Регас

Новый Регас, Эйбл, обратился к нему. В отличие от других, в его голосе не было и тени страха. Вместо того чтобы говорить издалека, он уселся прямо перед принцем. В маленькой руке ребенка был спрятан осколок стекла. Когда-то кровь стала для принца единственным способом самовыражения. Это был единственный крик, на который он был способен, будучи лишенным дара речи, зрения и реакции на окружающий мир. Когда алая кровь растекалась по полу, люди наконец-то обращали на него внимание. Это повторялось снова и снова, и теперь ребенок инстинктивно искал оружие, чтобы рвать плоть. Только так люди смотрели на него. Неважно, что в их взглядах читался ужас и отвращение. Они всегда смотрели на него именно так, потому что ребенок не знал другого способа выразить себя. И вот на этот раз он с силой вонзил осколок стекла в колено Регаса. Вскоре алая кровь заструилась, наполняя воздух резким металлическим запахом. Поскольку жертва не двигалась, ребенок легко рвал плоть, водя осколком из стороны в сторону. Затем большая рука крепко схватила его запястье. Только тогда ребенок осознал, что этот Регас гораздо крупнее предыдущих. И его реакция тоже была иной. — Ах! Эта кровь! О, Ваше Высочество, вы поранились! Нет, вам нельзя держать такие вещи - это опасно! Эти восклицания относились к принцу. Вопреки испуганному тону, большая рука, держащая детскую ладонь, осторожно извлекла осколок стекла. Затем из кармана он быстро достал старую тряпицу и завернул в нее осколок. — Вам очень больно? Я позову врача... Нет, лучше сам принесу лекарство и быстро обработаю рану. Услышав дрожащий голос, ребенок потянулся другой рукой и вцепился в запястье Эйбла. Ногти, которые уже не раз царапали других, легко вспороли его кожу. Те, кто оказывался на его месте раньше, отшатывались и дрожали. Даже если они сдерживались, страх в их голосах был очевиден. Даже произнося добрые слова, они не могли скрыть ужаса. Но сейчас все было иначе. — О, точно! Цепи! Потерпите еще немного. Я сначала сниму их. Ах, как же тяжело должно было быть, скованному таким образом! Эйбл наклонился ближе и принялся разматывать цепи на руках и ногах ребенка. Принц, не пытаясь убежать, без страха и боли, вонзил ногти в плоть с новой силой. — О нет, здесь уже синяки. И кожа порвана. Одну минуту, Ваше Высочество. Он лишь бормотал слова заботы, в тридцать второй раз реагируя на атаки детских ногтей. Затем большая рука с громким звуком разорвала собственную одежду и нежно обернула тканью лодыжку ребенка. Принц попытался вырвать захваченную ногу и оцарапал ладонь ногтями. Голос Эйбла дрожал. Но это была иная дрожь, нежели та, что слышал ребенок прежде. Она происходила не от страха. Это было нечто совершенно новое, чего принц никогда не слышал раньше. Незнакомое поведение заставило его почувствовать беспокойство. Ребенок, не в силах преодолеть собственное возбуждение, продолжал наносить раны, тяжело дыша. Свежая кровь продолжала течь, усиливая металлический запах. Эйбл же продолжал странно реагировать. Казалось, он совершенно не понимал, как вести себя с принцем. — Простите меня, Ваше Высочество. Мне придется ненадолго прикоснуться к вам. Эйбл просунул руку под мышку ребенка и легко поднял его в воздух. Затем осторожно прижал к своей груди. Принц, повисший на нем, применил последний оставшийся метод. Это было очень просто. Нужно лишь слегка поднять голову. Тогда сквозь пряди волос он мог разглядеть лицо другого человека. Когда они оказывались так близко, люди обычно бурно реагировали и убегали. После этого вокруг снова воцарялась тишина. Это была непоколебимая истина, ставшая его единственным способом взаимодействия с миром. И вот ребенок заглянул в зеленые глаза перед собой. Он ожидал увидеть то, что всегда видел. Страх, отвращение, потрясение. Лишь