OBSESSION

Сынмин тяжело вздохнул. Он лежал раскинувшись на кровати, не отрывая взгляда от потолка. В комнате стояла тишина — слишком глубокая, почти удушающая. Он различал лишь тихое гудение вентиляции, редкий скрип старых стен, да собственное сердцебиение, наполнявшее неподвижное пространство. Он выдохнул, сдувая челку вверх и снова наблюдая, как пряди падают обратно. Снова и снова, пока от этого не закружилась голова. Здесь не было абсолютно ничего, чем можно было заняться. Он уже продумал побег до мельчайших деталей — дверь, охрана, возможные отвлекающие манёвры. Он учёл всё. А потом пересмотрел всё ещё раз. И снова. И снова. Он досчитал уже до тысячи. Пересчитал стежки на одеяле. Даже попытался подсчитать, сколько волос на одной стороне головы. Его скука достигла предела. Взгляд сам собой скользнул к двери — интересно, который там сейчас час, снаружи? Интересно, чем сейчас заняты ребята. ⸻ Чан сидел перед мерцающим монитором. За окном дождь барабанил по стеклу студии. Ему вовсе не нужно было находиться здесь — не в этот час, не во время такой бури. Музыка не была его работой. Она даже не должна была стать его путём. Но всё же — это было его дело. Его пульс. Его побег. Когда-то давно семья разрушила эту мечту: — «Музыка — не настоящая профессия, Кристофер». И он выбрал следующее лучшее — держать ту часть себя живой, но спрятанной. Поздние ночи, сторонние проекты, тайные треки, которым не суждено было покинуть жёсткий диск. Он устало провёл рукой по лицу, пока из колонок звучал англоязычный демо-вокал, прерывистый, словно пробивавшийся сквозь статику. Мелодия была неплохой — даже отличной, — но слова не имели смысла, служили лишь временной заглушкой. Уже несколько месяцев они искали нового автора текстов, и всё безрезультатно. Дверь студии вдруг скрипнула, заставив его вздрогнуть. Чан резко обернулся, прищурившись в полумраке. В проёме стояли две фигуры. — Прости, что опоздали, Чан, — с привычной лёгкостью произнёс Ыну, кивая в сторону парня рядом. — Познакомься, это Джисон. Он новый автор текстов. Парень — Джисон — слегка поклонился. Влажные волосы прилипли ко лбу, а на шее, словно забытой деталью, висели наушники. — Рад знакомству, — произнёс он негромко, но уверенно. Чан приподнялся со стула, протягивая руку. Когда их ладони соприкоснулись, через него словно прошёл разряд — не статический, не нервный. Что-то иное. Тяжёлое. Знакомое, хотя и непонятное. Джисон тоже едва заметно вздрогнул, его взгляд встретился с Чановым. Мгновение тянулось. Ни один из них не произнёс ни слова. Только тишина. Только странное, невыразимое ощущение между ними. Чан первым отвёл руку, откашлявшись и снова опускаясь в кресло. Джисон сделал то же самое, неуверенно поправляя наушники. Ыну перевёл взгляд с одного на другого, нахмурился, а потом, хлопнув в ладони, нарушил неловкость. — Ну что, парни, — сказал он с улыбкой. — Пора приниматься за работу. — Значит, ты его убил? — спросил Джисон ровно без тени шока — холодным, язвительным оттенком недоверия. Чан медленно выдохнул, плечи его опустились. — Нам пришлось. Иначе он стал бы проблемой. — Ты, должно быть, издеваешься, — громко фыркнул Феликс. — Ты убил его до того, как мы смогли что-нибудь из него вытянуть? Хён, он же мог помочь нам! — Помочь? — резко отозвался Чанбин. — Парень отправился в приют, Феликс, прежде чем мы хоть что-нибудь узнали. Мы не могли рисковать. Джисон безрадостно рассмеялся, проводя ладонями по лицу. — Это… честно, самая тупая вещь, что вы когда-либо