Регас

С самого утра усадьбу окутала скорбь. Единственный сын хозяина дома сегодня утром перестал дышать. Ему было всего двадцать лет, и даже после того, как его сердце остановилось, родители еще долго не могли смириться с потерей. Никто не решался их остановить. Они обнимали его холодеющее тело, причитали, что не могут просто так с этим смириться, и лишь когда хозяйка уже готова была упасть в обморок, дворецкий, дрожащим голосом, сквозь слезы обратился к ним: — Пожалуйста… перестаньте держать молодого господина… Хоть… хоть вы и не отпускаете его… он уже не вернётся… Дворецкий вдруг замолчал, и хозяин подумал, что тот просто не может говорить от горя. — Я… я тоже… Но хоть немного ещё… хоть немного побыть рядом… — хозяин всхлипнул, но тут же нахмурился. — Что с тобой? Только теперь он заметил, что лицо дворецкого исказилось от ужаса. Но когда хозяин спросил его, тот даже не моргнул — его широко раскрытые глаза были прикованы не к нему, а к его сыну. Хозяин медленно обернулся — и остолбенел. — Что за… Он встретился взглядом с парой зелёных глаз. Тот, кто лежал на кровати, приподнял голову и моргнул. — …… — …… — Я… — А-А-А-А-А-А-А!!!!!!! Хозяин в ужасе отпрянул. Его сын был жив! Он был жив! Хозяин сам видел, как его сердце остановилось, как тело остыло… но теперь сын смотрел на него с недоумённым выражением лица. Не может быть! Может, ему показалось? Сколько бы он ни протирал глаза, перед ним по-прежнему был его сын. А его жена, удостоверившись в этом, уже беззвучно падала в обморок. — Ты… ты… Как вообще… — хозяин наконец выдавил из себя дрожащим голосом. Но сын лишь переспросил: — Простите, а вы кто? И хозяин рухнул без сознания следом за супругой. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Всё это было странно. Его называли «молодым господином». Более того… — Нет! Молодой господин только что умер и вернулся к жизни… Ах, нет, ваше здоровье ещё слабо, вам нельзя так резко двигаться! Дворецкий и несколько слуг преградили дверь. Однако Эйбл торопился. — Прошу вас, пропустите меня. Умоляю. — Гхх! Молодой господин… он… он извиняется! Тук. Один из слуг рухнул в обморок от потрясения. Эйбл не мог не изумляться, наблюдая, как люди падают без чувств из-за него. Ему нужно было срочно попасть к принцу, но что вообще происходит? Когда он открыл глаза, незнакомые люди называли его «молодым господином» и твердили, что он слаб здоровьем. А между тем, в мире не было человека крепче него. В отчаянии Эйбл обратился к дворецкому, который, в отличие от остальных, ещё держался. — Пожалуйста, пропустите меня. Мне нужно во дворец. Я должен увидеть принца. Однако дворецкий отвел взгляд и задумался, слегка отступив назад. — М-молодой господин… прошу, не смотрите на меня так. Едва выговорил он, прикрывая лицо руками. — Молодой господин, снаружи опасно. И уж тем более во дворце… До столицы полдня пути. Да и… какого принца? В нашем королевстве нет принца. — Ч-что?! Он умер?! Эйбл в ужасе схватил дворецкого за руку. Тот, не в силах выдержать его взгляд, простонал и, покраснев, пробормотал: — Нет… его просто… не существует. Его Величество не имеет спутников. — О чём вы говорите? Принц есть. Ему уже восемь лет, и… и… Эйбл запнулся, ещё больше запутавшись. Он оглядел остальных, но стоило кому-то встретиться с ним глазами, как люди краснели и тут же отворачивались. В отчаянии он повторил: — Пожалуйста… отпустите меня. Я должен увидеть принца. Если не во дворце, то хотя бы в столице… Мне нужно срочно встретиться с Мельмондом! — Ладно. Пропустите его. Все взгляды устремились на подошедшего хозяина, услышав его