Регас

— Это невозможно, Ваше Величество. Труйд шагнул вперёд и прямо посмотрел на короля. — Его Высочество — член королевской семьи. Он единственный наследник престола. За пределами дворца опасно. Он не может оставаться в месте, где нет гарантий безопасности. — А разве дворец безопасен? Когда Труйд в ответ на насмешливый тон короля произнёс: «Да?» — раздался смех. — Неужели дворец — действительно безопасное место, если даже священный лес, веками закрытый для посторонних, может в мгновение ока сгореть дотла? «……» Труйд закусил нижнюю губу, не находя ответа. Представители Сердца Короля переглянулись в растерянности. Раньше король никогда не ставил под сомнение их действия. Если бы он выражал несогласие, то не смог бы получить нужное лекарство. Но на этот раз всё было иначе. — Хоть моя корона и бутафорская, но исчезновение Драконьего Леса и части королевского дворца без моего ведома — крайне неприятная вещь. Вместо дальнейших слов он повернулся к молчаливым слугам и твёрдо приказал… — Отправить принца в глухое место, где нет людей. Пусть его сопровождают лишь один рыцарь и одна служанка, и позаботьтесь, чтобы он не мог получить помощь от кого бы то ни было. Рыцарь, который не сумел предотвратить предательство принца, отправится в изгнание вместе с ним — в искупление своей вины. Вы поняли? Принцу ни шага во дворец, пока я не прощу его. Король отдал приказ, но ключевые фигуры, обладавшие реальной властью, обсуждали этот вопрос часами. При необходимости они могли просто лишить короля лекарства и ждать, пока он сдастся, но ситуация осложнилась из-за открытого упоминания Драконьего Леса. Любой разгневался бы, узнав, что лес подожгли без его ведома. Потому даже Сердце Короля не могло просто так отвергнуть идею изгнания принца. Казалось, король ведёт переговоры: мол, если принц исчезнет с его глаз, он простит уничтожение леса. Такой стороны короля они ещё не видели. — Теперь, когда принц стал послушной марионеткой, можно отправить его в ссылку. В конце концов, он ослеп — даже когда вырастет, ничего не сможет предпринять. Все, кроме Труйда, согласно закивали в ответ на чьё-то высказывание. Вскоре Норокс выступил в поддержку: — Верно. Сейчас главное — угодить капризам короля. Можно временно сослать принца, успокоить его величество, а потом, когда страсти улягутся, тихо вернуть наследника. Да и в глуши, если поставить охрану, никакой опасности быть не должно, верно? Затем, будто спохватившись, добавил: — К счастью, есть подходящая девушка, которая сможет сопровождать принца. Та самая, что уже подмешала яд в пищу Эйбла и считает принца исчадием ада. Так что можно не беспокоиться, она будет исправно поить его чёрным зельем. Хотя Норокс предложил подходящую кандидатуру, Труйд по-прежнему молча хмурился, не высказывая своего мнения. — Но, кажется, господин Труйд против… Норокс взглядом подтолкнул его к ответу. Труйд наконец обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. — Нам не следует выпускать принца из поля зрения. Я считаю, он должен остаться во дворце. — Но его величество этого не желает. Разве мы можем перечить? — Со временем король смирится. — Однако за это время нас успеют назвать поджигателями Драконьего Леса. Какая бы власть у нас ни была, обвинение в осквернении святыни нам ни к чему. Норокс настойчиво возражал, всё больше распаляясь. — Сейчас нам нужен король, который нас поддерживает. Нам нужна убедительная легитимность. Когда герцог Труйд решил сжечь лес, мы не могли предвидеть последствий. Хотя все согласились поджечь лес, теперь, когда ситуация вышла из-под контроля, остальные смотрели на Труйда с укором — ровно как Норокс. Труйд понял, что почва уходит из-под ног, и лицо его искривилось в гримасе. На этот раз ему пришлось молча наблюдать, как остальные предпочитают следовать воле короля. Однако причина его дурного настроения крылась не в этом. Его грызло чувство, будто что-то идёт не так. Всё складывалось слишком гладко — и от этого было такое ощущение, будто они несутся в пропасть*. [ В оригинале «падать с обрыва». Идиома «падать с обрыва» часто используется в переносном смысле для описания внезапного и резкого упадка. В контексте предложения она предполагает, что, несмотря на то, что все кажется нормальным или идет так, как и ожидалось, есть скрытое чувство надвигающейся катастрофы или провала, похожее на внезапное и неожиданное падение с обрыва. Это передает чувство беспокойства или предчувствия относительно ситуации, даже если нет никаких явных признаков неприятностей.] Возможно, всё дело было во внезапном сборе придворных и указе об изгнании принца? Сегодня они не подмешали лекарства в королевскую пищу — словно в наказание от Сердца Короля. Однако король лишь усмехался, хотя его руки и ноги уже дрожали от ломки. — Ваше Величество. Регас, стройный, как девушка, стоявший рядом, удивлённо окликнул его. Но король не мог перестать смеяться, будто находил происходящее забавным. Принца отправляли в далёкую ссылку, как он и хотел. Но из-за этого ему предстояло несколько дней мучиться без лекарства. Тем не менее, король просто не мог остановить этот странный смех. Когда он потребовал изгнания и упомянул Драконий Лес, он запомнил их ошеломлённые лица. Сквозь приступы смеха ему вспомнился тот, кто