Регас

Тук-тук. Хруст, скрежет. Звуки еды гулко раздавались в просторном зале. Столовая, которой пользовались лишь высшие дворяне и гости, вмещала длинный стол на десятки персон. Сейчас за ним сидели двое, и лишь один из них ел. Мельмонд мог только смотреть на роскошные блюда перед собой, но не притрагивался к ним. Конечно, не потому, что был тронут таким обращением после пятнадцати лет службы во дворце. Скорее наоборот. Проводивший их священник исчез, оставив их вдвоём, будто насмехаясь. Что ж, раз уж с тобой так обращаются, вы должны быть благодарны и впредь вести себя хорошо — словно говорило это молчаливое указание. Он думал, что его гордость давно исчезла за годы работы во дворце, но, видимо, это было не так. Мельмонд скользнул взглядом по нетронутой пище и поднял глаза. Эйбл, сидевший напротив, уже опустошил все тарелки и теперь пристально смотрел на еду Мельмонда. — Хочешь поесть? — О, нет-нет! Если вы не будете есть, может, отнести учителю? Увидев радостное лицо Эйбла, Мельмонд снова раздражённо сжал губы. Глупый мальчишка. Даже не понимает, что его просто игнорируют. Всё началось с того, что он без раздумий согласился на предложение Труйда. — У тебя вообще есть собственные мысли? — …А? Эйбл аккуратно завернул закуски в платок и удивлённо моргнул. Мельмонд едва сдержал вздох и тихо, но жёстко продолжил: — Предложение Труйда заключалось в том, чтобы ты стал Регасом принца. Ты понимаешь, насколько это опасно? Ни один Регас не продержался рядом с принцем дольше недели. Говорят, принц впервые убил в восемь лет. Некоторые даже подозревают, что у него проблемы с голосовыми связками — он никогда не разговаривает. Да и рассудком он не отличается — отталкивает всех, кто к нему приближается. Как ты справишься с принцем, который не говорит, да ещё и за месяц? Труйд велел ему стать Регасом принца и поставил срок — месяц. Если за это время не будет заметных результатов, Эйбл должен будет отступить. Но продержаться даже месяц — уже сомнительно, не говоря уж о результатах. Мельмонд сдавленно вздохнул. — Если ты потерпишь неудачу, это будет не только твоя проблема. Наша фракция, едва удерживающая позиции при дворе, будет дискредитирована и, возможно, больше никогда не ступит во дворец. Лицо Мельмонда исказилось от беспокойства, но Эйбл лишь мягко улыбнулся. — Но герцог прав. Если наставник хочет предотвратить катастрофу, которую увидел во сне, рядом с принцем должен быть настоящий Регас. И я думаю, учитель будет счастливее всех, если этим Регасом стану я. — Неужели ты всерьёз считаешь себя настоящим Регасом? Хотя понимал, что не должен задавать этот вопрос, Мельмонд не сдержался. Если Эйбл ошибётся, последствия ударят и по нему. Его тихая, размеренная жизнь может рухнуть в одночасье. Понял ли Эйбл, о чём думал Мельмонд, или нет, но он аккуратно завязал узелок на платке с едой и кивнул. — Я верю, что это так. Потому что так решил мой учитель. — ... — У меня всё получится. Не волнуйтесь так. Герцог согласился поддержать всё, что ты пожелаешь. И ещё сказал, что скоро исполнит мою первую просьбу. Мельмонд не нашёл, что возразить, когда Эйбл заявил, что всё в порядке. Но его искренне удивило, когда тот упомянул, что Труйд исполнит его просьбу. Когда герцог спросил: «Чего ты хочешь?» Эйбл ответил: «Разрешите мне войти в Драконий Лес». В тот момент искажённое лицо священника было единственным утешительным зрелищем, но, с другой стороны, Мельмонд опасался, что герцог разгневается. Где находится Драконий Лес? Это место, куда простые люди боялись ступить из-за легенд о проклятии. Священная земля, где спала легенда о драконе и рыцаре — основа дворца. На деле же никто, кто вошёл в лес без разрешения короля, его Регаса или их доверенных лиц, не возвращался, что подтверждало: в той земле есть