неожиданные слова. Он только что очнулся и, шатаясь, собственными глазами убедился, что его сын и вправду вернулся. Он едва держался на ногах, с трудом опираясь на окружающих. — Ты хочешь в столицу? Правда?! Я отправлю тебя куда угодно! Ты восстал из мёртвых — как я могу отказать?! — С-спасибо вам… Эйбл склонил голову в благодарности, и хозяин, не выдержав, снова рухнул в обморок. На этот раз — от переполнявших его чувств. Сын поблагодарил его! Теперь он мог умереть без сожалений. Однако во взглядах остальных, наблюдавших за хозяином, читались лишь тревога и изумление. Именно хозяин с хозяйкой и разбаловали ребёнка, всегда потакая ему и оправдывая любые капризы его слабым здоровьем. Пусть даже вернувшийся молодой господин казался немного другим, сам хозяин не изменился ни на йоту. Дворецкий, знавший это лучше всех, лишь тяжело вздохнул. — Ах, молодой господин… Карету подготовлю немедля. **** Найти дом Мельмонда в столице не составило труда. Эйбл отлично помнил дорогу — ведь гостил здесь всего два месяца назад. Поэтому ещё до заката он уже стоял у нужного порога. Всё это время он не думал ни о чём, кроме принца. Почему все вокруг вдруг стали такими высокими? Ведь раньше мало кто превосходил его ростом… Почему люди краснеют, едва взглянув на него? И отчего его голос звучал так странно? Но разум Эйбла был занят лишь мыслями о принце, поэтому все странности он попросту игнорировал. Нервно постучав в дверь дома Мельмонда, он закричал: — Мельмонд! Мельмонд! Тук-тук-тук. Скрипнув, дверь открылась. Однако на пороге стоял не Мельмонд, а мальчик лет десяти. Увидев Эйбла, ребёнок тоже покраснел, но обезумевший от волнения юноша даже не обратил на это внимания. — Это ведь дом господина Мельмонда? — Да, именно так. Мальчик скрестил руки на груди и ответил, всё ещё избегая смотреть прямо, но его лицо пылало румянцем, когда он поднимал взгляд на Эйбла. — Тогда скажите, где господин Мельмонд? Мне нужно с ним поговорить. — Отец ушёл в клинику, но скоро вернётся. — Отец? Мельмонд твой отец...? Только сейчас Эйбл разглядел знакомые черты в лице мальчика. Но этого не может быть! Неужели... — Тебя случайно не Роем зовут? Мальчик кивнул и, увидев, как Эйбл остолбенел от шока, торопливо добавил: — Я сейчас же приведу отца! *** — Да скажите же вы мне, ну? Как вы это делаете? Хотя бы намёк на состав? А? — доктор умоляюще сжимал руки, но Мельмонд лишь фыркнул, пересчитывая монеты. — Неужто правда? Весь город с ума сходит из-за вашего снадобья! Я ведь первым его у вас приобрёл, так что… — Ох, не годится выведывать чужие коммерческие тайны, — Мельмонд встал, холодно отстраняя доктора, который пытался уцепиться за его рукав. — Вернусь недели через две, тогда и поговорим. — Две недели? Да вы что! Это же лекарство разойдётся за день! Доктор продолжал ныть, но вдруг дверь клиники распахнулась. — Отец! — Рой? Что случилось? — Мельмонд удивлённо поднял брови, увидев запыхавшегося сына. Но мальчик, не объясняя, схватил его за руку и потащил за собой: — Быстрее, нам нужно домой! Скорее! — Да что такое? — Домой, домой! — Ну и что там? — Там фея пришла!!! Мельмонд смотрел на сына в полном недоумении. «Какое значение имеет, насколько хорошо продаётся моё лекарство, если мой собственный ребёнок за полдня превратился в идиота?» Под настойчивые возгласы сына о появившейся фее, Мельмонд поспешил домой. Ему хотелось схватить мальчишку и тут же влить в него какое-нибудь снадобье, но, к сожалению, лекарства от душевных болезней он ещё не изобрёл. — Это фея! Настоящая! Очень, очень красивая! «Чёрт побери, может, дать ему