эти эмоции читались во взглядах, обращенных на него. Принц не знал других. Но в этот раз все было иначе. Зеленые глаза лучились улыбкой. В них светилось тепло, а веки были прищурены, словно от радости. — Ого, мы впервые встретились взглядами! Позвольте снова представиться - я Эйбл, Ваше Высочество. Эшлер потерял дар речи, увидев "бандита", выходящего из покоев. Его лицо, руки, шея - все открытые участки кожи были покрыты кровавыми царапинами. Колени промокли от крови насквозь. Но шокировали не раны. В руках Эйбла был принц - тот самый принц, впившийся ему в шею так, что сочилась кровь. — А, рыцарь еще здесь. Простите, могу я попросить об одолжении? Эшлер не сразу ответил, не веря собственным глазам. При дневном свете принц выглядел как оборванец - спутанные волосы, одежда, почерневшая от застарелых кровяных пятен. И этот бандит обнимал его с такой нежностью, будто держал величайшую драгоценность. Несмотря на то, что принц, хрипя, изо всех сил впивался ногтями ему в шею. — Да, лорд Регас. Что вам угодно? - наконец выдавил Эшлер. — Перво-наперво, не могли бы вы проводить нас к месту для омовения? И пока мы будем мыться, было бы хорошо привести комнату в порядок. Нужно снять все оконные рамы. Также у принца много ран - потребуются лекарства для немедленной обработки. Эшлер кивнул и перевел взгляд на конец коридора. Там толпились слуги, с самого их прихода наблюдавшее украдкой. Встретившись с Эшлером глазами, они вздрогнули и засуетились. Рыцарь жестом приказал одному из них подготовить купальню и обернулся, стараясь говорить как можно спокойнее: — Если проследуете за ними, они проводят вас. Я тем временем приберусь внутри. Оконные рамы тоже будут сняты. Он замолчал, бегло окинув взглядом израненное тело Регаса. — Лекарства подготовлю сразу, так что прошу и вас заняться своими ранами, лорд Регас. Взгляд Эшлера задержался на окровавленной шее. Хоть тот и делал вид, что ему все равно, но крови сочилось уже достаточно, чтобы промокла одежда. Достаточно, чтобы сморщиться, но Регас лишь улыбнулся. — Ха-ха, да пустяки. Это же не то что когда кабан чуть не продырявил меня насквозь. — Ка... кабан? — Ага. А еще когда медведь ударил лапой так, что я взлетел в воздух перед тем как рухнуть на землю - вот это действительно больно было. Эшлер был окончательно ошарашен. Теперь он смотрел на Регаса с неподдельным изумлением, когда тот тихо добавил: — И вы думаете, такой хрупкий малыш, доставит боль этими царапинами? Его голос не был громким, но странным образом заполнил весь коридор. Эшлер молча смотрел на него запавшими глазами и спросил: — Разве ему будет удобно мыться? Он указал на принца, вцепившегося Регасу в шею. Тот взглянул на ребенка и усмехнулся, кривя губы. — Хе-хе, даже лучше - воды сэкономим, помывшись вместе. Ухмыльнувшись, Эшлер впервые улыбнулся в ответ и жестом велел слугам вести их. Эйбл нежно погладил принца по голове своей большой грубой ладонью и повернулся. Следуя за слугами, он по-прежнему прижимал к себе ребенка, впившегося в него ногтями, как самое дорогое сокровище. Вдруг он обернулся к Эшлеру. Тот встретился с его зелеными глазами и невольно вспомнил слова капитана. Особенный. В этом большом неказистом Регасе действительно было что-то особенное. Его глаза излучали тепло. Тепло, от которого становилось спокойно на душе. Грубоватый голос прозвучал в ушах: — Кстати, зовите меня просто Эйбл. — Купается с принцем, говоришь? И даже прибрался в этом логове дьявола — покоях принца? Голос Труйда, задававшего вопрос, звучал с лёгкой усмешкой. Служитель не смог скрыть недовольства и не сразу нашёлся с ответом. — Более того, хотя принц, как обычно, наносил раны, кусался, царапался и буйствовал, Регас ни разу не вскрикнул и только смеялся. — Кхм, видимо, у этого деревенского Регаса