Регас

Герцог взял со стола записку, которую Мельмонд положил туда. [ Мне нужно рассказать вам кое-что о принце. Это важное откровение о будущем королевства .] — Важное откровение о принце и будущем королевства. Весьма любопытно. Он улыбался, однако Мельмонд оставался напряжённым и не мог вымолвить ни слова. Он изложил это с некоторым преувеличением, понимая, что иначе к его словам не отнесутся всерьёз. Подумав развернуться и уйти, он всё же взял себя в руки. Нет, а что, если сны Виделя правдивы? Мельмонд, стараясь унять дрожь в груди, начал излагать услышанное в пророческом видении. Он подробно описал месячный сон, но умолчал о сером цвете драконьих глаз — не было смысла упоминать, что у принца они были жёлтыми. Он также замялся и не стал рассказывать последнюю историю, услышанную от Эйбла — она оставила в нём тяжёлое впечатление. Люди во дворце выпили чёрное зелье и, смеясь, сгорали в пламени. Хотя Мельмонд говорил искренне, напрягаясь от усилия, было очевидно: Труйд не был впечатлен. — Я понимаю. Нужно обеспечить безопасность принца, пока королевство не поглотило пламя будущего. — Да, но… — Благодарю за предупреждение, однако у нас здесь дела поважнее, чем разбираться в чужих сновидениях, — пробормотал он, продолжая работать. — Я думал, что в вашем Регасе есть нечто особенное. Мельмонд наконец понял, почему его приняли. Герцог знает, что он из другой фракции Регасов. Но особенное? Мельмонд сделал полшага вперед с мужеством. — Конечно, наша фракция не достигла такого процветания, как Сердце Короля, но именно мы - истинные наследники Регасов, тесно связанные с истоками королевства. Можем с гордостью заявить: мы тренируемся упорнее всех прочих групп Регасов, искренне служа стране и черпая драконью силу для защиты королевской династии. — Насколько усердно вы тренируетесь? В его глазах мелькнуло смятение. Он сглотнул слюну и заговорил, с трудом разжимая губы. — Изучение природы, развитие ума для гармоничных человеческих отношений… — Сколько Регасов сейчас проходят обучение? — Прошу прощения? Э-э... Наша фракция весьма мала, поэтому мы воспитали только одного Регаса. — Я хочу встретиться с ним. — О, серьёзно? Если ваша светлость сейчас встретится с главой нашей фракции, то непременно... —Я хочу видеть ученика. Мельмонд удивлённо моргнул, а Труйд улыбнулся. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ «Это хорошо». Мельмонд продолжал бормотать, покидая покои герцога. В конце концов, Виделю вряд ли удастся сюда попасть - его тело совсем ослабло. Он тревожился, что Эйбл слишком доверчив и не справится, но если как следует его подготовить, возможно, тот сумеет хоть немного повлиять на герцога. По крайней мере, он сможет поставить настоящего Регаса рядом с принцем, чтобы тот не превратился в исчадие ада. Настоящего Регаса, а не просто умеющего петь и танцевать. Но, несмотря на такие позитивные мысли, выражение его лица было мрачным. И в глубине души он знал почему. Как бы Герцог им ни помогал, Сердце Короля не изменится. Но попытаться он обязан. Письмо Эйблу нужно отправить немедля." Приняв решение, Мельмонд стремительно покинул Палату министров. Новый священник, до этого скрывавшийся в тени, тут же устремился вслед. "Крк, крк!" Из комнаты принца с ужасным воплем выбежал человек. Придворные, ожидавшие у дверей, вскрикнули в унисон, увидев, что с ним случилось. "А-а-а!" "О боже! А-а-а-а!" Туп-туп! Не успев сделать и шага, мужчина рухнул на пол. Одна его нога была полностью залита кровью. Схватившись за истекающую кровью конечность, он завопил: — Помогите... Спасите! Этот дьявол... моя нога... у-у-ух! С каждым его криком