Регас

Прошло несколько сезонов, и год менялся дважды. Повседневная жизнь Эйбла оставалась прежней, но недавно у его наставника возникла проблема. Он заболел неизвестной лихорадкой на несколько дней и, как ни странно, перестал разговаривать, часто тупо смотрел в пространство. В тот день Эйбл отправился в город и вернулся всего через день. Он держал горсть лекарств для своего учителя, купленных на деньги от продажи сушёных трав и грибов. Но оттуда, где он жил с наставником, доносился топот лошади. А также встревоженный голос. — Ну, если есть кто-то, кто будет слушать, то герцог Труйд, который является моим начальником, довольно порядочен. Он недавно унаследовал свой титул, поэтому у него есть власть и гибкость для разрешения ситуаций. Так что, если есть шанс, он мог бы выслушать, но… вздох… любой сочтёт такое заявление абсурдным. Этот голос принадлежал Мельмонду, единственному помощнику, который был у его наставника. После того как его наставник заболел, Эйбл отправил ему письмо с просьбой связаться с ним, но он не ожидал, что Мельмонд приедет так быстро. Как и он сам, Мельмонд прошёл обучение у наставника, чтобы стать Регасом после присоединения к этой фракции. Однако, в отличие от своего наставника, он рано вошёл во дворец и работал в составе персонала Регаса теперешнего короля. Работа персонала заключалась в том, чтобы просто смахивать пыль со старых книг в заброшенной дворцовой библиотеке, которые никто никогда не читал. По словам одной фракции, его смогли нанять, потому что они не могли заполнить все должности в штате. По словам его наставника, он подал заявку на эту должность, потому что изначально хотел иметь стабильную работу. Но была и ещё одна зловещая цель — найти короткий путь в Сердце Короля, поскольку туда было трудно войти. Возможно, именно поэтому, в то время как другие уходили через несколько дней с уязвлённой гордостью, он занимался этим уже пятнадцать лет. Вот почему наставник иногда сердился, говоря, что он вошёл во дворец без надлежащей подготовки. С тех пор как он вошёл во дворец, он мало общался с наставником, и Эйбл видел его только один или два раза в год. Однако, возможно, потому что они когда-то проводили время вместе, он всегда ворчал, но часто посылал новости о том, что его наставник желал узнать, через письма. — Регас находится с принцем уже год. Обычно Регас начинает помогать наследному принцу в изучении государственных дел, когда ему исполняется около десяти лет, так что это определённо рано. Всё замалчивается, но, похоже, с принцем что-то не так. По слухам… Словно нашептывая секрет, голос стал тише, и больше ничего не было слышно. Мельмонд был слугой, но в отличие от наставника, которому уже было пятьдесят лет, ему было всё ещё около тридцати пяти. Иногда наставник говорил, что он больше похож на сына, чем на ученика. Услышав приглушённый голос своего наставника, Эйбл задумался, стоит ли ему выходить или нет. — Жалкие дураки! Что в этом дьявольского! Ну и что, что у него глаза змеи или что-то в этом роде?! Он родился с меткой дракона, так что мы должны быть счастливы! — Но он не унаследовал никаких способностей. — Откуда ты знаешь?! Способности могут проявиться позже! — Но я никогда не слышал о таком случае. — Никогда не было случая, чтобы на теле появлялся знак дракона. — … — Вздох… почему все такие невежественные? Принц может оказаться тем, кто сможет восстановить рушащуюся власть королевской семьи! Конечно, его способности скоро… кхе-кхе! Кхе-кхе… Когда кашель наставника стал громче, Эйбл без колебаний открыл дверь и ворвался внутрь. — Учитель! Мельмонд поднял руку, будто хотел остановить Эйбла, когда тот ворвался с криком. Даже если это было не так, Эйбл увидел густой дым, распространившийся внутри, и это успокоило его встревоженный ум. Мельмонд окуривал хозяина дымом от сухой ветки — тот сидел, полулёжа на кровати. Это было особое дерево, хорошо помогающее от кашля. — Твой учитель не умирает, так что не волнуйся. Мельмонд буркнул что-то Эйблу, поправляя кашляющего наставника на подушках. Однако тот, судя по всему, ещё не сказал всего — с хриплым всхлипом он судорожно ухватился за руку бывшего ученика. — Позвольте мне встретиться с этим герцогом. — Ха, это не так-то просто сделать. — Они все ошибаются! Мне нужно их разбудить. Давай, кхе-кхе… с этого момента, если у принца не будет под рукой надлежащего Регаса, позже, кхе-кхе… Мельмонд, нахмурившись, похлопал своего бывшего учителя по спине и неловко пробормотал: — Никто не поверит в разрушение страны, увиденное во сне. В горах быстро темнеет и холодает. Мельмонд осознал, как сильно изменился с тех пор, как приехал сюда. Почему бы и нет? Раньше у него ничего не было. Теперь, привыкнув к столичному комфорту, он находил сельскую местность неуютной. Может, потому что тело стало тяжелее. Мельмонд вздохнул, проводя рукой по округлившемуся