Регас

Окрестности леса всегда покрывал густой туман. Даже в самый яркий солнечный день плотная пелена не рассеивалась, скрывая всё дальше нескольких шагов. Из-за этого тумана, окутывавшего весь лес, каждый, кто входил в него, терялся и в конце концов погибал. Его называли Драконьим Лесом, но также знали как Лес Смерти. Входить туда могли лишь король, унаследовавший драконьи способности, и его Регас. Однако нынешний король, как говорили, не любил эти места и никогда в них не появлялся. Поэтому для Эшлера, который до сих пор не видел лес своими глазами, эта история оставалась непроверенной легендой. — Туман? Эйбл, державший принца на руках, недоумевающе моргал. Принц, как всегда, впился зубами в его шею, оставляя на коже раны. Эйбл же, как всегда, лишь крепче прижал его к себе. Эшлер указал на белую пелену, застилавшую всё перед ними, и с любопытством спросил: — Туман такой густой. А что вы будете делать, если что-то случится, пока несёте принца? Но Эйбл не ответил. Он лишь оглядывался по сторонам, бормоча: — Туман? — Разве не очевидно? Этот туман… — Эшлер запнулся. Он умолк и пристально взглянул на Эйбла. — Эйбл. Что вы видите впереди? — Лес. — … — И какой же густой! Деревья просто огромные! Эйбл восхищённо поднял голову и развернулся, чтобы показать лес принцу. — Ваше Высочество, взгляните туда. Лес и правда прекрасен, не так ли? Конечно, принц по-прежнему не поднимал головы, погружённый в свои мысли. Однако Эйбл, не смущаясь, продолжал: — В лесу столько интересного и удивительного, что даже представить нельзя. Там есть разные диковинные растения, можно увидеть занятных насекомых. Даже животных, которых во дворце не встретишь. А ещё плоды, которые можно сорвать прямо сейчас. Я всё вам покажу. Эйбл нежно погладил ладонью затылок принца. Жест казался настолько нежным, что Эшлер не решился прервать его. К счастью, Эйбл первым повернулся к нему. — Я не стану делать ничего опасного. Не уйду далеко. — Понял. Но… Эшлер мельком взглянул на туманную тропу, которую видел только он. — Я подожду здесь. Похоже, в Драконий Лес должны войти лишь принц и господин Эйбл. Хоть его долгом и была охрана принца, Эшлер не собирался рисковать жизнью, отправляясь в Драконий Лес. Капитан стражи ясно дал понять: эти земли не входили в его задание. Эйбл, кажется, на миг удивился, что Эшлер не пойдет с ними, но тут же кивнул. — Да, тогда сегодня я буду сопровождать только принца. В следующий раз, сэр рыцарь, обязательно присоединяйтесь. Хе-хе. Эйбл и правда не слушал его объяснений. Эшлер сдержал порыв что-то сказать улыбающемуся Эйблу и отступил на шаг. Что ж, возможно, так лучше. Что ж, возможно, так и лучше. Этот человек словно не испытывал ни капли страха перед Драконьим Лесом, однако Эшлер не был уверен, вернутся ли они целыми и невредимыми, как он утверждал Эйбл. Не будь Эйбл не Регасом, имеющим право входить в лес, он бы мгновенно потерялся в тумане, стоило ему отпустить руку принца. В таком случае, Эйбл, конечно, погиб бы. Но его жизнь не была главной потерей. Куда страшнее был бы другой исход – принц, оставшийся в одиночестве, мог пострадать. Эшлер до сих пор не верил, что король лично разрешил это. Даже если на приказе стояла королевская подпись, решение наверняка продиктовали приближённые. Неужели им было наплевать на жизнь принца? Или же этот лес, вопреки слухам, действительно зачарован и защитит мальчика? — Я вернусь. Как только Эшлер попрощался и отвёл взгляд, Эйбл уже растворился в тумане. Эшлер уставился на место, где тот только что был, и началось томительное ожидание. С самого рождения лес был игровой площадкой и домом для Эйбла. Каждое утро он просыпался и бежал в лес. Гонялся за братьями, собирал хворост, срывал плоды, ловил мышей — и день пролетал незаметно. Зимой, подобно медведю в спячке, он оказывался заперт в доме, но как только земля оттаивала и появлялись первые почки, возвращался обратно. Эйбл, вечно голодный, рыскал по кустам в поисках сорочьих гнёзд. В отличие от других птиц, сороки строили их на земле, и только их яйца он мог добыть. Однако, несмотря на целый день, проведённый в поисках, где он копошился в кустах с палкой, Эйбл часто возвращался с пустыми руками. Тем не менее, на следующий день он снова просыпался и шёл за яйцами. В гнёздах из сухой травы и перьев лежало около десятка маленьких яиц с чёрными крапинками. Он не мог забрать все. Приходилось брать лишь несколько, чтобы не привлечь внимания. Так сороки не уносили гнездо. Если везло, находил гнездо с восемнадцатью яйцами. В таком случае он собирал больше, и Эйбл, к восьми годам, стал лучшим добытчиком яиц в округе. До самого конца лета он усердно собирал плоды, а осенью приходилось с трудом выискивать жёлуди. Дни, когда светило солнце, были слишком коротки, чтобы исследовать бескрайний лес. Ночью он засыпал, но даже во сне бегал по чащобе. Когда потерявший близких Эйбл покидал родные края, он долго оглядывался, сжимая руку наставника. Его сердцу лес был гораздо дороже сгоревшей деревни. Он был естественной частью его жизни, поэтому он без колебаний последовал за учителем. — С этого момента ты будешь познавать