слабительное?» — в отчаянии размышлял Мельмонд, подходя к дому. И тут он увидел её. Самую настоящую фею. Но её облик словно сошёл со страниц сказки. Разве в мире бывают настолько прекрасные создания? Мельмонд застыл с открытым ртом, даже не замечая, как по его подбородку стекает слюна. — К-кто вы? — спросил он, пытаясь понять, кто же перед ним. Облегчение от того, что сын не сошёл с ума, длилось недолго. Фея схватила его за руку и воскликнула: — Мельмонд, это же я! Эйбл! В этот день Мельмонд испытал шок во второй раз. «Что за чёрт, неужели в городе распространилась какая-то эпидемия безумия, о которой я не знал?» С тех пор, как он покинул дворец, прошло немало времени, но до недавних пор к нему всё ещё наведывались люди, посланные «Сердцем Короля». Особенно активно они докучали ему в первые годы после восшествия принца на престол шесть лет назад. Они пытались выведать сведения об Эйбле, но он, естественно, игнорировал их. Однако были и те, кто не имел отношения к «Сердцу Короля». Слухи о том, что Регасы «Сердца Короля» больше не пользуются вниманием монарха, распространились довольно быстро. И по какой-то причине поползли разговоры, будто принц не может забыть того самого Регаса, с которым познакомился в детстве. Более того, ходили слухи, что внешность у него была… скажем так, не выдающаяся. Всё это было правдой, но Мельмонда раздражало, сколько людей пытались использовать эту информацию, чтобы приблизиться к королю. Среди них попадались и откровенно перегибающие палку. Например, те, кто объявлял себя реинкарнацией Эйбла. Прямо как эта психически неустойчивая, но очень, очень красивая «фея» перед ним. И что хуже всего — она была настойчива. — Мне нечего вам сказать. Уходите, — Мельмонд, краснея, но твёрдо, высвободил свою руку. Он отвел взгляд и попытался скрыться в доме, но «фея» снова схватила его. — И-ик! Мельмонд, ну что с тобой? Это же я — Эйбл! Тот самый, что усердно карабкался по скалам под руководством учителя Виделя! Каким бы прекрасным ни была эта «фея», Мельмонд не мог сдержать гневного взгляда. Больше всего он ненавидел, когда кто-то использовал имена умерших. Он сжал кулаки, его голос стал низким и опасным: — Послушайте меня внимательно. Не знаю, кто вы, но имя Эйбла лучше не упоминать. Возможно, вы сказали это бездумно… — Что? О ком вы? Я же Эйбл! Это правда! — перебил его «фея», широко раскрыв глаза. — Разве вы меня не узнаёте? Это вы сначала пришли к нам, чтобы услышать о снах наставника, а на следующий день мы уже гоняли вас по всему лесу! Правда, в тот день, когда я впервые попал во дворец, наставник заболел и умер… Мельмонд побледнел. Эти детали знали только двое людей в мире — он и сам Эйбл. Его пальцы непроизвольно сжали рукоять ножа за поясом. — Ах да, ещё печенье! — вдруг оживился «Эйбл». — Я принёс его из дворца для учителя, но в итоге съел у его могилы. Кстати, могилу-то я сам выкопал за домом… Он доверчиво указал куда-то в сторону сада, не замечая, как глаза Мельмонда стали холодными, как лёд. — Тогда ваша жена была в отъезде, поэтому на похоронах присутствовали только мы с вами… — ОТКУДА ВЫ ЭТО ЗНАЕТЕ?! — Мельмонд внезапно рявкнул, заставив «Эйбла» вздрогнуть. Тот растерянно моргнул: — Что… что вы имеете в виду? — Печенье у могилы… Это знали только я и Эйбл, — Мельмонд сделал шаг вперёд, его тень накрыла «фею». — КАК ВЫ УЗНАЛИ ОБ ЭТОМ? «Эйбл» беспомощно заморгал, затем тихо пробормотал: — Потому что я и есть Эйбл… — Хватит шутить! — Мельмонд в ярости схватил его за воротник. — Мне не до ваших дурацких игр! — М-Мельмонд, я не шучу! — «Эйбл» затрясся, его голос