OBSESSION

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НАЗАД В то утро в библиотеке стояла тишина. Кай сидел напротив Тэхёна, нервно теребя пальцами уголок папки с документами, которую Тэхён придвинул к нему. — Не может быть… — наконец произнёс он голосом, который оказался тише, чем он ожидал. Он отложил бумаги, будто они могли обжечь его. — Этого не может быть. С-Сынмин? И остальные? Нет, хён, не может быть. Его руки дрожали, и он оттолкнул папку дальше, так что файл Минхо оказался между ними. Тэхён смотрел на него спокойно. — Это правда, Хьюка, — сказал он. — Хотел бы я, чтобы это был розыгрыш. Хотел бы, чтобы это была просто глупая шутка. Но, увы, нет. Мы в опасности. И нам нужна помощь. Глаза Кая расширились. Несколько секунд он не мог собрать воедино мысли, вихрем проносящиеся в голове. — Хён, что за чёрт… — начал он, запинаясь. — Ты мог сказать мне раньше. Я мог помочь… — Его слова растворились в рваном выдохе. У уголков глаз дрожали слёзы. — Я не хочу, чтобы ты умер. Я не хочу, чтобы ты… — он осёкся. Тэхён протянул руку и притянул его в объятия. Объятие было быстрым, внезапным. — Прости, — тихо сказал Тэхён, уткнувшись лицом в его волосы. — Я бы рассказал тебе раньше. Но чем меньше людей знают — тем лучше. Это слишком опасно. Сейчас этим уже занимается полиция. — Да ну? — неверие Кая вспыхнуло вновь, настолько резко, что ему стало даже немного дурно. — Спасибо, что сообщили им так быстро, — он посмотрел на Тэхёна со смесью злости и страха. — Мы сообщили, как только смогли, — спокойно ответил Тэхён. — Мы должны были быть осторожны. Мы не могли рисковать тем, что кто-то ещё узнает… — Он запнулся, не сумев сделать свою фразу звучащей менее похожей на оправдание. Руки Кая дрожали. Он сглотнул. — У тебя что, жажда смерти, хён? — выдохнул он. — Хочешь, чтобы эти чёртовы сталкеры… — он не смог закончить. Сама мысль была слишком жестокой, слишком реальной. — Я не хочу, чтобы ты умер, — прошептал он. — Пожалуйста. Не заставляй меня потерять тебя. Тэхён крепче прижал его к себе. — Я не знаю, сколько нам всем осталось, — прямо сказал он. — Но я знаю одно: они не смогут быстро убить Лиана и меня. Не если мы будем действовать с умом. Я смогу защитить нас обоих достаточно долго, чтобы успеть что-то сделать. Кай отстранился и вгляделся в его лицо. — Что ты имеешь в виду? Как…? Тэхён положил ладонь на папку. — Слушай меня очень внимательно, Хьюка. Сегодня день рождения Сынмина. Мы подозреваем, что парни могут попытаться действовать сегодня ночью. Возможно, похищение. Лиан и я пойдём на вечеринку в семь вечера. Тебе нужно прийти в квартиру Сынмина и Джисона в девять сорок и забрать все личные документы, какие только сможешь найти — юридические бумаги, файлы, записи, всё. Он следил за реакцией Кая. — Мы должны забрать их раньше, чем парни. Если они доберутся до документов первыми, то смогут изменить, стереть или уничтожить всё, что может помочь Сынмину. Мы не можем этого допустить. Пульс Кая подскочил. — Хён, вломиться туда… ты уверен? Это опасно. Тэхён подался вперёд и положил ладони на стол, пытаясь успокоить его. — Ты не будешь один. Я зарегистрировал твой отпечаток пальца в тот день, когда ты заснул на смене. Скопировал его и добавил тебя в список доступа на их главную дверь. Ты войдёшь быстро. Я уже подготовил список возможных паролей, которые Сынмин мог использовать для сейфов, и отправил его тебе на зашифрованную почту. Кай сглотнул. — Ты добавил мой отпечаток? Внёс меня в их список доступа?.. — в его голосе слышался недоверчивый смешок. — Ты мог сказать об этом раньше. — Это подвергло бы тебя опасности, — тихо ответил Тэхён. — Я не мог позволить парням узнать, что вовлечён ещё кто-то, кого они не подозревают. Мы также не можем позволить, чтобы Сынмин узнал. Он — наш аварийный механизм в плане сигнала. Если он поймёт, что кто-то проникает в его квартиру, пока он на вечеринке, — он может запаниковать и сработает слишком рано. Он не должен знать. Он и так на грани, Хьюка. Пальцы Кая вцепились в край стола. — Значит, если я пойду… мне нужно