природу. Землю, деревья, зверей. — Лес? Со временем Эйбл понял, что уроки учителя мало отличались от его прежних одиноких блужданий. Он недоумевал, зачем Регасу — особенному человеку — учится таким простым вещам. Даже сейчас, входя в Драконий Лес с принцем, Эйбл не мог не сомневаться. То, чему учил его наставник, казалось слишком обыденным, чтобы укрощать драконов, как это делали Регасы. К тому же Эшлер тоже предупреждал об опасностях леса. Говорил, что не-истинный Регас заблудится и погибнет. Даже будучи уверенным, что он настоящий Регас, Эйбл боялся. Но он шёл вперёд, несмотря на груз страха, из-за боли за принца, копившейся в сердце. Запах крови, не смывавшийся даже после купания. Жестокость, с которой мальчик нападал на зверей, рвал их на части. Лицо, скрытое волосами, — без эмоций, как у куклы. Не смеётся, не плачет, не морщится. Эйбл чувствовал беспокойство за принца. Он посмотрел на ребёнка, прижавшегося к его груди. Уставший мальчик теперь тихо сопел. Ногти и зубы всё ещё впивались в плоть Эйбла, но без прежней силы. Что бы кто ни говорил, для Эйбла принц был просто испуганным, одиноким ребёнком. Он остановился, подняв глаза к громадным деревьям, тянувшимся к небу. Он не знал, сможет ли что-то изменить. Может, через месяц его прогонят из дворца с порицанием и насмешками. Но он хотел держать этого ребенка за руку. Он хотел, чтобы мальчик почувствовал хотя бы немного той тихой радости, которую он чувствовал, беспечно бегая в лесу. Вот и все. Авель прошептал доверчиво прижавшемуся к нему принцу: — Ваше Высочество, слышите этот звук? Похоже, сорока где-то рядом. Болтушка та еще, да и драчунья знатная. Но упрямая она невероятно, знаете? Раз уж вьет гнездо – уже никогда его не покинет. Даже если человек поймает, она все равно вернется к своему гнезду. Не пойти ли нам взглянуть на эту глупую птаху? ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Когда небо окрасилось в красный, Эшлер нашел ответ на вопрос, который занимал его весь день. Тук-тук. В тумане появился Эйбл, державший принца в объятиях так же, как утром. — Сэр рыцарь! Вы всё же остались здесь. Ха-ха, я так и знал, поэтому принес подарок. Он ускорил шаг, обрадованный. Эшлер не покидал своего места, опасаясь за принца, но не подал вида. Вместо этого он быстро осмотрел принца. Тот всё так же впивался зубами в шею Эйбла, а ногтями — в его кожу, как утром. Но рука принца была запачкана. Это явно была засохшая кровь. Эшлер шагнул ближе и холодно произнес: — Что случилось с принцем? — Что? Эйбл растерянно моргнул и попятился. Он протянул Эшлеру ветку с распустившимся белым цветком, но тот лишь сильнее вперился в него взглядом. — Я спрашиваю: что случилось с принцем?! — М-мы ходили смотреть на сороку. — Сороку? Принц из-за нее поранился? Эшлер шагнул ближе и протянул руку, чтобы забрать принца. — Немедленно передайте мне принца. Я обработаю его раны. Однако смущенный Эйбл и не думал отпускать мальчика. Когда Эшлер попытался силой взять принца, тот быстро отступил назад. — Лорд Регас! — Нет! Принц не ранен. — Тогда чья это кровь? Эйбл наконец опустил взгляд на руку принца. Была запачкана не только рука, но и рукав почернел от крови. Принц молчал, не реагируя на происходящее. Эшлер взглянул на принца. Принц казался таким же, как утром, но что-то явно переменилось. На его лице и шее Эйбла были новые царапины, явно показывавшие, как яростно мальчик вел себя в лесу. Тем не менее, Эйбл говорил спокойным голосом: — Это кровь сороки. На лице Эйбла появилась смущенная улыбка, когда он объяснял: — Мы пошли посмотреть на сорочье гнездо. К счастью, я нашел гнездо в невысоком дупле на дереве и полез вверх. Но вдруг, ну... Дальше слушать, казалось, не было нужды. Принц, должно быть, убил птицу. Но его брови не нахмурились, как раньше. Вместо этого первым в голову пришел вопрос, как он ее поймал. — Птицу... Принц поймал? Услышав вопрос, Эйбл воскликнул, словно ждал этого: — О, да! Это невероятно! Но принц не ловил ее, сорока сама не улетела, она замерла перед принцем и не двигалась! Не двигалась? У Эшлера возник новый вопрос, но Эйбл был слишком занят, восхищаясь принцем: — Принц, это поразительно! Теперь вы можете стать гением охоты! Ха-ха-ха! Отныне вам не грозит смерть от голода! Эшлер разрывался между тем, чтобы обнажить меч, восприняв это как оскорбление королевской семьи, и тем, чтобы сдержаться из-за похвалы Эйбла. Хвалить кого-то, говоря, что он не умрет с голоду, когда тот может стать королем. Эшлер был ошеломлен, а Эйбл продолжил теплым голосом: — Поэтому, Ваше Высочество. Как насчет того, чтобы в следующий раз подружиться с животными, а не убивать их? Новые звери могу напугать вас, но я буду рядом. Однако принц никак не реагировал. Однако Эйбла это не разочаровывало. Вместо этого он с сияющим лицом протянул цветущую ветку Эшлеру. — Я нашел большое озеро, когда искал воробья. А рядом все еще цвели магнолии. Эшлер спросил, не принимая ветку сразу: — Зачем вы отдаете ее мне? — Из благодарности. — За что? — попытался спросить Эшлер, но Эйбл опередил его, и его глаза светились теплотой и весельем. — Вы ждали здесь весь день.