Регас

Труйд тщательно изучал доклады, поступавшие каждый день на протяжении недели. Хотя содержание их было схожим, в каждом имелись незначительные отличия. Какую именно птицу они видели, сколько яиц унесли из гнезда, какие фрукты сорвали с деревьев, как искали следы возле звериных экскрементов, как умудрились поймать гусеницу и положить ее в подарок в то самое гнездо, из которого унесли яйца, и тому подобное. Прочтя всё с большим вниманием, Труйд спустя некоторое время поднял голову. Словно дожидаясь этого, придворный служитель открыл рот. - В настоящее время Регас, пользующийся милостью Его Величества, получил дозволение. Его Величество гарантировал, что лично войдет в Драконий Лес. Однако Его Величество не жалует Драконий Лес, поэтому кажется маловероятным, что он пойдет туда дважды. Более того, сам Регас Его Величества также страшится входа в лес, поэтому лорд Норокс согласился разобраться с этим. Тот юнец тоже хорошо знает, что ему надлежит сделать, так что нет проблем с подтверждением, правдив ли доклад Эйбла или нет. Труйд читал доклады, но был погружен в раздумья и не поднимал глаз. - Разумеется, разве нет? Эйбл вынужден докладывать, ибо условие этой работы – подробно описывать содеянное за день, но обо всем правду он сказать не может. К тому же, взгляните на это жалкое содержание. Ха-ха, кто поверит, что он ходил аж в Драконий Лес лишь для того, чтобы кормить птиц червяками? Голос служителя был полон насмешки. Труйд первым получал доклады и проверял их содержание. Каждый из них был совершенно бесполезен. - Тогда что, по-вашему, Эйбл делал в Драконьем Лесу? В ответ на равнодушный вопрос Труйда придворный служитель ответил так, будто только этого и ждал. - Он не делал ровным счетом ничего. Он просто хотел дать всем знать, что входил в Драконий Лес вместе с принцем. Чтобы они считали его необыкновенным человеком. Он хотел заявлять, будто ходил в место, куда никто другой не посмеет ступить, и что всегда возвращался невредимым вместе с принцем. Так что не имело значения, что он делал внутри, лишь бы держался за принца и не потерялся в тумане. Труйд слегка кивнул, соглашаясь с этой мыслью. При виде такой реакции уверенность расплылась по лицу слуги. - Прошла неделя с тех пор, как они вошли в Драконий Лес, а в принце никаких перемен. Совершенно ясно, что он ни на что не способен. - Или же он намеренно совершает все эти действия. Труйд взглянул на придворного, отодвигая доклад в сторону. - Перемены в принце не имеют значения. Пока что отложите визит Его Величества в Драконий Лес. Мы не можем упустить эту возможность. Как вы и сказали, стоит Эйблу упустить принца, тот останется один, и единственный, кто сможет его спасти – король. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Тук, тук, тук. Усердно копая землю веткой, Эйбл не забывал объяснять принцу: - Видите эту тенистую, сырую землю? Здесь хорошо искать звериные следы. Осенью, когда листья лежат пластом, их трудно разглядеть, но на летних рассветах, пока солнце не встало, следы еще видны. Утренняя роса делает землю влажной. Вот эти следы – от сонь. Позже научу ваас различать следы. Чем быстрее зверь, тем меньше у него пальцев. Поэтому олень с раздвоенными копытами – самый быстрый. Его рука, копавшая землю, замерла на миг, словно от усталости. Даже для такого крепкого человека, как Эйбл, целую неделю носить на себе принца было нелегко. Более того, раны, наносимые принцем в течение дня, к вечеру воспалялись до такой степени, что кожа обвисала лохмотьями. На шее и плечах вскакивали гнойники, а почерневшая, мертвая, словно кора засохшего дерева, кожа натягивалась. Даже обрабатывая раны каждую ночь, он все равно страдал от боли, и лицо Эйбла осунулось. Тем не менее, он по-прежнему не разжимал рук, державших принца. Он по-прежнему стоял на коленях, прижимая принца к себе и копая землю одной рукой. От этого дыхание его стало прерывистым, а сердце забилось чаще. На плече свежая рана, оставленная зубами принца, сочилась кровью, стекавшей по шее. Рана была слишком болезненной, чтобы не обращать на неё внимание, но Эйбл снова двинул отдохнувшей рукой и продолжил копать. Люди за спиной оскорбляли Эйбла, называя дураком. Некоторые даже говорили, что он умрет из-за принца, и насмехались над ним. Прошла неделя, но принц не изменился, и все думали, что Эйбл первым устанет и сбежит. Благополучное возвращение Эйбла из Драконьего Леса в первый день перестал