кровавая лужа на полу растекалась всё шире. Единственная горничная, не вопящая от ужаса, пришла на помощь. Несмотря на высокий рост, она двигалась бесшумно, как кошка. Однако, пока она осматривала раны, её лицо исказилось от раздражения. Тем временем остальные бросились звать стражу. Хотя для работающих во дворце принца это было не впервой, большинство так и не смогли привыкнуть к виду крови. Оцепеневшие стражники отворачивались, стараясь не смотреть на приоткрытую дверь. Им казалось, стоит лишь увидеть принца в щель - и кровь хлынет из их собственных тел. Прямо как у этого мужчины с разорванным бедром, хрипящего на полу. Горничная, перевязывающая раны, раздражённо пробормотала: — Ну вот, ещё один след. В поле зрения горничной, разрывающей штанину, чтобы остановить кровь, мелькнул маленький, но отчётливый след укуса. Кровь сочилась из-под разорванной плоти. Как бы подтверждая это, тридцатый Регас - жертва - дрожащим от ужаса голосом прошептал: — Дьявол... этот дьявол укусил меня... Неужели дела действительно шли так хорошо? ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ По возвращении домой Мельмонда ждал нежданный гость. — Как вы... Как вы сюда попали? Перед ним, были Видель, с трудом удерживающийся в сидячем положении, и Эйбл. Мельмонд лишь сегодня отправил письмо о встрече с герцогом - как они успели прибыть? Не в силах скрыть своего изумления, он услышал краткое объяснение Эйбла: — На другой день после вашего отъезда учитель внезапно пожелал отправиться во дворец. Юноша бросил взгляд на тяжело дышащего наставника. Тот с трудом поднял голову и хрипло спросил: — Кх-кх... проклятье... Сердце Короля... примет меня? — Ну, вообще-то... Не оправившись от шока после неожиданной встречи, Мельмонд уже размышлял о новой проблеме. Переводя взгляд с одного на другого, он неохотно кивнул: — Да. Согласился на встречу. Но только с Эйблом. Измождённый долгой дорогой, Видель пролежал без сознания в доме Мельмонда несколько дней. Однако накануне визита во дворец с ним случилось чудо - цвет лица вернулся, и он смог подняться. Эйбл ликовал, но Мельмонд тревожился. Он боялся, что юноша станет настаивать на совместном походе во дворец. Учитывая, что тот явился, не дожидаясь ответа, такие опасения были естественны. Поэтому Мельмонд опередил события: — Во дворец я вас не возьму. Ни в коме случае. «……» — Даже если вы физически здоровы, войти сможет только Эйбл — герцог Труйд разрешил именно ему. Выражение лица Виделя оставалось спокойным, несмотря на твёрдый тон Мельмонда. Словно он и не думал вовсе идти. Мельмонд нахмурился, когда тот сказал продолжил: — Хорошо, я понимаю. Что ж, конечно. Должно быть, ему лишь показалось, будто в Виделе на мгновение промелькнуло что-то странное. Мельмонд, ещё больше хмурясь, настаивал: — В любом случае, вам нельзя идти. Даже если вы будете настаивать — вас не пропустят. Видель ненадолго уставился в пустоту, затем неуверенно спросил: — Вы же не рассказали герцогу Труйду о моём сне, верно? — Это... ну... Мельмонд прокашлялся, пытаясь скрыть замешательство. — Я не стал говорить, это всё равно не помогло бы. К тому же, я уже предупредил Эйбла — велел не упоминать, что у дракона во сне были серые глаза. Говорят, у принца они жёлтые. — Я не об этом. — Тогда о чём? — О чёрном зелье. О том, что люди во дворце пили, смеялись и не замечали, как сгорают заживо. Когда Мельмонд не нашёлся с ответом, Видель усмехнулся с разочарованием: — Ладно. Если сегодня спросит — просто скажите ему. — Разве это так важно? Откуда вы вообще знаете, что я ему этого не говорил? — Будь иначе, он просил бы встречи со мной, а не