нечто загадочное. Если Эйбл станет Регасом принца, формально право у него будет. Но какой в этом смысл? Мельмонд не высказал скептических мыслей. Хотя он и не понимал, что задумал Эйбл, было ясно: лес ему нужен. Всё, чему он учился, было связано с ним. Мельмонд попытался настроиться на позитив, но тут услышал неуверенный голос Эйбла. — Эм… А во сколько мне завтра вставать? — Что? — Мельмонд обернулся с недоумением, но Эйбл лишь указал на окно, где садилось солнце. — Я хотел отказаться от ужина, чтобы скорее передать новости наставнику. Но не смог — у священника было такое страшное выражение лица… Тарелка «хотевшего отказаться» от еды парня блестела, будто новенькая. Мельмонд мельком взглянул на пустую посуду и поднялся со стула. Ему не хотелось задерживаться — особенно после внезапного упоминания о служителе церкви. — Ладно, пошли. Эйбл радостно согласился, будто и правда спешил к наставникку. Перед тем как развернуться, он улыбнулся Мельмонду: — Я постараюсь. И не буду вам мешать, честно. Мельмонд тоже усмехнулся: — Ты уже мешаешь. Он указал пальцем на забытый Эйблом свёрток с едой. Из-за затянувшегося ужина они выехали поздно. Эйбл, рвавшийся вперёд, и Мельмонд, беспокоившийся о тёмной дороге, то и дело спорили о маршруте и устали больше обычного. Но вот они наконец добрались. Эйбл тут же спрыгнул с повозки, чтобы сообщить новости наставнику, а Мельмонд занялся лошадьми. И тут его внимание привлекло нечто странное — положение крюка для поводьев у конюшни. Обычно он находился слева, но сейчас явно был смещён. Мельмонд, педантичный до занудства, сразу понял: кто-то трогал крепление. Дома никого не должно было быть — тем более у конюшни. Закончив с лошадьми, он уже собирался уйти, но заметил ещё одну странность: задняя дверь была приоткрыта. Старый дом, и задняя дверь перекошена — чтобы надёжно закрыть её, всегда приходится подталкивать низ ногой. Конечно, Мельмонд никогда не забывал это делать. Но сейчас дверь была небрежно прикрыта, будто её закрывал кто-то другой. Странно, не правда ли? Мельмонд нахмурился и вошёл внутрь. Первой на его пути была кладовая — он приоткрыл дверь на всякий случай, но следов взлома или пропажи вещей не было. Если бы это был вор, он бы всё перевернул вверх дном. Хорошо, что не вор... но всё равно подозрительно. Считая себя излишне мнительным, Мельмонд поспешил дальше. Сегодня и без того хватало забот — некогда было зацикливаться на каждой мелочи. Больше всего его занимал вопрос: как Видель отреагирует на новость о том, что Эйбл станет Регасом принца? Наверное, Эйбл уже вовсю рассказывает ему о дворце... С этой мыслью Мельмонд вошёл в гостиную. И застыл. Эйбл, который должен был сейчас быть в комнате Виделя, сидел в кресле, бессмысленно уставившись в пространство. — Ты что здесь делаешь?! — Мельмонд резко повысил голос. — Беги быстрее к учителю с новостями! Что случилось — тебя выгнали за провинность?! Эйбл медленно повернул голову. Его лицо было бесстрастным, но в этот момент у Мельмонда перехватило дыхание. Возможно, потому, что голос Эйбла звучал так же ровно, как всегда: — Учитель не дышит. Эйбл вырос на приграничных землях, куда регулярно совершали набеги соседние государства. Местные жители, отчаянно цеплявшиеся за эти опасные территории, в случае нападения брались за кирки - их единственное оружие. Смерть стала для Эйбла обыденностью с самых ранних лет. Вместе с матерью он не раз провожал в последний путь соседей - иногда по нескольку раз за месяц. Но когда погибла его собственная семья, не нашлось даже тех, кто мог бы предать их земле. Не состоялось и прощания. А потом - двенадцать лет с Виделем. Годы суровой дисциплины и изнурительных тренировок, которые казались ему тихой гаванью. Теперь же сама мысль о похоронах вызывала