будет найти все юридические документы Сынмина и всё остальное? — Да, — кивнул Тэхён. — Максимум двадцать минут. Я отключу камеры здания и подменю запись предыдущего дня, пока ты внутри. Окно короткое. В десять вечера всё должно быть закончено. Когда я пришлю тебе сигнал — уходи немедленно. — Сигнал? — переспросил Кай. — У всех членов группы есть системы на телефонах для экстренных сигналов, — объяснил Тэхён. — У Сынмина ещё и часы с функцией тревоги — если потянуть заводную головку, он отправит экстренное сообщение. Если получишь сигнал от меня, забери файлы и уходи. Если сигнал от Сынмина, бросай всё и беги. Это означает чрезвычайную ситуацию. Сигнал даст точное место, куда нужно следовать. Если придёшь туда и не найдёшь нас — звони в полицию. Кай медленно кивнул, обдумывая каждое слово. — Значит так: вечеринка в семь. Вы с Лианом там. Я захожу в девять сорок. У меня двадцать минут. Если сигнал с часов — бегу в бар. Если нет — забираю документы и возвращаюсь. — И после этого, — добавил Тэхён, — мы представим всё Дженни и Рю к десяти вечера. Подадим немедленно. Мы хотим, чтобы они начали действовать сразу после вечеринки. Если всё пойдёт по плану, арест произойдёт в десять вечера, и доказательства будут на руках. Если ничего не случится — на следующий день ты принесёшь мне документы, и я скажу Сынмину, что взял их ради безопасности. Никто не должен знать, что ты там был. Глаза Кая горели. — Хён, ты ведь серьёзен… Ты можешь погибнуть. Ты… Тэхён взял его за запястье и крепко сжал. — Я не собираюсь умирать этой ночью. И вообще не хочу умирать. Но я знаю, как эти парни мыслят. Их нельзя остановить страхом. Они идут дальше и дальше, пока кто-то их не остановит. Поэтому мы и действуем. Ты — мой резерв, Хьюка. Парни знают меня, Лиана и Сынмина, но не знают тебя. Это наше преимущество. Мы должны его использовать. Решимость Кая окрепла — медленно, мучительно, как у человека, который принимает ответственность, слишком тяжёлую для одного. Он кивнул, опустив голову. — Я сделаю это. Буду там в девять сорок. Буду быстрым, хён… Тэхён позволил себе лёгкую улыбку. — Это всё, что я прошу. Я пришлю список возможных мест и паролей. Надень тёмную одежду, закрой лицо, возьми перчатки и шляпу. Телефон — на беззвучный. Когда я отправлю сигнал в десять вечера, ты уже должен быть снаружи. Кай дрожащими пальцами сложил документы обратно в папку. Он глубоко вдохнул, опираясь на тяжесть ответственности, которое теперь лежало на его плечах.   . . . Кай сдержал своё обещание. Он двигался как человек, отточивший осторожность всю жизнь. Ровно в 21:40 рука Кая замерла над ручкой двери квартиры, затем он приложил большой палец к считывателю и подождал. Сначала замигал маленький красный огонёк. Он выругался шепотом, коротко и резко, и попытался снова. Вторая попытка моргнула зелёным, и замок щёлкнул. Дверь выдохнула, приоткрывшись на узкую полоску коридора, и он скользнул внутрь, прижимаясь спиной к проходу так, будто мог стереть свой след, просто двигаясь осторожно. Он задержался лишь на мгновение, чтобы поправить маску над носом и подтянуть перчатку выше запястья. Было какое-то абсурдное ощущение от латекса — чужого и тугого. Он пригладил тёмную шапку, высунул голову вперёд и одним взглядом охватил квартиру. Сначала он проверил очевидные места: мелкие ящики, кухонные шкафчики. Открыл каждый отсек и ни разу не брал бумагу без перчаток. Он перебирал почту, просматривал конверты в поисках чего-то, помеченного как официальное. Сейфы были маленькие, спрятанные в неожиданных местах, словно злые секреты: за отставной панелью в шкафу, прикручены под книжной полкой. Он вводил комбинации, которые Тэхён прислал, и крышки вздымались, словно рты, выпускающие воздух. Внутри: аккуратные стопки официальных бумаг, пластиковые вкладыши с ярлыками. Он стиснул челюсть, вытянув их и читая заголовки. Sunshine Home of Kids. Свидетельство о рождении. Официальные записи. Он нашёл копию счёта за свет, паспорт в дорожном кошельке, письма о зачислении в университет, водительское удостоверение с фотографией