Все мышцы в теле Лиана застыли. Тэхён тут же, всхлипывая, разрыдался вслух: — ЧТО?! ЭЙ, КТО ТЫ? ПОЖАЛУЙСТА, НЕ РЕЖЬ МОЙ ЯЗЫК! Я ЛЮБЛЮ СВОЙ ЯЗЫК, ОН МНЕ НУЖЕН ДЛЯ… ДЛЯ… СЛОВ И… И ФРАНЦУЗСКОГО! Прежде чем Лиан успел хоть что-то сказать, мир качнулся. Порыв воздуха — и… Повязки на глазах сорвали одним резким, жгучим рывком. Тусклый свет полоснул по глазам. Воздух был настолько холоден, что обжигал кожу. Что-то двигалось — пол вибрировал под ними, лёгкое покачивание вызывало у Лиана тошноту. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы зрение прояснилось — Хёнджин. Чанбин. — Ч… Чанбин?.. — выдохнул Лиан, рот внезапно пересох. Грудь сжалась до боли. — Чёрт. Он бросил быстрые взгляды по сторонам. Замкнутое пространство. Без окон. Без выходов — по крайней мере таких, до которых они могли бы добраться живыми. Воспоминания обрушились на него, как гром среди ясного неба. НЕСКОЛЬКИМИ ЧАСАМИ РАНЕЕ Они были в пяти шагах от аварийного выхода, когда маленькая красная точка погасла. Лиан стоял, опершись о стойку бара, с бокалом в руке, изображая очередного подвыпившего гостя. В пятидесяти метрах Тэхён слишком громко смеялся над чьей-то шуткой, продолжая игру. И вдруг — Оба их телефона завибрировали одновременно. Красное уведомление мигнуло: данные о местоположении потеряны. Улыбка Лиана мгновенно исчезла. На другом конце зала и выражение Тэхёна потемнело. Они встретились глазами на долю секунды. Что-то было не так. Тэхён пробрался сквозь толпу и остановился рядом: — Что, чёрт возьми, сейчас произошло? — пробормотал он себе под нос. Сначала Лиан подумал, что это задержка. Потом в его руку скользнул ещё один телефон, тёплый, и он понял, что у обоих экраны погасли в один и тот же миг. Пальцы Лиана двигались быстрее, чем он успевал осознавать. Он открыл программу, набирая команды, как будто дышал. Повреждено. Линии ошибок — красный текст там, где должен быть зелёный. Привкус металла на языке. Паника отточила его движения до одного чистого импульса. Он нажал на кнопку тревоги. Запасной маяк, который он встроил в приложение наполовину в шутку, наполовину в надежде, сработал — и тут же умер, издав мерзкий сбой. Сигнала нет. Пакетов исходящих нет. Маленький кружок возле имени Сынмина показал: недоступен. Тэхён тихо выдохнул — это было похоже и на смех, и на сдавленный стон: — Они глушат, — произнёс он. Это мог быть анализ. Или шёпот поражения. Лиан закрыл телефон и убрал в карман. Было три варианта: передать тревогу в эфир, бежать или подать сигнал. Передача — сорвёт прикрытие и, возможно, вызовет панику. Бег — распылит подозреваемых, но Сынмин окажется один в толпе. Сигнал — тот самый, что они отрабатывали до автоматизма. Лёгкое касание волосом по щеке. Медленное, уверенное подмигивание. Для посторонних — флирт, беззабавное кокетство. Для Сынмина — уходи сейчас. Они шагнули вперёд, готовые действовать. Лиан подался вперёд, план был ясен, сердце билось ровно и сильно. Они должны были сократить расстояние, подтолкнуть Сынмина к аварийному выходу, держать его в движении, пока Дженни или Рю не перекроют помещение. Они репетировали эвакуации. Репетировали фразы. Репетировали худший тайминг. Но они не учли Минхо. Они уже протискивались сквозь толпу, направляясь к главному залу, когда перед ними вырос силуэт. — Куда-то собрались? Минхо. Его голос был лёгок. Слишком лёгок. Рука Тэхёна напряглась на груди. Челюсть Лиана сжалась. Он шёл вперёд, не отрывая взгляда от Минхо, тело — упругая