лишь... неловкость. — Ты… в порядке? Эйбл поднял голову, оторвавшись от земли, в которую до этого бессмысленно уставился, услышав голос Мельмонда. — Не знаю. Это не укладывалось в голове. Его наставник - там, в сырой земле, под слоем свежевскопанной глины, которая навеки отделяет живых от мёртвых. Всё вокруг казалось нереальным, и лишь одна горькая мысль не давала покоя. Дрожащими пальцами Эйбл вынул из кармана завёрнутое в платок печенье. Мельмонд бросил взгляд на этот свёрток, и в груди что-то болезненно сжалось. — Раз уж пришёл, съешь то, что принёс. Мельмонд отвел влажные глаза в сторону, говоря резковато. Эйбл грязными руками развернул платок и положил печенье в рот. Хруст, хруст. Это было странно. Звук ломающегося во рту печенья был таким громким, но вкуса он не чувствовал. Действительно, еда во дворце такая сладкая… такая вкусная… ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Когда "Сердце Короля" начало захватывать власть, самый великолепный дворец был переименован в Дворец Регасов. Хотя формально он предназначался для Регасов, обученных на стороне, чтобы служить королю, их число, превышавшее двести, ясно указывало — это был обычный королевский гарем. Мужчины в роскошных одеждах, с лицами, покрытыми густым макияжем, походили на прекрасных женщин - настолько ослепительных, что взгляд невольно задерживался на них. Их главной задачей было покорить сердце короля, но, сколько бы виртуозными ни были их речи, как бы сладко ни звучали их обещания - ни одному не удавалось удержать монарший интерес более трех лет. Единственной надеждой для тех, кто не мог дать потомства, была милость короля. И чтобы не прерывать эту линию, семья маркиза Норокса взяла на себя роль поставщиков новых Регасов. Возможно, он сам не осознавал, что проводил во Дворце Регасов больше времени, чем в своих собственных владениях. — Он всего лишь неотесанный деревенщина с нескладной фигурой и дурацким выражением лица. К тому же заикается — вряд ли представляет серьёзную угрозу. Продержится от силы несколько дней, а потом сбежит со слезами. Норокс, едва перешагнувший сорокалетний рубеж, обладал крепким телом, неожиданным для его возраста. Возможно, сказывалась любовь к фехтованию и частые спарринги с рыцарями — ни грамма лишнего жира. Его выносливость впечатляла: он уже несколько раз достиг кульминации, но его возбуждённый член снова оказался во рту Регаса, опустившегося между его ног. Норокс не забывал ласкать тела других Регасов, лежавших по бокам. Хотя формально они принадлежали королю, маркиз считал их своими учениками — и не только в политике. — Труйд дал тому Регасу месяц? — Д-да, но… — Чёрт возьми! Разве ты не понимаешь? Это предупреждение Труйда. Он даёт нам знать: если наши Регасы бесполезны, то и мы тоже. Докладывающий чиновник нахмурился, пробормотав что-то о маловероятности такого исхода, но слова его не долетели до ушей Норокса. Семья Нороксов получила земли и титулы, когда "Сердце Короля" начало укреплять свою власть. Все они были одинаковы — власть и богатство, добытые через Регасов. Если те станут ненужными, кто знает, когда отнимут всё остальное? — Может, устранить его заранее? Услышав этот шёпот, Норокс резко приподнял бёдра, глубже вгоняя свой член в глотку Регаса. Тот дёрнулся от неожиданности, но маркиз уже вцепился в его волосы, лишая возможности отстраниться. Задыхающийся Регас отчаянно бил руками по воздуху, но Норокс не отпускал его, пока тот не проглотил всё до последней капли. — Нет. Оставь всё как есть. Если он ничего не сможет — пусть бежит. А если этот выродок действительно сумеет вернуть принца в нормальное состояние... тогда и разберёмся. Нет, что я говорю — к тому времени это уже будет повод для праздника. Норокс искривил губы в усмешке. — Так что лучше помоги этому ублюдку.