более молодого, спокойного лица Сынмина. Его пальцы замерли над сшитым пакетом — на нём была этикетка «Записи сиротских учреждений». У него оставалось семь минут, когда он впервые сел на диван, осторожно, чтобы перчатка не коснулась ткани. В другой руке у него был открыт журнал приюта, лежащий на коленях. Он прочитал первую страницу: полное имя, имена биологических родителей, даты поступления. Аккуратный шрифт перечислял обычные вещи — даты, адреса, подписи — пока не доходил на части жизни, которые вовсе не были обычными. КАТЕГОРИЯ: МЕДИЦИНСКИЕ ЗАПИСИ ДИАГНОЗЫ: РАССТРОЙСТВО ПРИЁМА ПИЩИ ИЗБЕГАЮЩЕГО/ОГРАНИЧИВАЮЩЕГО ТИПА. ПРОХОДИТ ТЕРАПИЯ. Каю стало холодно. В записях с восьми лет были пометки: посещаемость, пропуски сеансов, как Сынмин взрывно реагировал и выбегал из кабинета, когда терапевт заходил слишком близко. Были записи о прогрессе, улучшении концентрации, раскрытии в общении, пока снова не появлялись пометки о том, что после пятнадцати лет он перестал приходить на сеансы, несмотря на многократные мольбы персонала. Sunshine Home пытался помочь; бумага это подтверждала. Он перевёрнул страницу. PTSD. ТРЕВОЖНОСТЬ. ПАРАНОЯ — строка на клиническом языке, будто высеченная у него в черепе. ГАЛЛЮЦИНАЦИИ. ДЕПРЕССИЯ. ДИССОЦИАЦИЯ. Когда в документе описывались панические атаки и даты их фиксирования, пульс Кая словно задержал удар. Небольшой, задыхающийся звук сорвался с его губ, когда телефон задрожал у него в кармане. На дисплее мигнуло имя Тэхёна и та самая инструкция, которую он проговаривал в голове: УХОДИ. Он захлопнул папку, руки тряслись, и он сунул все бумаги в сумку, застегнув её. Паспорт и студенческий билет он уже положил в прозрачный пакет для вещественных доказательств. Затем раздался второй сигнал, и этот — не от Тэхёна. Его живот сжался, будто кто-то выдернул вилку. Тревога от Сынмина. Последовательность действий в его голове сработала мгновенно и безапелляционно: Сынмин в немедленной опасности. Он двинулся без раздумий. Схватил папку, запихнул оставшиеся документы в пакет и спрятал его под диван, затем помчался к двери. Он сжал защёлку перчатками, захлопнул за собой дверь и побежал по лестнице двумя ступенями за раз. Машина визжала шинами по тёмному асфальту, когда он завёл её. Он ехал с единственной целью в глазах. Подъехав к Vertigo Lounge, он заглушил двигатель и прислушался. Улица была пуста. Индикатор местоположения в приложении приблизился к его позиции, когда он вышел. Он проверил сигнал снова: источник был не внутри бара. Он был рядом. Он шёл, потом ускорился до бега. Он обыскивал тротуар в отчаянии: под припаркованными машинами, между бордюрами, вдоль стока. И потом, наполовину зарытая в трещине бетона, где пыль и листья собрали ленту мусора, что-то блеснуло: SIM-карта. Он мельком присел по инстинкту. Она выглядела обычной. Он поднял её, завернул его в салфетку и вставил в маленький пластиковый пакет для вещественных доказательств, который достал из куртки. Запечатал пакет дрожащими пальцами и поднял его к свету. Тот, кто оставил её здесь, либо хотел, чтобы её нашли, либо не осознавал её ценности. В любом случае Каю казалось, что это нечто, что может как спасти их, так и обречь. Он долго стоял там, тяжело дыша. В одно мгновение слёзы застилали ему зрение. Они стекали по щекам дорожками, одну за другой. Он не прятал их и не пытался отмахнуться. Это ударило слишком быстро. Тэхён. Сынмин. Лиан. Затем он сунул пакет с доказательствами в куртку и вернулся к машине с тяжёлым предметом в кармане. НАСТОЯЩЕЕ Глаза Сынмина открылись медленно, веки — шершавые, будто из наждачной бумаги. Он моргнул при тусклом свете и на мгновение подумал, что, может, уснул где-то в безопасном месте. Но, повернув голову вправо, он будто отключился на месте. Минхо. Спящий. Прямо рядом, лицом наполовину уткнувшимся в подушку, одна рука небрежно лежала там, где минуту назад было плечо Сынмина. Сынмин отпрянул инстинктивно — дыхание сбилось, сердце так резко ударило в грудь, что стало больно. Он попятился, пока спиной не упёрся в изголовье кровати. Глухой