вызвал в нём эту реакцию. Вернее, вспомнилось то, что он сказал. Всего одна незначительная фраза. — Ваше Величество. Тот разговор об Источнике Молитвы был просто попыткой досадить. Он хотел вывести из равновесия этого невозмутимого Регаса, который так преданно следовал за принцем. Он намекнул, будто в ничем не примечательном Источнике кроется великая тайна. В конце концов, он надеялся, что Регас впадёт в отчаяние, тщетно пытаясь её разгадать. Ведь этот Регас оставался спокоен, даже зная, что умрёт. Он нёс чушь о том, что «принц силён». Однако когда король уже собирался уйти, тот окликнул его. Король обернулся в предвкушении. «Какую тайну хранит Источник Молитвы? Не могли бы вы рассказать подробнее?» Он ожидал, что его будут умолять и просить. Но тот, кто был перед ним, лишь смотрел на него тёплыми зелёными глазами и произнёс: «Жизнь Вашего Величества ещё не окончена». Король застыл на месте. Он не мог оторвать взгляд от этого неприглядного, но улыбающегося лица. До сих пор он не понимал, почему эти слова так потрясли его. Возможно, потому что они противоречили всей его реальности. Его жизнь закончилась очень давно. Жизнь короля с бутафорской короной, проведённая в одурманенном лекарствами забытьи — вот и вся его судьба. Но оказывается, она «ещё не окончена». Сначала короля охватила ярость от этих слов наивного глупца, но вскоре что-то изменилось. — Говорят, Регас принца умер. Собственный Регас короля, докладывавший об этом со смешком, добавил, что забавнее всего — тот сбежал в лес и умер, обнимая принца. Прямо у Источника Молитв. Глупый мальчишка действительно погиб зря, точно, как и задумывал король. Но смеяться ему почему-то не хотелось. Это больше не казалось забавным. В ту ночь, странное дело — даже приняв лекарство, он ощущал необычайную ясность в голове. Будто на миг к нему вернулось прежнее «я», и всё вокруг стало видеться невероятно чётко. Отослав Регаса и оставшись один, король внезапно подумал: «А может, стоит попробовать немного пожить?» ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Эшлеру казалось, что это место напоминает Драконий Лес. Хотя все леса, состоящие из деревьев, на первый взгляд похожи, но здесь было что-то ещё — смутное, почти неуловимое ощущение. Небольшой замок, куда сослали принца, представлял собой не более чем полуразрушенный дом с привидениями. Кроме него самого, одного рыцаря и служанки, присматривающей за принцем, рядом с наследником никто не мог находиться. Поэтому солдаты расположились на постах вокруг замка, соблюдая определённую дистанцию. Охрана была строгой, и вторжение извне казалось невозможным, но проблема заключалась в самом принце. Принце, который даже не позволял сменить повязки, чтобы обработать раны. С пожелтевшими бинтами, всё ещё обмотанными вокруг головы, он сидел, словно кукла, даже на новом месте. В первую же ночь Эшлер опустился перед ним на колени, умоляя: — Позвольте мне обработать ваши раны. И снова не будет ответа, — подумал он, но неожиданно принц пошевелился. Медленно подняв руку, он начал неуверенно развязывать узел повязки. Эшлер вздрогнул и тут же вскочил, чтобы помочь. — Ваше Высочество, позвольте мне... — Отныне... Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз слышал его голос? Эшлер застыл, поражённый, и не мог пошевелиться. Принц продолжал медленно разматывать бинты. Его голос звучал тихо, но чётко: — Если ты расскажешь... Один виток, второй. Плотно обмотанная повязка спадала, как белая змея. — Хотя бы слово... Эшлер, словно заворожённый, смотрел на освобождённые от бинтов глаза принца. Никаких ран — лишь гладкие, сомкнутые веки. — То... Веки медленно приподнялись, открыв зрачки. Самые обычные глаза. Даже не жёлтые. Самые заурядные серые глаза. Эшлер резко вдохнул, и в этот момент раздался леденящий душу голос - трудно было поверить, что он принадлежал ребёнку: — Я разорву тебя на куски. Серые глаза в мгновение ока преобразились, став острыми, как клинок, будто подчиняясь воле принца. Точь-в-точь как прежде — глаза змеи. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Это был приятный сон. Эйбл увидел дворец невредимым. Мельмонд счастливо улыбался, держа за руку беременную жену и своего сына Роя. Эшлер в сверкающих доспехах величественно скакал на коне, командуя отрядом солдат. Где-то в столице Серена, став владелицей крупной лавки, с утра до вечера принимала покупателей. Все выглядели счастливыми. Пейзажи мелькали, как ветер, и вдруг — горящий флигель дворца. Но даже среди пламени некоторые смеялись, употребив чёрное зелье. Кто они? Почему всё ещё горят? Тревожное чувство сменилось облегчением, когда взгляд упал на того, кто наблюдал за пожаром. Высокий мужчина, чьи черты нельзя было разглядеть, был явно принцем. Слава богу, принц в порядке. Более того — принц крепко держал за руку того, кто стоял рядом. Он смотрел на него так, будто перед ним самое величайшее в мире сокровище. Хотя лицо стройного блондина тоже не было видно, Эйбл почувствовал радость. Видишь? Всё будет хорошо. Наверное, это его последний сон. Он думал, что такой глубокий сон закончится смертью. Но странным образом сознание не угасало. Неужели попал в ад? В замешательстве он медленно открыл глаза. Яркий свет ударил по глазам. И он... всё ещё был жив. Что?..