с Эйблом. Мельмонд на мгновение задумчиво посмотрел на Виделя, произносившего эти непонятные слова. На его лице не было ничего особенного, но вновь появилось это странное ощущение. Если вдуматься, он действительно вел себя не как обычно. Обычно столь суровый и резкий, сейчас он говорил удивительно мягко. "Должно быть, это из-за болезни - просто у него нет сил", - заключил Мельмонд и нарочито небрежно продолжил: — После болезни ваши сны участились. Конечно, удивительно, что герцог захотел видеть Эйбла, но вряд ли из-за моего рассказа о сне. В конце концов, он не проявил к этому никакого интереса. — Зато он наверняка заинтересовался тем, что мы отличаемся от Сердца Короля и других фракций Регасов. — ...... — Чему тут удивляться? Это же очевидно. Если они довели принца до состояния, когда к нему невозможно прикоснуться, последствия должны быть соответствующими. Мельмонд вновь нахмурился: — Довели принца? Но Видель, похоже, не собирался отвечать, задав встречный вопрос: — Вы помните, что сказал ваш наставник, отправляя вас во дворец? Прошло уже больше десяти лет, но едва услышав вопрос, Мельмонд невольно услышал в голове голос своего учителя. Именно тогда он узнал, почему тот так охотно отправил его во дворец. — Был у меня один товарищ по обучению. Он отправился во дворец и стал библиотекарем. Ты тоже пойдёшь по его стопам, как и многие до тебя. А когда попадёшь в библиотеку, я хочу, чтобы ты продолжил их дело. На вопрос, что это за дело, наставник ответил: — Записи. Записи, которые постепенно раскрывают, как Сердце Короля калечит короля и манипулирует им. Найди их и заверши. Они хранятся в библиотеке. Однако даже проработав в библиотеке больше десяти лет и перерыв все книги, он не нашёл никаких записей. Разве всё дело не в прекрасных Регасах Сердца Короля пленивших монарха? В конце концов он оставил надежду найти несуществующие записи. Наверняка и его предшественники в библиотеке точно так же отказались от этих поисков. Потому что никаких записей не существовало с самого начала. Казалось, это была всего лишь отговорка для тех, кто цеплялся за призрачные надежды. Если бы записи существовали, он бы их нашёл. Но сам он не обнаружил ровным счётом ничего. — Я помню. Вы говорите о записях про Сердце Короля? Я искал их, но ничего не нашёл. Даже если бы они были, их содержание очевидно. В Сердце Короля нет никаких тайн. Так что... — В конце концов ты найдёшь секреты и заполнишь все пробелы. Голос Виделя звучал слишком мягко, и Мельмонда это скорее раздражало. Его наставник, Видель — почему все они такие закостенелые? В глазах Мельмона они выглядели существами, не способными принять реальность, упрямо цепляющимися за старые представления и в итоге запертыми в собственных иллюзиях. Если в Сердце Короля и есть секрет, то только один. Они просто захватили власть. «Прямо как мой учитель. Мы не можем найти общий язык». Когда Мельмонд покачал головой, Видель усмехнулся и неспешно произнёс: — Знаешь, почему твой наставник взял тебя в ученики? — Ну... потому что я подходил. Именно такой ответ давал наставник. Мельмонд всегда недоумевал: почему его приняли в ученики, если он пренебрегал тренировками и постоянно жаловался? Но на все вопросы мастер лишь твердил одно: "Ты подходишь". Совершенно бессмысленная фраза, но какая разница? Даже если сейчас Видель повторит то же самое. — Верно. Ты подходишь. Когда тебе поручают дело, ты выполняешь его должным образом. — Я же сказал - никаких записей нет. Я не смог их найти. — Но в конце концов ты их найдёшь. Твой учитель видел их. — Он находил их?! - вырвалось у Мельмонда, а Видель лишь улыбнулся.