дрожал. — Это правда я! Вы… вы сердитесь? Вас наказали за то, что помогли мне сбежать из дворца? Странно, я же специально связал вас, чтобы вас не обвинили… Он виновато потупился, затем вдруг оживился: — Ой! А вы нашли ту карту к Источнику Молитв, которую я для вас нарисовал? Мельмонд почувствовал, как земля уходит из-под ног. Эти слова окончательно доконали его. Карту, нарисованную кровью на куске рубахи, он сжёг в ту же ночь, никому не показывая. Внезапно «Эйбл» ахнул и отпрянул, с ужасом глядя на Мельмонда сверху вниз: — Божечки… Мельмонд, вы ведь раньше были намного ниже меня! Когда вы так вымахали?! — …… Тук. Мельмонд отступил на шаг. Даже зная столько подробностей об Эйбле, он не верил этому «фею». Но сейчас всё было иначе. Та самая знакомая глуповатость! Этот абсурд настиг его внезапно — ничего подобного он не испытывал с тех самых пор, вот уже двенадцать лет как. А если добавить к этому этот раздражающе-искренний смех… — Хехе, что вы ели, чтобы так вырасти? Тук. Шок, будто кто-то ударил его молотком по голове, распространился по всему телу. — Вы… вы… Неужели правда Эй… Эйбл? — Да! Ахаха — наконец-то вы узнали меня! Я и есть Эйбл. Ох, когда вы так грозно на меня посмотрели, я аж испугался. Мало того, что я очнулся в каком-то странном поместье, где все называют меня «молодым господином», так ещё и… — …… — Но, Мельмонд, это же странно. Я точно помню, как в последний раз закрыл глаза в лесу с принцем. Как я оказался в незнакомом доме за пределами дворца? — …… — Мельмонд, вы в порядке? Вы выглядите бледным. — Это вам стоит так говорить. Эйбл энергично кивнул, а Мельмонд тихо спросил: — Вы… смотрели в зеркало? — Зеркало? Как и ожидалось, из уст Эйбла вырвалось презрительное замечание. Мельмонд подозвал сына, который подглядывал из-за угла. — Рой… Принеси зеркало. Однако мальчику не пришлось бежать. Дворецкий, последовавший за Эйблом, словно ждал этого момента, тут же выступил вперёд. Он всё это время тревожно наблюдал издалека и теперь поспешил: — Зеркало! Если нужно зеркало — вот оно! Мельмонд с недоумением посмотрел на дворецкого, неожиданно вмешавшегося в разговор, но на лице слуги читалось лишь облегчение. — Наконец-то, молодой господин, вы спросили о зеркале! Вот оно — то самое, с которым вы не расставались ни на мгновение! Дворецкий, дрожа от волнения, протянул Эйблу большое зеркало и поспешно отступил. Эйбл припомнил, как тот уже не раз настойчиво спрашивал: «Не желаете ли взглянуть в зеркало?» «Что же там могло быть такого, что он так настаивал?» — мелькнуло у него в голове. Неосознанно он поднял зеркало. …… Тишина. Мельмонд осторожно нарушил её, наблюдая, как «фея» Эйбл превратился в каменную статую, увидев своё отражение. — Эйбл… это правда вы… да? Тук. Не успев договорить, хрупкое, словно у феи, тело Эйбла рухнуло на землю. Мельмонд бросился к нему, но дворецкий опередил его — с ловкостью, говорящей о привычке к подобному, он подхватил Эйбла, достал из кармана маленький флакон и влил содержимое ему в рот, не проронив ни капли. Закончив процедуру, он тут же обрушил на Мельмонда поток возмущения: — Что вы такое сказали молодому господину?! У него слабое сердце — малейший испуг может привести к обмороку! — Я… ничего особенного не говорил… — попытался оправдаться Мельмонд, но его робкие слова потонули в рыданиях дворецкого. — Молодой господин! Очнитесь! Смотрите — ваше любимое зеркало! Чувства Мельмонда были невероятно сложны. После множества вопросов и подтверждений он с неохотой принял предположение, что прекрасный «фей» перед ним — возможно, и вправду переродившийся Эйбл.