пружина. — Хён, отойди, — голос Лиана резал низко, с подтекстом лезвия под лаком. Он двинулся так, что Тэхён оказался за его спиной. Лиан чувствовал пульс у основания горла. Минхо наклонил голову, как человек, смакующий шутку, прежде чем её озвучить: — Почему? — спросил он. — Хочешь уйти? Слово почему было ловушкой. Лиан шагнул ближе, пока аромат его цитрусового одеколона с чем-то старым не наполнил дыхание. Он мог отступить. Но не отступил. — Если хочешь сохранить остатки достоинства, прежде чем сгниёшь в тюрьме, — отойди. На. Хуй. Улыбка Минхо дрогнула, но всего на секунду, прежде чем его рука метнулась и сжала Лиана за горло. — Лиан! — Тэхён шагнул вперёд, но чья-то другая рука обвила его сзади, зажимая рот. — ОТПУСТИ МЕНЯ, БЛЯДЬ! — крик Лиана прорезал воздух, прежде чем Минхо впечатал его в стену так, что удар отдался в позвоночнике. — На какие участки ты уже передал сигнал? — зубы Минхо были стиснуты, слова отрывисты, каждое — требование. Лиан тяжело дышал, лёгкие горели, он царапал его запястье. — Я тебе, блядь, не скажу… Удар пришёл так быстро, что стал размытой вспышкой, хлестнув по лицу. Металлический вкус наполнил рот. — На деле Сынмина работают два назначенных детектива, — продолжал Минхо быстро, безжалостно. — Детектив Рюноске и Дженни Ким. Они уже здесь? Они идут? Какие ещё участки предупреждены?! Сжатие на шее усилилось. Воздух не поступал. Мысли размылись в гуле в ушах. — ОТПУСТИ ЕГО! — Тэхён закричал, сорвав голос, дёргаясь в железных руках Чанбина. — ЗАТКНИСЬ, НАХУЙ! — пронзил воздух голос Чонина, острый и злой. Он подошёл, сжав челюсть Тэхёна так, что наверняка останутся синяки. — ГДЕ СЕЙЧАС КИМ И РЮ? Тэхён молчал, пока первый удар не пришёлся ему в лицо. Второй. Голова резко откинулась, в уголке губ выступила кровь. Минхо ослабил хватку — не из милости, а из расчёта. Он хотел, чтобы парень дышал, пока говорит. — Лиан. Если не ответишь прямо сейчас, это плохо кончится для твоих друзей. Лиан закашлялся, голос сорвался, когда кислород вернулся в лёгкие: — …Зачем ты это делаешь, хён?.. — голос был тонким, изломанным. — Хён… Сынмин доверял тебе. Мы все доверяли. Он видел в тебе старшего брата. Зачем? Смех Минхо был низким, насмешливым, но в нём дрожал едва заметный надлом: — Старший брат, блядь… — выплюнул он. — Хватит уходить от ответа— — И тебя тоже сломали, да? — перебил Лиан, голос дрожал, но не сдавался. — Мы видели твой отчёт. Ты боялся. Никто не помог. Сынмин тоже боится. А ты делаешь с ним то же, что сделали с тобой. Минхо замер — на один вдох. Его кулак врезался в стену рядом с головой Лиана, штукатурка треснула. — ОНИ НИЧЕГО СО МНОЙ НЕ ДЕЛАЛИ! — рявкнул он, голос сорвался в дикое и нестабильное. — Я был дурак! Дурак! Поэтому и написал тот отчёт! Я был один, Лиан! Но они меня любили! Они были со мной всегда! А Сынмин… — глаза его расширились, сверкнув смесью ярости и боли, — …он этого не понимает! И никогда, блядь, не поймёт! Потому что он слишком упрямый! Грудь Лиана тяжело вздымалась, но он не отводил взгляда. В Минхо он видел не монстра, которого ожидал, а молодого, сломанного мальчишку под всей этой оболочкой. — Хён… пожалуйста, — почти шёпотом. — Не делай того, что сделали они. Сынмин этого не заслужил. И ты тоже. Мгновение — тишина. Потом глаза Минхо потемнели. Он отступил. Лиан едва успел осознать отсутствие давления на горле, как грубые руки затянули на глазах повязку. — НЕТ! СТОЙ! ПУСТИ МЕНЯ, БЛЯДЬ! Глаза Тэхёна были налиты кровью, лицо в синяках, голос сорвался в отчаянии: — НЕТ! ПУСТИТЕ ЕГО! ПОЖАЛУЙСТА! ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ПУСТИТЕ! Его слова превратились в приглушённый хрип, когда ему в рот втиснули кляп. — Хён! ПОЖАЛУЙСТА! — голос Лиана сорвался, чьи-то руки заломили ему руки. — Мы ещё можем помочь тебе! Они тебя сломали, хён! Это не любовь! Любовь — это не одержимость! Пожалуйста! Минхо не ответил. И не обернулся. — Забери их, Хённи, — произнёс он вместо ответа, и шаги Хёнджина приблизились. Холодные пальцы закрепили кляп, прежде чем в руку Лиана вонзилась игла. Голова закружилась мгновенно, мир поплыл. Где-то рядом захлебнувшийся крик Тэхёна оборвался, когда препарат подействовал и на него. А потом — пустота. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ — Где, чёрт возьми, Сынмин?! — голос Лиана сорвался в крик, паника теперь жгла изнутри. Он рванулся в кандалах, металл врезался в кожу. — ЧТО, БЛЯДЬ, ВЫ С НИМ СДЕЛАЛИ?! Те переглянулись — и рассмеялись. Хёнджин наклонил голову, как любопытная кукла, глаза блеснули. — Ух ты. Ты правда переживаешь за своего друга, да? Лиан дёрнул наручники сильнее. — Хватит, блядь, этого дерьма! ГДЕ ОН?! Куда, чёрт вас дери, вы нас везёте?! Чанбин двинулся так быстро, что воздух будто разрезало. — Ты заткнись, со своим дерьмом! Его пальцы вцепились в волосы Лиана, рванув назад так резко, что за глазами вспыхнула белая боль. Лиан сжал зубы, сдерживая крик, каждый нерв пульсировал от боли. — Это вы, крысята мелкие, поставили аварийные маячки, да? — прошипел Чанбин, горячее дыхание обожгло ухо. — Думали, вы умные? — ЭЙ! — голос Тэхёна взвился, как петарда. — ОТПУСТИ ЛИАНА, ТЫ, СРАНЫЙ ИДИОТ! Ошибка. Улыбка Хёнджина исчезла. В два шага он оказался рядом с Тэхёном и врезал кулаком в стену всего в нескольких сантиметрах от его лица — БАХ Металл глубоко вмялся, звук отдался, как выстрел. Тэхён дёрнулся так сильно, что ноги едва не подкосились, судорожно втянув воздух, будто мог захлебнуться. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ НАС СРАНЫМИ ИДИОТАМИ! — рявкнул Хёнджин, голос был острым, как рваное стекло. — Ладно! ЛАДНО! — пискнул Тэхён, голос сорвался. — Я молчу! Всё, молчу! Только перестань… перестань стучать и орать, как призрак из ужастика, чувак! — ТЭХЁН, ТЫ ЧТО, БЛЯДЬ?! — голос Лиана стал острым, как лезвие, паника рвалась наружу. Он всё ещё тяжело дышал от боли в коже головы. — ПРЕКРАТИ ИМ ПОДЧИНЯТЬСЯ! — Прости! — простонал Тэхён, голос дрожал от нервов. — Я просто… я реально паникую рядом с авторитетами, чувак! — ОНИ НЕ АВТОРИТЕТЫ! — выплюнул Лиан, дёрнув головой в их сторону, глядя на них так, будто держал их на мушке. — Это просто больные. Ебаные. Психопаты. Кулак Хёнджина врезался в челюсть Лиана прежде, чем он успел заметить движение. Голова резко мотнулась в сторону, в глазах взорвались звёзды. Грубая рука снова вцепилась в волосы, дёрнув так, что шея болезненно хрустнула. — Да, — прошипел Хёнджин, губы изогнулись в усмешке, граничащей со злобным оскалом, — я и есть ёбаный психопат. А теперь скажи… — брызги слюны ударили в щёку Лиана, слова резанули, как осколки металла, — какие ещё участки ты оповестил? Это только Рю и Ким работали по делу Сынмина?! Лиан застонал, медный вкус разлился по языку. — Я НИКОГДА, БЛЯДЬ, ВАМ НЕ СКАЖУ! — выдохнул он, хриплый, но несгибаемый. Второй удар пришёл быстрее, мотнув его голову в другую сторону. — НЕТ! ОТПУСТИТЕ ЕГО, СУКИ! — крик Тэхёна разорвал воздух из-за спины — — но мгновенно