сделали. Глаза Минхо потемнели. — Ах да? И что бы ты сделал, умник? — Не знаю, — вспыхнул Джисон. — Может, не убивал бы единственного человека, который хоть что-то узнал о мисс Хёри! Он буквально ходил в этот чёртов приют — то, чего ни один из нас не смог бы сделать, не подняв тревогу! Минхо презрительно фыркнул, голос его сорвался на крик: — Мисс Хёри не существует! Сколько раз мне это повторять? Хватит уже делать из неё чёртову богиню! В комнате повисла мёртвая тишина. Джисон поднял руки в притворной сдаче, покачал головой с недоверчивой усмешкой. — Да ну вас. Я просто не могу с этим. — Он обвёл остальных взглядом. — Вот почему я больше даже не пытаюсь с ним говорить. Он постоянно делает что-то за нашей спиной, а потом заявляет, цитирую: «не волнуйтесь об этом». Он снова повернулся к Минхо, и выражение его лица стало жёстким. — Ты даже не сказал нам, что расследуешь прошлое Сынмина, хён. Так скажи-ка, с чего нам, чёрт возьми, верить тебе, когда ты утверждаешь, что Мисс Хёри не существует, если у Сынмина никогда даже не диагностировали расстройство множественной личности? Голос Минхо стал низким, глухим, хрипловатым. — Я же говорил: ему не поставили диагноз, потому что не хотели испортить ему будущее. Это тяжёлое клеймо, Джисон. С ним нельзя шутить. Он и так был изгоем в приюте — все считали его сумасшедшим, потому что он всё время разговаривал сам с собой. Представь, что бы сделало с ним общество, узнай оно правду. Джисон резко рассмеялся, покачав головой. — Полная хрень — Он отошёл и плюхнулся на диван, опершись локтями на колени. — Если у Сынмина и правда было расстройство, то с какой его версией мы сейчас разговариваем? Если Хёри — альтер, то почему она ни разу не проявилась за все эти годы? Ты хочешь сказать, что она просто исчезла? Минхо сжал переносицу. — Знаешь, что ещё люди когда-то называли хреню? Вакцины. — Он метнул в Джисона злой взгляд. — Хёри исчезла, потому что Сынмин выздоровел. Она ушла, когда он покинул тот приют. Он научился справляться. Вот почему она больше не выходит на передний план. Потому что её никогда не было. Повисла тягучая, тяжёлая тишина. Затем Джисон поднялся, глаза его были холодны, но твёрды. — Хорошо. Тогда, думаю, стоит спросить самого Сынмина. Взгляд Минхо резко поднялся, острый, как лезвие. — Ты не можешь. Ты лишь спровоцируешь травму. Джисон усмехнулся, едва слышно. Подошёл ближе, пока их лица не оказались почти вплотную. — Ах да? Я думал, мы уже давно прошли этот этап, хён. Или теперь ты просто защищаешь его? — Он склонил голову, горько усмехнувшись. — А может… ты что-то скрываешь? Глаза Минхо сузились. ⸻ — Я так устал от пар, ах — театрально зевнул Джисон, заваливаясь набок, пока его голова не легла на плечо Чана. Чан рассмеялся, жуя свой сэндвич. — Я тоже, милый. Но у тебя же занятия до двух, верно? После этого идём обратно в студию. Джисон протяжно застонал: — Уф, зачем я вообще вступил в музыкальную команду? Это сущий кошмар. Чан улыбнулся его нытью и уже собирался поддеть его шуткой, как вдруг раздался чужой голос: — Эй, ты Чан? Оба подняли головы. Перед их столом стоял парень с пачкой бумаг. Его волосы были мягкими, чуть растрёпанными, а улыбка — вежливая, но тёплая. — Э-э, да, это я, — сказал Чан, слегка удивлённо моргнув. — Отлично. Меня зовут Чонин. Я проходил мимо музыкального кабинета, и кто-то, кажется, Ыну? — попросил передать тебе это. — Чонин положил бумаги на стол и выпрямился. — А, большое спасибо, Чонин, — Чан улыбнулся ему с благодарностью. Чонин покачал