животу. Это место, продолжавшее родословную с одним-двумя преемниками, придерживалось совершенно иных стандартов выращивания Регасов, чем Сердце Короля. В прошлом, когда зарождалась легенда о древней королевской семье, это место, говорят, производило больше Регасов, чем где-либо. Так было, потому что здесь тщательно сохраняли методы тех времён. Мест в стране, где официально готовили Регасов, почти не осталось — лишь Сердце Короля и это поселение. Хорошо бы им воспользоваться моментом и немного примириться с действительностью. Мельмонд поднял голову, вспомнив бывшего наставника, который давно ушёл в затворничество. Тот был столь же упрям, как его наставники и собратья. В отличие от Сердца Короля, где стремились угодить монарху внешним лоском, обучая танцам и магии, здесь постигали природу. Мельмонд тоже обучался здесь в молодости, но научился он только распознавать растения, да общаться с животными, ну ещё и занимался физической подготовкой — этим знаниям он так и не нашёл применения. Что толку различать травы, если не собираешься в травники? Более того, умение общаться с животными оказалось бесполезным. Зачем учиться убеждать дикого кабана, встреченного в горах, если этого недостаточно даже для общения с королём, который был человеком? Мельмонд с трудом выносил ежедневные изнурительные тренировки ради выносливости и силы. Когда же представился шанс уйти во дворец до возвращения наставника, он не раздумывая воспользовался им. Причина, по которой Мельмонда отправили сюда из его бедной семьи, заключалась в том, что надеялись, что, войдя во дворец, тот избавится от нищеты, и Мельмонд сам желал этого. Он стойко переносил все тяготы дворца, не ропща на бесчисленные задания, довольствуясь тем, что имел кров и пропитание. Вот почему его не слишком заботили такие вещи, как работа в качестве Регаса, и неважно, что случится с королём. Достаточно было просто есть и жить спокойно. Не важно, будет ли новый король дьяволом или воплощением дракона, появившимся через сотни лет. Конечно, он слышал древние легенды от своего наставника прежде, чем отправиться во дворец, но он никогда не задумывался об этом глубоко. Теперь же бесполезные, казалось бы, знания давали о себе знать — его стали тревожить пустые дворянские заботы. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ — О, о, Мельмонд, вы здесь. С громким топотом внизу показалась массивная фигура Эйбла, чьи гигантские размеры сразу бросались в глаза. Он являлся единственным учеником хозяина этого места. Ему всего двадцать лет? Однако его загорелое, грубое лицо и мощное телосложение скорее напоминали безжалостного головореза, способного в одиночку расправиться с четырьмя вооружёнными людьми. Однако, несмотря на пугающее первое впечатление, он был чрезвычайно невинным парнем. Особенно его глаза были такими ясными, что казалось, что это и есть сама чистота. Может быть, Эйбл не знал, но он был человеком, который идеально вписывался в принцип этого места, который гласил, что личность Регаса — самое главное. Но с такой внешностью… Мельмонд вспомнил Регасов из фракции Королевского Сердца, которых встречал во дворце. Эти создания превосходили красотой даже самых прекрасных женщин. Их голоса ласкали слух одним своим звучанием. Это были совершенные красавцы, неотразимо притягательные для Мельмонда, виртуозно исполнявшие трюки, завораживавшие взгляд. Они, несомненно, обладали таким обаянием, что могли укротить даже унаследованную королём жестокую природу дракона. Совсем не то, что этот грубый тип, больше похожий на головореза. — Я приготовлю вам место для ночёвки. — Кто сказал, что я останусь на ночь? Хотя слова прозвучали резко, Эйбл лишь рассмеялся в ответ — подобное повторялось каждый раз, и он давно привык. — Сегодня вечером трудно спуститься с горы. Даже если ты ученик нашего наставника. — Хмф, тебе, должно быть, тяжело. Когда я был в твоём возрасте, я легко поднимался на две-три вершины даже ночью, в такую погоду, как сейчас. Глаза Эйбла расширились от удивления, когда он услышал преувеличение Мельмонда. — Правда? Ого, так значит, то, что сказал учитель о том, что мои нынешние тренировки — ничто, было правдой. — Ха! Конечно. Обучение нашего наставника было потрясающим. — О, я всегда думал, что нет ничего сложнее, чем подняться на скалу голыми руками. — Верно, скала… Он никогда не поднимался на скалу. Но выражение лица Мельмонда скрывалось в темноте, и невинный Эйбл продолжал ему верить и удивляться. — Но самая сложная тренировка — это встреча с дикими животными лицом к лицу. Мне стыдно признаться, что я не могу мгновенно усмирить или приручить их одним лишь взглядом. Я всегда слишком занят тем, что убегаю. — Дикие животные? — Да. Я могу кое-как увернуться от медведей, но волки ходят стаями, поэтому я думал, что умру, если не убегу. Я уверен, что Мельмонд мог бы мгновенно усмирить