быть удивительным событием и превратился скорее в предмет насмешек. Его называли жалким человеком, который, истерзанный до мяса, цеплялся за принца и терпит страдания в лесу целыми днями. Лишь один Эйбл не опускал руки из-за того, что состояние принца не улучшалось. - Так что, поймать быстрых зверей непросто. К счастью, таких созданий, как полёвки, можно ловить, выкапывая ловушки и маскируя их ветками и опавшими листьями. Ах да, конечно, просто выкопать ямку – недостаточно. Полёвки – существа, которые роют землю и делают норы, поэтому, даже угодив в ловушку, они могут прорыть ход и сбежать. Так что же делать? Интересно? Хе-хе, сейчас научу. Эйбл, оживляясь от собственных объяснений, повысил голос. - Главное – вот этот мох. Помните, я собирал его там раньше? Он поднял отложенный в сторону мох и уложил его глубоко в выкопанную яму. - Как бы хорошо полёвка ни рыла землю, у неё есть привычка прятаться в безопасное место при любой угрозе. А любимое место – как раз под этим мхом. Вот если положить мох в угол ловушки, пойманная полёвка спрячется под него. Потом, когда вернешься позже и приподнимешь мох, если под ним затаилась полёвка – дело сделано! Останется только схватить! Полёвки очень вкусны в жареном виде! Грудь Эйбла сотрясалась от смеха при мысли о полёвках, и от этого тело принца тоже качнулось. Конечно, принц не поднял головы, но Эйбл с энтузиазмом продолжал рассказывать о полёвках. Всему этому его научил наставник. Да и не только этому. Когда плоды ночного дерева начинают созревать, он шёл в лес и собирал их, чтобы выжать масло. В детстве и позже в юности, случалось, что он не успевал собрать столько же, сколько конкурирующие с ним белки. Но даже в таком случае, если усердно собирать, выжимать масло и хранить его, можно целый год, до нового урожая, использовать его для разных блюд. Когда комок масла кладут на раскаленную сковороду, по лесу разносится аппетитный аромат, и начинается пир, не уступающий королевской трапезе. Лес всегда щедр. Когда изредка под старым деревом находишь зеленый сетчатый гриб, чувствуешь себя благословленным в этот день. Его наставник, страстный любитель грибов, всякий раз, когда во время прогулок с Эйблом по лесу замечал следы кабаньей рытвины, оживлялся: глаза его загорались, и он пристально начинал высматривать по сторонам. Ведь кабаны с их острым нюхом — прирожденные искатели подземных трюфелей. Именно выслеживая их, Эйбл и стал мастером охоты на кабанов. Конечно, наставник не уставал повторять, что все это – часть тренировки. - Я не для того велел тебе гоняться за кабанами, чтобы есть трюфели. Понимаешь? Он выглядел так, словно сходил с ума от желания съесть трюфели. Тем не менее, Эйбл смеялся и рисковал жизнью, гоняясь за кабанами для своего наставника. - Мой наставник был особенно искусен в ловле полёвок. Даже если я находил следы, в зависимости от места, где ставил ловушку, мне могло вовсе не повезти. Но мой учитель никогда не ошибался. Хе-хе, я ведь любил полёвок, знаешь ли. Ел их, когда был маленьким… Эйбл замолчал, его руки, дорабатывавшие ловушку, остановились. После долгого путешествия с наставником, по прибытии на место назначения он несколько дней не мог заснуть. В пути он всегда уставал от напряженной ходьбы и спал крепко, прижавшись к наставнику. Однако теперь, когда у них появился новый дом и больше не было ни голода, ни страха, что каждую ночь ворвутся чужаки с ножами, юный Эйбл не мог сомкнуть глаз. Впервые в жизни у него была своя комната. После нескольких бессонных и изнурительных дней наставник молча готовил и каждое утро, откуда бы ни приходил, он приносил жареных полёвок. За все путешествие Эйбл упомянул о полёвках лишь однажды, и он не был уверен, запомнил ли это наставник. Еда, приготовленная наставником, отличалась по вкусу от той, что готовила мать, но странным образом в ту ночь Эйбл спал необычайно крепко. Наставник всегда был грубоват, не умел говорить ласково, твердил, что все – ради тренировки, и заставлял страдать, но в памяти всплывала его непробиваемая доброта. - Мой наставник терпеть не мог полёвок, но позже я узнал, что ловил он их специально – из-за меня. Я даже не знал, что люди здесь не едят полёвок. Но… он ловил их без лишних слов. Эйбл, уставившийся в пустоту, говорил всё тише. - В детстве я не знал тяжелых зимних болезней, но однажды весной меня свалил сильный жар. Болел живот, горело тело, меня рвало без конца. Наставник ухаживал