OBSESSION

Детская площадка гудела от смеха и визгов, но Сынмин сидел там, где шум уже не мог его достать. Его спина упиралась в шероховатую кору дерева, колени были подтянуты к груди, а взгляд рассеянно скользил сквозь бегущих детей и их игры, будто он смотрел сквозь них. Он не услышал шагов, пока чья-то тень не легла на него. — О чём ты думаешь? — мягко спросила Хери. Сынмин не ответил. Она вздохнула, но всё же опустилась рядом, аккуратно расправив юбку. Некоторое время она не настаивала. Оба просто наблюдали за детьми, что носились по двору, а их звонкий смех уносился вместе с ветерком. — Тебе стоит вернуться в класс, Сынмин, — наконец сказала она. — Госпожа Чон сказала, что ты часто пропускаешь занятия… она переживает за тебя. Я тоже. Молчание. Её вздох прозвучал снова, теперь уже глубже, с оттенком раздражения. — Знаешь… у тебя огромный потенциал. Ты всегда был одарённым ребёнком. Если бы ты уделял внимание учёбе и держал оценки на уровне, ты мог бы поступить по стипендии в университет. На случай… ну, ты понимаешь… Она не договорила. Но Сынмин всё понял. Они оба понимали. *** — Ты проснулся, — сказал Чонин, усаживаясь на край кровати так, словно ему здесь и место. Его голос был мягким, почти ласковым. — Как ты себя чувствуешь, хён? От этой приторной заботы Сынмина чуть не вывернуло. Он едва не рассмеялся — горько, язвительно. — Где, чёрт возьми, я нахожусь? — его голос сорвался от ярости. Чонин вздохнул, словно давно репетировал этот момент и был готов к нему. — Хён, сейчас не время… — ЧОНИН! — голос Сынмина разорвал комнату, сырой, отчаянный. — ПРОСТО СКАЖИ! ГДЕ. Я. НАХОЖУСЬ?! — он кричал, пока горло не зажгло огнём, пока тело не затряслось, словно у загнанного зверя. Каждая клетка требовала рвануться вперёд, впечатать голову Чонина в стену и вырваться отсюда, но тело предавало его — слабое, дрожащее. Улыбка Чонина сползла. Он глубоко вдохнул, стараясь сохранять спокойствие. — Хён. Если ты сейчас не заткнёшься, мне придётся тебя связать, — его слова были ровными, предупреждающими. *** — Пожалуйста… — голос Сынмина сорвался, хрупкий, словно стекло. Его грудь вздымалась от каждого слова. — Прошу, отпусти меня… Мольба разорвалась в крик — сырой, жестокий, рвущийся из глотки до крови. — ОТПУСТИ МЕНЯ! ПРОШУ, ПОЖАЛУЙСТА, ОТПУСТИ! Я СДЕЛАЮ ВСЁ! КЛЯНУСЬ — КЛЯНУСЬ! Я НИЧЕГО НЕ СКАЖУ ПОЛИЦИИ! Я УЙДУ — Я СБЕЖУ ОТСЮДА — Я СМЕНЮ ИМЯ! СВОЮ ПРОКЛЯТУЮ ЛИЧНОСТЬ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА! Его тело корчилось в отчаянии, верёвки глубоко впивались в кожу от бесполезной борьбы. Голос сломался, переходя в душераздирающий вой, животный, будто сама душа рвалась из него наружу. *** — Хён… где Лиан и Тэхён… Этот вопрос заставил дыхание Минхо споткнуться. Он сглотнул, его ладони сами обхватили влажные щеки Сынмина. Он наклонился и поцеловал его в лоб, будто эта крошечная ласка могла смягчить ложь. — Они здесь. С ними всё в порядке, милый. Тебе не о чем беспокоиться. Но мёртвый взгляд Сынмина поднялся на него, тусклый, стеклянный. Он слабо покачал головой. — Нет… я… я должен их увидеть… пожалуйста. Пожалуйста… — его шёпот дрогнул от отчаяния. *** — Ты правда думаешь… что среди всех людей на свете… — Чонин тянул слова, каждое как лезвие. — …Детектив Рю спасёт тебя, хён? Рю? Рёта Рюносукэ? Всё тело Сынмина застыло. Дыхание сбилось, стало прерывистым. Он поднял взгляд, лицо побледнело, глаза расширились. — Ч-что ты имеешь в виду?.. Смех Чонина был резким, лишённым радости. Он оглянулся по комнате, будто смакуя тяжесть момента, затем снова наклонился к Сынмину, губы изогнулись. — Ты и правда ничего не знаешь, да? Тело Сынмина тряслось, в нём смешались замешательство и ужас. Его голос прозвучал едва слышно: — О чём ты говоришь?.. *** — Сынмин… — голос Чонина стал мягким, бархатным. — Ты действительно ничего не знаешь, правда, детка? Сынмин вздрогнул, когда кончик его пальца скользнул по позвоночнику, и сильная дрожь пробежала по телу. Всё его тело напряглось, дыхание застыло. — ЧОНИН! НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! ПРОШУ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — крик Лиана прорезал воздух, неузнаваемый от горя. Его тело билось в объятиях Чанбина, из него хлынуло отчаяние, словно кровь. Но Чонин не обратил внимания, его глаза были прикованы к Сынмину, а улыбка резала лицо. — Ты знаешь… — его палец скользнул под подбородок Сынмина, заставив поднять лицо. — …откуда взялось это податливое маленькое тело, малыш? *** все живут во лжи. ошибка за ошибкой. пока не осознаешь, что эта игра была подстроена с самого начала. и чьё-то невежество исковеркало твою жизнь. теперь тебе придётся расплачиваться. потому что теперь ты знаешь — ты рожден из насилия, и это единственный язык, которым ты говоришь. твоя судьба будет такой же, как у них. и у тебя не будет права голоса.