головой. — Не за что. Хорошего дня. — И, развернувшись, ушёл. Глаза Джисона проводили его из столовой чуть дольше, чем стоило бы. Резкий шлепок по затылку заставил его вздрогнуть. — Эй, — смеясь, сказал Чан. — Так и глаза вывалятся, если будешь так таращиться. Джисон надув губы, потёр затылок. — Хён, ну он же милый, правда? Чан вздохнул, но улыбнулся краешком губ. — Да, милый. А теперь, раз уж бумаги у нас, хочешь просмотреть их вместе? — Ага… — буркнул Джисон, и в голосе его пропала привычная живость. Они ещё некоторое время сидели, просматривая документы, пока шум столовой постепенно таял на заднем плане. Чан откинулся на спинку стула, потёр усталые глаза и усмехнулся: — Знаешь, с таким рвением к работе нас скоро примут за настоящих студентов музыкального факультета. Джисон тихо напевал себе под нос, рассеянно, почти не реагируя на происходящее. Мысли его явно витали где-то далеко. Чан бросил на него взгляд, и выражение его лица смягчилось. — Эй, любимый, что случилось? Ты уже какое-то время молчишь. Джисон вздохнул, крепче сжимая пальцами край бумаги. — Ничего, просто… — он замялся, прикусил губу и, наконец, встретился взглядом с Чаном. — Просто думаю о сегодняшнем. — О сегодняшнем? — нахмурился Чан. — О чём именно? — О Чонине. Чан слегка наклонил голову. — О Чонине? Джисон кивнул медленно. — Я… я не знаю, хён. Просто… хочу быть с тобой честным. Думаю, он мне… нравится. Чан моргнул, а потом мягко улыбнулся. — Это нормально, Сони. В отношениях можно считать других людей привлекательными. Это естественно. Джисон быстро замотал головой, нервно. — Нет, хён. Я имею в виду — нравится в том смысле, что…кажется, я в него влюбился. Чан застыл. — …О. Сердце Джисона тут же болезненно сжалось. Он схватил Чана за руки. — Пожалуйста, не злись на меня, хён. Прости. Это глупо. Забудь, что я вообще сказал— Чан мягко прервал его: — Нет, нет, Сони. Не извиняйся. — Он подался вперёд, голос его звучал тихо и спокойно. — Это не глупо. Твои чувства не глупы. Джисон моргнул, не веря, что услышал. Чан помолчал немного, потом слабо улыбнулся. — Я не совсем понимаю, как с этим обращаться… но, может быть, тебе стоит попробовать узнать его получше. Понять, что ты на самом деле чувствуешь. Несколько секунд Джисон не мог вымолвить ни слова. Всё в груди сжалось — от облегчения, от любви, от растерянности, от всего сразу. Он просто улыбнулся, глаза его слегка блестели, и наклонился, чтобы коснуться губ Чана лёгким, нежным поцелуем. — Я люблю тебя, хён, — прошептал он. Чан улыбнулся в ответ, тихо, искренне. — Я знаю. ⸻ — Нет, Джисон., Минхо-хён прав. Голос раздался сзади — твёрдый, но спокойный. Джисон обернулся и увидел Хёнджина у окна. Лицо того оставалось холодным, но в нём чувствовалась рассудочность. — Сынмин и так уже достаточно травмирован своим прошлым, — продолжил Хёнджин. — Мы не имеем права усугублять это, заставляя его снова проходить через всё. В комнате повисла тишина. Один за другим остальные начали кивать в знак согласия. Чонин скрестил руки. — К тому же, зачем нам вообще париться из-за прошлого? Забудьте про Мисс Хёри, про Кая, про всё это дерьмо. Всё кончено, хён. Как только Рю и Ким исчезнут, мы закончим. — Голос его звучал резко, отстранённо, будто он уже отгородился от всего этого. — Инни прав, — вставил Феликс, проводя рукой по волосам. — Какого чёрта мы спорим о том, что больше не имеет значения? Цель та же. Нам нужно, чтобы Сынмин влюбился в нас. И точка. Больше никаких отвлечений. Джисон тяжело выдохнул, чувствуя, как