оборвался, когда ботинок Чанбина врезался ему в лицо. Младший вскрикнул и рухнул, застонал, ударившись о пол. — Лиан, — голос Чанбина был ровным, от чего становилось холодно, — если ты не скажешь, боюсь, твоему маленькому другу здесь… — он прижал подошву ботинка к лицу Тэхёна, надавив ровно настолько, чтобы тот задышал рвано, — …повезёт куда меньше. Лиан зажмурился, слёзы обожгли глаза. Он отвёл голову в сторону, челюсть заперта. — МНЕ ПОХУЙ, ВЫ, СУКИ! — заорал Тэхён, голос вырвался с хрипом. — ХОТИТЕ — УБЕЙТЕ! МЫ НИКОГДА ВАМ НИЧЕГО НЕ СКАЖЕМ! Его голос перешёл в сдавленный стон, когда удар пришёлся прямо в живот, выбив воздух. — Ах!.. — он согнулся пополам, закашлялся. — Думаете, я его просто сдам?! — прохрипел он, голос дрожал, но в нём всё ещё бушевало упрямство. — Да пошли вы к чёрту! Хёнджин выпрямился, резко выдохнув, глаза сузились. Он повернулся к Чанбину: — Хён, это не сработает. Они никогда не скажут. Даже если мы убьём их у друг друга на глазах. Улыбка Чанбина расползлась медленно, остро. — О… мы всё узнаем, малыш. Брови Хёнджина чуть нахмурились. — Что ты имеешь в виду? Взгляд Чанбина скользнул — сначала на Лиана, потом на Тэхёна, удерживая обоих этим холодным, жестоким блеском. — Они нам не скажут… — произнёс он почти легко, делая паузу ровно настолько, чтобы вонзить нож глубже. Потом его глаза вернулись к Хёнджину, и улыбка превратилась в нечто однозначно зловещее: — …а вот Сынмин — скажет. В машине стояла тишина. Снаружи ночное небо было глубоким и холодным, обрамлённым тёмной тонировкой окон. В салоне ровно гудел кондиционер, прохладный воздух ласкал кожу. Минхо сидел, полусогнувшись, глядя в тёмный размытый пейзаж за стеклом. В глазах застыл усталый блеск — наполовину изнеможение, наполовину мысли. Лишь когда голос Чана прорезал тишину, он моргнул, возвращаясь в реальность. — Ты в порядке, Минхо? Минхо повернулся, лёгкое вздрагивание в плечах, прежде чем он выдал маленькую улыбку: — Д-да. Да, дорогой, всё нормально. А ты? Губы Чана мягко изогнулись в полумраке: — И у меня всё хорошо. — Его взгляд скользнул к аккуратной белой повязке на руке Минхо. — Болят? Минхо глянул на бинты и тихо усмехнулся: — Не слишком. К утру всё будет в порядке. Между ними, на сиденье впереди, Сынмин спал — или, точнее, лежал без сознания. Лёгкое дыхание почти терялось в гуле машины. Запястья были аккуратно связаны, лицо безмятежно, но следы засохшей крови и слабые синяки на виске выдавали недавнюю борьбу. — Он выглядит вымотанным, — тихо заметил Чан, голос мог сойти за заботливый. — М-м. — Взгляд Минхо задержался на профиле младшего. — Он измотал себя, работая над уликами. Долгие часы. Сони говорил, что он едва бывал дома, сразу уходил обратно. Чан поморщился, уголки глаз сморщились: — Бедный малыш… он даже похудел. Минхо тихо усмехнулся: — Маленький, но упрямый. Этот щенок проявил больше силы, чем следовало бы. — Он чуть приподнял забинтованную руку, с иронией выгнув бровь, и они оба тихо рассмеялись. — Сэр, мы прибыли, — раздался голос дворецкого спереди, когда машина мягко затормозила. Чан посмотрел на Минхо: — Я отнесу его. А ты иди отдыхай, ладно? Он всё равно не проснётся до утра. Минхо кивнул, наклонившись вперёд, чтобы их губы встретились в коротком поцелуе. Снаружи ночной воздух хлынул внутрь, когда охранники открыли двери. Один из них шагнул, чтобы взять Сынмина, но Чан поднял руку, отказываясь. Вместо этого он сам подхватил младшего на руки с удивительной лёгкостью, прижимая