стук заставил Минхо пошевелиться. — О… эй, Сынмо, — пробормотал тот, голос ещё хриплый от сна. — Проснулся? — Ч–что, чёрт возьми, ты здесь делаешь!? — голос Сынмина сорвался на полуслове. Минхо медленно приподнялся, потирая глаза, будто всё это было совершенно нормально. — А, ну да. Ты уснул. Где-то… — он взглянул на часы и зевнул. — на два часа. — Что!? — желудок Сынмина болезненно сжался. — Я уснул?.. Какая разница! Забудь! Ты… ты что, накачал меня, хён?! Я себя странно чувствовал перед сном — тело тяжёлое, мысли туманные… — он запинался, задыхаясь, мир вокруг закружился. Минхо вздохнул, пытаясь подвинуться ближе, чтобы успокоить его, но Сынмин резко отпрянул. — Нет! Н-не подходи! — крикнул он и вскочил с кровати, отступая к стене. Минхо цокнул языком и тоже поднялся, оставаясь по другую сторону кровати. — Ладно. Прости, Сын. Я останусь здесь… — он поднял руки, будто перед диким зверем. — Мы не делали ничего опасного. Ты просто не спал уже несколько суток, малыш. Мы подмешали тебе снотворное в еду. Поэтому ты себя так чувствовал. — Это ты называешь «не накачивать людей»?!— крикнул Сынмин, голос дрожал. — Я ничего не помню! Г-где Лиан и Тэхён?! — он шагнул к старшему. Минхо сжал челюсть и выдохнул. — Они наверху, мы их… переместили Сынмин схватил его за ворот, глаза расширились, полные ярости. — ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЫ С НИМИ СДЕЛАЛ!? ПОЧЕМУ ИХ НЕТ РЯДОМ СО МНОЙ!? — Сынмин, я— — НЕТ! — голос хрустнул, как стекло. — Я ЗНАЮ ТЕБЯ, ХЁН! Я ЗНАЮ, ВЫ ЧТО-ТО ЗАДУМАЛИ— — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Минхо. Громко. Резко. Этот звук разрезал крик Сынмина, как пощёчина. Тот вздрогнул, пальцы ослабли. — ЗАТКНИСЬ! — повторил Минхо, ещё громче. — ЗАТКНИСЬ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Он шагнул назад, прижал ладонь к виску, прошёлся по комнате и снова повернулся к нему. — Боже, ты как сирена, — процедил он. — Ты хоть иногда думаешь, прежде чем кричать?! Сынмин просто смотрел на него, тяжело дыша. Минхо горько усмехнулся, покачав головой. — Что случилось с умником Ким Сынмином, а? Сынмин отступил на шаг, повернул лицо в сторону, глаза застекленели, устремились в пустоту. Горло обожгло. Когда-то он боролся — за жизнь, за здравый рассудок, за выживание. Тот, кто работал ночами ради тарелки горячей еды. Кто спал с открытым глазом. Кто постоянно оглядывался через плечо. Где теперь был этот Сынмин? Тишина растянулась. Минхо провёл рукой по волосам и тихо сказал: — Побудь один. Я вернусь позже. Последний взгляд — и он вышел. Щёлкнула дверь. И всё. Сынмин остался один. Один — в комнате слишком большой, слишком тихой, слишком чистой. Мысли кружили вокруг, как волки, сжимая кольцо, шепча то, чего он не хотел слышать. Он огляделся, взгляд рассеянный, и тело само двинулось — медленно, дрожащими шагами — к кровати. Он опустился на пол, спиной к деревянной раме, и подтянул колени к груди. Три коротких щипка. Давление на большой палец. Два ногтя за ухом. Повторить. Ещё. Ещё. Снова и снова, пока грудь не перестала сжиматься. Он закрыл глаза. Один долгий вдох. Один медленный выдох. И открыл их снова. Взгляд стал твёрдым. Сейчас не время паниковать. Он сказал это себе — беззвучно, в голове. Он слишком позволил эмоциям взять верх в последнее время — слишком много слёз, слишком много надежд. Но как его за это винить? Его кормили ложью о собственном прошлом, его жизнь переписали чужими словами. Слова Чонина всё ещё звенели в голове, острые, как лезвия. Но можно ли было им верить? Сынмин нахмурился. Взгляд Лиана. Замешательство Минхо. Они знали. Но история не складывалась. Ему было шесть лет, когда умерли родители — он помнил это. Это было вскоре после шестого дня рождения, не больше недели. Он остался один той ночью, а уже на следующее утро оказался в стенах Sunshine. Нет, сейчас не время думать о прошлом. Чонин мог блефовать. Мог. Но тогда почему Лиан и Минхо… Нет. Нужно думать ясно. Он попытался восстановить хронологию. Его похитили около десяти вечера, в день рождения, 22 сентября. Это был последний