их одним лишь взглядом, верно? Ему ни разу не удалось усмирить взглядом даже белку. — А, ну… эм, да, это верно. — Как говорит наш учитель, мне ещё предстоит долгий путь. Мне стыдно признаться, но я не могу приспособиться к волчьим паукам. Эти твари плетут паутину и нападают вот так! — Хм… Когда голос Эйбла стал громче, Мельмонд вздрогнул, но сдержал удивлённый возглас. Осознавал ли это сам Эйбл или нет, но он продолжал без остановки говорить о пауках. Такого оживления в нём видели редко — казалось, он наконец-то нашёл благодарного слушателя. — Меня часто удивляют существа, которые охотятся, падая с деревьев. Когда я был моложе, одно из них упало мне на лицо, и я потерял сознание. Конечно, Мельмонда не будут беспокоить пауки или что-то в этом роде, верно? Все насекомые его пугали. — Ну, да… Ответ Мельмонда привёл лишь к ещё большему фальшивому кашлю. Конечно, Эйбл и на этот раз ничего не заметил и с грустью заговорил. — Я больше всего боюсь волчьих пауков, поэтому были времена, когда мой наставник специально ловил их и запирал меня с ними в маленькой коморке. Но, похоже, эта тренировка не дала никакого эффекта. Это пытка! Мельмонд едва подавил крик, готовый сорваться с его губ. Он пытался убить своего единственного ученика? Он оглядел освещённое жилище. Когда он тренировался как Регас, постигал знания о растениях и животных, бесцельно бродя по горным тропам. Теперь, оглядываясь назад, он понимал: учитель с самого начала знал правду. Знал, что из него не выйдет настоящего Регаса, а всё обучение было лишь предлогом, чтобы попасть во дворец. Он подумал, что даже если во дворце есть один человек, было бы полезно принять Мельмонда. Но чем он мог помочь, будучи просто библиотекарем? Нет, может быть, это и есть истинное намерение учителя, чтобы он мог передать некоторые новости из дворца таким образом. Мельмонд повернул голову на пристальный взгляд, который уставился на него. Он увидел сверкающие глаза Эйбла. — Что, что такое? — Пожалуйста, скажите мне, господин Мельмонд. — Что мне сказать? — Речь о дворце. Дворец — это место, где человек наследует силу дракона и где живёт король. Говорят, что этот человек действительно величественен, и одно его присутствие творит непостижимые чудеса. Мельмонд вспомнил короля, которого лишь мельком видел издалека: вечно пьяного, спотыкающегося, окружённого Регасами. Для жителей этой страны король был божеством — воплощением древних легенд и самой сутью их земли. Даже когда король плохо управлял страной, оставляя народ голодать, в конечном счёте все обиды сменялись смирением. Но поскольку он унаследовал силу дракона, им приходится следовать за королём. В настоящее время король с помощью телекинеза в лучшем случае мог поднять в воздух лёгкое перо. Ходили слухи, что он даже пристрастился к алкоголю и удовольствиям. Однако правда о порочной жизни короля не выходит за стены дворца. Всё потому, что Сердце Короля — истинный держатель власти — тщательно скрывает этот позор. Для них король — лишь символ, фундамент их господства. Они вынуждены годами поддерживать тщательно созданный образ монарха, чтобы сохранить свою власть. Если задуматься, связав правителя с его Регасом и установив таким образом контроль, Сердце Короля, возможно, давно перестало быть производителем настоящих Регасов. — Я имею в виду… ну, да. У тебя есть ещё вопросы? Когда Мельмонд спросил, Эйбл наклонился ближе, и его глаза заблестели. — Я слышал, что во дворце всё ещё есть волшебное место, оставленное драконом? — Волшебное место? А, ты имеешь в виду Источник Молитвы. Он всё ещё посреди Драконьего леса. А что такое? Почему ты так смотришь на меня? Мельмонд отклонился назад, потому что лицо Эйбла приблизилось к нему. — Если искренне помолиться, говорят, это позволит тебе найти твоего человека. Ого, это действительно круто. Вы там были, господин Мельмонд? — Мне… Конечно, он никогда там не был. Драконий лес изначально был священным местом, куда могли войти только король и Регас, которому король отдал своё сердце. Однако в течение нескольких поколений это место пришло в запустение, потому что короли просто предавались удовольствиям со своими Регасами. — Внутри есть небольшой источник, и говорят, что он обладает особой магией. Однако нет никаких записей о том, что молитвы действительно были услышаны. Вместо этого есть только запись о короле, который, скорбя о смерти своего любимого Регаса, молился о встрече с ним, а затем умер. — Источник Молитвы — это всего лишь легенда. Не думай об этом слишком много и сосредоточься на тренировках. Хм… кстати, ты слышал? Что твой наставник увидел во сне. Мельмонд осторожно поинтересовался, гадая, как отреагирует Эйбл. Подумает ли, как и он, что Видель — безумец? Или спишет всё на его болезнь? Ни одной из ожидаемых им реакций не последовало. Эйбл с серьёзным выражением лица решительно кивнул головой.