его так, будто держал что-то драгоценное. Его губы коснулись лба Сынмина. Минхо подошёл ближе, взгляд задержался на закрытых глазах Сынмина. Он наклонился, оставив там поцелуй, лёгкий, как дыхание, а затем посмотрел на Чана. Ответный кивок Чана был медленным, успокаивающим, почти нежным. Минхо задержался на последнем взгляде на беззащитного мальчишку, потом развернулся к дому. Чан смотрел ему вслед, всё ещё держа Сынмина в руках, и последовал за охраной в тёмный интерьер. Коридоры особняка в этот час были тихи. Ночная прислуга лишь краем глаза ловила их силуэты, но молчала; взгляды были опущены, шаги отведены в сторону. Никто не смел вмешаться. Чан шёл неторопливо, словно нёс нечто бесценное, пока ковёр в восточного крыле не сменился холодным камнем. В конце ждал тяжёлый стальной дверной проём. Замок был не простым — многослойный, механический, закодированный. Дежурный охранник поднялся, молча ввёл комбинацию и отступил, склонив голову. Механизмы зашипели. Засов разомкнулся с глухим металлическим щёлком. Внутри воздух был свежим. Комната раскрывалась мягкими тонами синего, белого и тёплого коричневого. Обитые стены и пол придавали пространству сновидческую тишину, отрезая внешний мир. В центре стояла кровать размера «king size», утопающая в одеялах и окружённая целой армией плюшевых игрушек. Слева — блеск частной ванной. Окон не было. Разумеется. Чан вошёл внутрь и медленно пересёк комнату. Опустившись на одно колено, он уложил Сынмина на матрас так, будто ставил что-то хрупкое. Голова младшего безвольно опустилась на подушку, тёмные волосы рассыпались по лицу. Чан коснулся лба лёгким поцелуем. Только после этого он потянулся к верёвкам на запястьях. Пенька отходила неохотно, обнажая кожу, изрезанную и обожжённую, с ярко-красными линиями на бледной плоти. Лицо Чана дрогнуло — в нём мелькнула боль. Он наклонился, прижимая мягкие извиняющие поцелуи к следам. Поднявшись, он направился к шкафу у дальней стены. Внутри висели ровные ряды новой одежды — ничего старого, ничего знакомого, всё подобрано тщательно. Его пальцы выбрали свободные шорты и хлопковое худи. Из ванной доносился тихий плеск тёплой воды, наполняющей таз. На краю лежала сложенная чистая ткань. Чан вернулся с ними к кровати. С осторожностью он раздел младшего, снимая порванную и испачканную одежду дня. Ткань, коснувшись кожи, была тёплой, смывая последние следы борьбы — грязь, засохшие капли крови, липкий пот. Руки Чана были уверенными. Когда Сынмин был чист, он аккуратно надел на него новую одежду, мягко натянув капюшон на голову, словно укрывая в личный кокон. Затем — мазь. Лёгкими, почти невесомыми касаниями он нанёс её на ожоги от верёвок, касаясь лишь там, где это было необходимо. Наконец он выпрямился и просто смотрел. Мальчик на кровати казался теперь невероятно маленьким — кожа бледная в свете лампы, губы припухлые от недавнего сопротивления, тени от длинных ресниц ложились на щеки. Горло Чана перехватило. Он убрал прядь волос со лба Сынмина, позволив ладони задержаться там. Потом обнял его, медленно, защищающе, прижимая к себе, будто хотел заслонить от всего зла, что когда-либо коснулось его. Потому что с этой ночи Сынмину больше никогда не придётся терпеть боль. Не если Чан сможет этому помешать. Отныне он будет их — целиком, безоговорочно, полностью. Улыбка Чана была небольшой, но уверенной. Он наклонился, губы коснулись щеки Сынмина. — Спи спокойно, малыш, — прошептал он в тишину. — Мы любим тебя.