Я тану в твоих слезах

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖ Деревня больше не казалась безопасной. После того утра всё изменилось. Хосок не мог дышать свободно. Не мог спать. Не мог есть. Даже мандариновый запах коробки, который прежде вызывал тепло, теперь отдавал ржавчиной и тревогой. Он сидел на крыльце, обхватив колени, а Чонгук стоял рядом, стискивая челюсть. Он хотел сказать что-то ободряющее — что-то простое, вроде «Я с тобой» или «Он ничего тебе не сделает», — но Хосок не был глуп. И он сам знал: Юнги всегда добивался своего. --- Бабушка положила на стол нож. Простой, кухонный. Но её голос был твёрд: — Если он появится — я не дрогну. Ты мой внук, Хосок. Я не отдам тебя снова. Хосок сжал её руку, опустив голову. Горло было сдавлено до боли. — Я не хочу, чтобы из-за меня пострадали другие… — А я не хочу, чтобы снова страдал ты. --- На следующий день он не пошёл к реке. Не пошёл в магазин. Спрятался дома. Чонгук звонил, стучал, но Хосок молчал. Он знал — Юнги наблюдает. Где-то рядом. Он всегда был в этом хорош. Но ближе к вечеру не выдержал. Вышел на улицу и почти бегом направился в сторону старой мельницы. Там, среди высокой травы и запаха влажного дерева, он чувствовал себя хоть немного в безопасности. Чонгук нашёл его быстро. Он всегда чувствовал, где Хосок. — Я не хочу быть причиной беды, — прошептал омега. — Всё, что он делает… Он делает со мной. Но теперь ты в этом, Чонгук. А я боюсь за тебя больше, чем за себя. Чонгук молчал. Потом присел рядом и легко, почти незаметно, обнял его за плечи. — Я не уйду. Даже если станет страшно. Даже если придётся с ним столкнуться. — Он сломает тебя. — Пусть пробует. --- Юнги поселился в мотеле на окраине. Он не торопился. Наблюдал. Выяснил, кто такой Чонгук. Где работает. Где живёт. С кем общается. Каждый вечер Юнги рисовал карты. Схемы. Запоминал. Пил кофе без сахара. И смотрел на фотографию Хосока, которую держал в бумажнике с тех пор, как тот сбежал. — Твоя ошибка, малыш, — прошептал он однажды, — в том, что ты подумал, будто достоин кого-то другого. --- В один из вечеров, когда деревня погрузилась в сон, Хосок снова не мог заснуть. Он сидел на кухне, перелистывая блокнот с зарисовками. Там было много Чонгука. И в каждом — что-то нежное. Что-то, чего не было раньше в его жизни. Он посмотрел в окно — луна была полной, небо ясным. И вдруг — дрожь по спине. Тень у калитки. Силуэт. Знакомый. Прямой. Медленный. Хосок отшатнулся от окна, сердце грохотало так, будто вырвется из груди. Он бросился в комнату бабушки. — Он здесь. Она не задала ни одного вопроса. Только поднялась и достала ружьё. Старое, но заряженное. Потом нажала кнопку на телефоне. — Чонгук, — сказала она, — приезжай. Быстро. --- Мин Юнги стоял у калитки, не спеша. Как будто знал, что паника уже посеяна. Как будто само его присутствие — угроза. Когда приехал Чонгук, он выскочил из машины и пошёл прямо к нему. Без страха. Без слов. Юнги усмехнулся: — Ты и есть тот самый "добренький деревенский альфа"? Миленький. Хосок любит таких. Наивных. — Ты уйдёшь. Прямо сейчас. — А если нет? Чонгук сделал шаг вперёд. Плечи напряжены, взгляд стальной. — Тогда узнаешь, на что способен не такой уж и добрый альфа. Юнги смотрел в глаза Чонгука, долго. Потом вдруг рассмеялся. Повернулся к машине и бросил через плечо: — Я вернусь. Не сомневайтесь. Это только начало. И уехал. Медленно. Демонстративно. Словно говоря: «Вы выиграли один бой. Но не войну». --- После этого дня деревня словно замерла. Люди начали перешёптываться. Кто-то видел чужака, кто-то — странную машину у магазина. Хосок снова начал запираться по ночам. Чонгук оставался с ним всё чаще. Спал на полу. Просто чтобы быть рядом. — Он не остановится, — шептал Хосок в темноте. — Он никогда не останавливается. — Тогда мы найдём способ остановить его сами, — отвечал Чонгук. --- Они пошли в полицию. Описали всё: побои, угрозы, преследование. Но полицейский только пожал плечами: — Вы же добровольно с ним были? Докажите обратное. Хосок вышел из участка бледным, руки дрожали. — Система не для нас, — сказал он. — Мы для неё — просто ошибка. Омега, который посмел уйти. Альфа, который хочет его вернуть. Чонгук посмотрел на него с яростью в глазах: — Значит, мы будем системой сами. --- Бабушка предложила решение: переезд. Уехать всей семьёй. Найти город, где Юнги не найдёт. Где они смогут начать всё сначала. Хосок молчал. Он не хотел снова бежать. Он хотел закончить это. — Я боюсь, бабушка. Но я устал быть жертвой. Я устал прятаться. И тогда она сказала: — Значит, надо встать. И идти вперёд. --- Чонгук начал тренироваться. Каждое утро. Каждый вечер. Не ради силы — ради уверенности. А Хосок вернулся к танцам. Тайно. На заднем дворе. Под музыку, что звучала только в наушниках. Они готовились. Не к драке. К тому, чтобы жить. Жить свободно. Но за углом уже поджидала буря. Потому что у каждого страха есть имя. И имя Хосок знал слишком хорошо. Мин Юнги. И он возвращался. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