остатки злости постепенно угасают. Он потер виски и отступил назад. — Вы правы… — пробормотал он, бросив взгляд на Минхо. — Прости, хён. Минхо медленно вдохнул, взгляд его оставался непроницаемым, устремлённым в пол. — Всё в порядке. — Он поднял глаза, на мгновение задержав взгляд на двери в подвал. — Вы правы. Сейчас нужно сосредоточиться на Сынмине. Но прежде чем тишина успела установиться окончательно, Чанбин неуверенно шагнул вперёд. — Хён… у нас ведь всё ещё есть другие проблемы. Рю, Ким… и Лиан, Тэхён… — Голос его дрогнул. — Что нам с ними делать? Тишина растянулась, тяжёлая, вязкая. Затем Минхо поднял взгляд. Его глаза вновь стали острыми, холодными, решительными. — Мы убьём Лиана и Тэхёна. Бледно-голубое свечение монитора заливало лицо Дженни. Глаза её почти не моргали — она не могла себе позволить отвлечься. Ряды данных, временные метки, журналы рейсов и разрешения на доступ мелькали по экрану и отражались в зрачках. — Нашла что-нибудь стоящее, Дженни? — хрипловатый и усталый после многих бессонных часов голос Рю нарушил тишину Дженни не подняла глаз. — Судя по тому, что у нас есть на данный момент, Сынмина могли увести далеко за пределы Сеула. Возможно, даже за границу. Я всё ещё сверяю записи иммиграции, — ответила она. Рю прислонился к столу, скрестив руки; свет подчеркнул морщины на его лбу. — Все наши трекеры мертвы, — продолжила Дженни. — Вмешательство в сигнал было чистым. Наш разведотряд обследовал переулок, откуда его забрали — пока ничего. Ни следа. — А лаборатория? — спросил Рю. — Они обнаружили ДНК Сынмина примерно в пятистах метрах от бара. На асфальте видны следы шин, вероятнее всего от внедорожника. Мы прогоняем их по базе для определения модели. На бордюре также имеются частичные остатки крови, и это отправлено на анализ. Может принадлежать одному из похитителей. Рю медленно кивнул, не сводя глаз с отчёта перед собой. — Что ещё? Дженни выдохнула и откинулась назад в кресле. — Да, — сказала она, потирая переносицу. — В участок пришло ещё одно сообщение о пропаже несколько часов назад. Имя Хюнин Кай. — Она слегка повернула монитор, чтобы Рю мог разглядеть. На экране появилось фото молодого человека — начало двадцатых, фото для студенческого удостоверения, утомлённые глаза за вежливой улыбкой. — Он учился в том же университете, что и Сынмин, — продолжила Дженни. — По-видимому, был близок с Тэхёном и даже подрабатывал на той же смене в библиотеке. Рю нахмурился. — То есть ты думаешь, он может быть связан с этим всем? — Возможно, — ответила Дженни неуверенно. — Точно сказать пока нельзя. Но его мать приходила в участок этим утром, с ней работал мой младший коллега. Она не могла остановиться от плача. Он исчез всего через несколько дней после похищения Сынмина. Рю задумчиво провёл пальцами по краю стола в задумчивом ритме. — Думаешь, парни добрались до Кая раньше, чем мы? Выражение Дженни потемнело. — Возможно. Может быть, он что-то знал… может быть, у него было нечто, что он мог показать нам. — Она на мгновение замолкла, снова взглянув на отчёт. — Но если это так… то было уже слишком поздно. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Рю кивнул, выпрямился, стиснув челюсть, и потянулся за пальто. — Хорошо. Я хочу тщательный обыск квартиры Сынмина. Каждый угол, каждый цифровой след, каждая возможная связь. Дженни выпрямилась: — Да, сэр, — подтвердила она. Когда Рю вышел в коридор, воздух как будто стал ещё плотнее. Он потер висок — усталость вгрызалась в кости. — Где же ты, Сынмин…