довольно толстая кожа. Труйд улыбнулся, заметив, как служитель не смог сдержать презрения. — Верно, вот только не пойму, почему у нас до сих пор не было такого толстокожего Регаса. — Ну, это не моя вина. — Я не обвиняю вас. Если уж искать причину проблемы, следует спросить с кого-то другого. Было ясно без слов, что Труйд имел в виду Норокса. Однако служитель лишь беспомощно отвел глаза, ведь именно Норокс, с которым у него были близкие связи, отвечал за подбор Регасов. В конце концов, он всего лишь выполнял приказы. — Есть ещё что-то, что вы хотели бы указать? Осторожно поинтересовался он, и Трюйд, немного подумав, сменил тему. — Как поживает король в последнее время? — Ничего особенного. Ваше Высочество, пока рядом есть Регас и вино, не создаёт проблем и ведёт себя смирно... — Будь осторожен в выражениях. Служитель мгновенно склонил голову, получив строгий выговор Трюйда. Тот пристально посмотрел на него и продолжил: — Кажется, ты и маркиз Норокс иногда забываете. Мы здесь не благодаря Регасам, а благодаря королю, которым они могут напрямую управлять. Без короля, какой бы выдающийся ни был Регас — он просто мусор. — Я запомню. — Тогда позволь спросить снова: как поживает король? К счастью, служитель был сообразителен. Он быстро понял, что хочет услышать Труйд, и тут же ответил. — Всё в порядке. Новый Регас уже неделю не выходит из королевских покоев. Скоро ему наскучит, и он будет согласен на что угодно в хорошем настроении. Труйд кивнул и перешёл к главному: — Сегодня мы дадим разрешение новому Регасу отправиться в Драконий Лес. — Драконий Лес?! Ваша Светлость, вы серьёзно? Разве это не место, куда могут входить только носители священной крови Регасов, унаследовавшие силу драконов?.. Нет, если с Эйблом и принцем что-то случится там внутри... — Лес защищает носителей силы драконов. Труйд прервал речь слуги и после паузы продолжил: — Так гласит предание королевской семьи о Драконьем Лесе. Даже если все вокруг погибнут, королевская кровь, несущая силу драконов, всегда выйдет из леса живой. Неважно, насколько они юны. — ……Но разве не было случаев гибели? — Ах, да. Король, умерший у Источника Молитв. Труйд криво усмехнулся, вспоминая монарха столетней давности, чья смерть стала легендой. — Видимо, такова была его воля. Лес зачарован. Никто не может отрицать этого. Эта магия существует, чтобы охранять силу драконов. Так что с принцем ничего не случится. — Но что, если Эйбл, Регас, вернётся из леса невредимым? Тогда этого типа признают истинным Регасом принца? — Тогда это будет прекрасно. — Что?! Служитель остолбенел, но Труйд лишь улыбнулся: — Единственный настоящий Регас за всю жизнь короля. Были монархи, так и не нашедшие его. Если принцу повезёт — это благословение. — Но впоследствии... — Это будет хорошо даже в долгосрочной перспективе. Если у принца появится Регас, который запомнится ему, то, как бы безумен он ни был, у нас появится рычаг влияния. Труйд усмехнулся, произнося слово "рычаг", но его взгляд был мрачным. — Но чтобы использовать этот рычаг, нам нужна информация. Если этот Регас действительно сможет войти в Драконий Лес с принцем, если он окажется достоин, мы должны узнать, что он там делает. — Но как... В лес, где можно запросто лишиться жизни, никто не осмелится войти. Видя замешательство слуги, Труйд вернулся к исходной теме: — Раз Его Величество в хорошем настроении, предложите ему прогулку. Никто не может войти в Драконий Лес, но если король лично возьмёт принца за руку — это другое дело. Убедите короля, пусть увидит принца внутри. Разожгите в нём интерес к новому Регасу. Если нет других способов проверить Драконий Лес, нам остаётся только использовать короля. Труйд добавил, кривя губы: — Король, проживший всю свою жизнь впустую, наконец сделает что-то полезное.