за мной не оставляя на минуту. Даже я, ребенок, чувствовал – могу умереть. От страха я плакал и плакал, пока не уснул, а проснувшись утром… Ха-ха, рядом стояла миска, полная мышиной похлебки. Их было так много. Словно наловили целую ораву и положили только для меня. Эйбл разинул рот от удивления, но тут появился наставник и отругал его с бесстрастным лицом: если хочешь есть – вставай, говорил он, терпи боль, если сможешь всё это съесть, быстро поправишься. Эйбл кивнул сквозь жаркую дремоту. Он закрыл глаза, думая, что надо поскорее встать и съесть всё, как велел учитель. - Потому что хотелось есть… Я и вправду наутро поднялся. Ха-ха, и наелся досыта, пока живот не лопнул… Голос Эйбла, уставшегося в пустоту, стихал. Тук. Тук. Тук. В какой-то момент из глаз Эйбла непрерывным потоком потекли слезы. Звука плача не было, но горькие слезы струились по щекам и падали на землю. Прошёл месяц с тех пор, как не стало наставника. Всё это время он держался. Даже когда наставник ушёл, он не проронил ни слезинки, но сейчас сдержать слёзы было невозможно, будто плотина прорвалась. Он только сейчас осознал, что больше никогда не увидит его. Не услышит его ворчливых упрёков, не увидит его морщинистых рук, вечно переворачивавших кухню вверх дном под девизом «я лучший повар». Он стал настоящим Регасом, о чем мечтал, вошел в Драконий Лес – но радости не было. Эйбл опустил голову, опершись на землю рукой, которая только что мастерила ловушки. Из его рта вырвался тихий всхлип, но по сравнению с потоком слез звук был совсем незначительным. Плечи его дрожали, движение горла, сглатывающего рыдания, выдавало нарастающую боль. От этого ослабела рука, державшая принца, но Эйбл не заметил. Слёзы исказили его лицо до неузнаваемости, и он даже не почувствовал, как принц пошевелился в его объятиях. Принц поднял голову с плеча Эйбла, вынул когти, впившиеся в его тело, и медленно слез с его колен. Принц уже стоял на земле, но Эйбл всё ещё не поднимал головы, ибо горючие слёзы текли непрерывным потоком. Пока принц, спустившись на землю, молча смотрел на Эйбла снизу вверх, небо леса, прикрытое листвой, постепенно заливалось багрянцем, словно намекая, что пора возвращаться. ⊹˚ . ♡· .˚✦︎⋆｡˚ Эшлер первым заметил неладное. Эйбл, появившийся чуть раньше обычного, по-прежнему держал принца, но выражение его лица было странным. Он выглядел опустошённым, глаза заплыли. Эшлер мгновенно понял – тот плакал. Однако из-за того, что он заметил в следующий момент, слова застряли у него в горле. Эйбл поздоровался слабым голосом и смущённо поморщился, будто только что о чём-то вспомнив. - Ах, простите. Я не принёс сегодня гостинца. Хе-хе, зато нашёл гриб, завтра принесу. - …… Вместо ответа на приветствие Эшлер уставился на Эйбла суровым взглядом. Тот вздрогнул и отступил, пробормотав: - Грибы ведь вкусные… Твёрдый тон заставил Эйбла тут же опустить голову и осмотреть принца – он опасался, не запачкана ли одежда принца кровью, как в прошлый раз. Однако сегодня они не встретили животных, и крови на принце не было. Обнаружив отсутствие пятен, Эйбл облегчённо улыбнулся и вытер рукой грудь. - Сегодня никто не погиб, ничего такого. - Я не об этом. Эшлер указал на принца взглядом, говорившим: «Неужели ты не видишь?» - Разве принц больше не кусает лорда Регаса? Хорошо, конечно, но… Он оборвал фразу и вновь взглянул на принца, непривычное поведение которого казалась ещё страннее. И лишь тогда Эйбл тоже опустил голову с недоумённым видом и осознал ситуацию. Принц просто тихо прильнул к нему, не царапая и не кусая его тело. Он явно не спал. Эшлер усомнился, не дурак ли перед ним, глядя, как изумление на лице Эйбла медленно сменяется шоком. - Сегодня… вам не нужна немедленная обработка ран. Тогда сначала пройдём к архивариусу, он ждёт… - А-а-а-а-а-а-а!!!!! Оглушённый внезапным воплем Эйбла, Эшлер резко схватился за меч. Он мгновенно окинул взглядом окрестности, ожидая нападения, но увидел лишь солдат позади себя. - Что происходит?! - Э-э, о нет! Принц меня не кусает! Почему, принц?! Этот Эйбл не умрёт от пары капель крови! У меня кожа толстая! Я не настолько слаб, чтобы свалиться от таких царапин! Недостаёт чего-то, вот что! Я в порядке, так что кусайте, кусайте сильнее! Дурак. Эшлер резко развернулся, с трудом сдерживая порыв снова выхватить меч. Поэтому он не увидел, как губы принца дрогнули. Губы ребёнка, прильнувшего к груди Эйбла, едва заметно изогнулись.