подтверждённый момент, когда он помнил внешний мир. Он находился здесь уже три дня. Три. Он был уверен. Обычно у жертвы есть 24 часа, чтобы сбежать, прежде чем она становится неотслеживаемой. Но это окно давно закрылось. Только его случай был… особенным. В их глазах он не был жертвой. Он был вещью. Куклой. Игрушкой. Предметом в их извращённой идеальной фантазии. Закон 24 часов здесь не действовал. Он уставился в стену, вычерчивая взглядом углы. Комната была немаленькая — около пятидесяти квадратных метров, он подсчитывал это шагами. Кровать, где спокойно могли бы разместиться трое, с нелепо мягким белым бельём и кучей подушек. Туалетный столик, шкаф, ванная — сверкающая, как в отеле. Он поднялся. Открыл шкаф. Проверил каждый сгиб, каждый шов. Никаких проводов. Никаких жучков. Значит, прослушки, возможно, не было. Или она слишком хорошо спрятана. Он поднял взгляд к потолку — гладкий, белый. Ни решёток, ни камер. Но он не мог рисковать догадками. Если бы он был на их месте, он установил бы микролинзы. Инфракрасные. Камеры, скорее всего, с аудио. Он должен был считать, что за ним следят. Постоянно. Он севшим голосом вздохнул и снова начал ходить по комнате. Окна отсутствовали — очевидно: они бы не рискнули. Стены и пол были облицованы мягким, тонким слоем: парни не хотели, чтобы он покончил с собой. И сам Сынмин не хотел умирать. По крайней мере, пока нет. Его взгляд остановился на двери. Большая. За ней он видел проблески форм, когда дверь открывалась, — каждый раз по два охранника. Вероятно звукоизолированная. Крики были бы бесполезны. Да и некому было бы их услышать. Он сел обратно на кровать, мысли стали быстрее. Минхо говорил, что Лиана и Тэхёна «переместили». Куда переместили? Если это подвал — а Сынмин был почти уверен, что так и есть, учитывая отсутствие окон и влажность воздуха — значит, ниже подвала не могло быть других помещений. Логично, оставалось две возможности: либо есть ещё одна часть подвала на том же уровне, либо Лиан и Тэхён были переведены наверх. Третий день почти закончился. Он это понимал по трём завтракам, трём обедам и двум ужинам. Питание шло по расписанию. Значит, это был вечер 25-го. Три дня с его дня рождения. Три дня с того момента, как его похитили. Он снова уставился на дверь. Каждый раз, когда один из парней входил, он слышал тихий писк. Писк не повторялся, значит, это не клавиатура. Тогда скорее биометрия — ведь они сильны в этом. В комнате стоял искусственно поддерживаемый воздух. Нет окон. Нет естественной циркуляции. Температура и всё прочее — уровни CO₂ и O₂ — регулировались кем-то сверху. Если бы было иначе, он, вероятно, давно бы умер. Он сжал и разжал пальцы ног. Повторял это. Если у камер есть «острова» питания, то при отключении света они не погаснут полностью; если это PoE от NVR, то на коммутаторе может стоять UPS. Поэтому отключение не обязательно полностью выведет систему из строя — скорее приведёт к частичному сбою на несколько секунд, не к гарантированному окну для побега. Но даже если всё это отключится и безопасность даст сбой, Сынмин не знал бы, куда бежать. Значит, он был обречён в любом случае. Разве что… Взгляд Сынмина перескочил к потолку. Разве что он каким-то образом сможет выбраться наверх. Сынмин понимал, что парни пока не доверят ему выход из комнаты. Вероятнее всего, они будут держать его здесь ещё недели или месяцы, пытаться «приручить». Если же он станет играть по их правилам, ему потребуется целая жизнь, чтобы вернуться домой. Нет. Он должен найти способ. Но сначала нужно найти Лиана и Тэхёна. Лиан, вероятно, сможет разобраться в электропроводке дома. Тэхён, каким бы не был несерьёзным, мог придумать план побега. Единственное, чего им нужно было бояться — это парни и их охранники-прихвостни. Чан, Чонин и Минхо — серьёзные угрозы. Нужно держать их в поле зрения. Сейчас Сынмину нужно сосредоточиться на составлении плана здания и его расположение. Чёткая картина упростит планирование маршрутов побега. А потом как-то связаться с Дженни и Рю. Ему просто нужен предлог, чтобы подняться наверх.