Регас

Вспышка. Когда Эйбл открыл глаза, перед ним возник знакомый потолок кареты. В поле зрения появился хмурый Мельмонд. Судя по покачиванию экипажа, кучер, похоже, подгонял лошадей. Эйбл улыбнулся, вспоминая момент перед тем, как потерял сознание. — Видел? Целый час продержался! Мельмонд равнодушно парировал его хвастовство. — А очнулся всего за день. Глаза Эйбла расширились от потрясения. — Ха, ха-ха-ха… Завтра просто пройдусь пешком, и всё наладится. — Завтра мы сядем на корабль. — Тогда вплавь… — Ты не умеешь плавать. — … — … — Хочешь змеиной настойки? — … Да. — Это опасно! —  предостерёг дворецкий. Мельмонд нахмурился, ведь он привёз это драгоценную настойку именно на такой случай, а Эйбл лишь удивлённо моргнул. — Если я выпью, то снова отключусь? Неожиданно дворецкий покачал головой, будто иного объяснения и не требовалось. — Проблема как раз в том, что не отключитесь! Какая чушь. Мельмонд полагал, что благодаря своей редкой змеиной настойке он весьма неплох даже в свои годи и позволял себе иногда пропустить рюмочку. — Пей. Выпьешь — и тогда вторая… кхм, силы прибавятся. Эйбл с решительным видом кивнул и залпом опрокинул стаканчик. Однако уже через мгновение Мельмонд корил себя за то, что не послушался дворецкого. Это было опасно! Слишком опасно, даже для него! — Х-хаа, так жарко… Хе-хе. Раскрасневшиеся щёки, влажные глаза, вспотевший лоб и белая грудь, проглядывающая сквозь расстёгнутый воротник. «Боже! Это… это ж-опасно!» Мельмонд резко развернулся, сжимая бешено колотившееся сердце. Пьяная фея была до безумия пленительна. Вцепившись в деревянную стойку кареты, он пытался унять дрожь, но глаза вопреки воле снова и снова возвращались к нему. А там Эйбл звал его томным, сладким голосом, словно сирена, зачаровывающая моряков. — Хаа… Мельмонд, разве не жарко, а? «Чёрт!» В конце концов Мельмонд не выдержал и с криком выскочил наружу. Сколько он ни твердил себе, что у него есть жена и ребёнок, белокурый чарующий фей уже успел завладеть его сердцем. Едва он захлопнул дверь, как дворецкий, ожидавший снаружи, похлопал его по плечу с видом человека, который всё предвидел. — Если нужно, могу столкнуть вас в реку. В его глазах светилась не искренность, а безумие. Осознав, что жизнь в опасности, Мельмонд тут же пришёл в себя. Этот день он кое-как пережил, но, увы, на следующий его ждало новое испытание. Эйбл продемонстрировал поразительную выносливость и сумел пройти больше двух часов без обморока. Больше всех изумился дворецкий. Его юный господин, выходило, от природы был склонен к алкоголю. После того как они сошли с корабля и вновь несколько дней ехали в карете, Мельмонд почувствовал, что пришло время постепенно рассказать важную историю, которую он до сих пор не мог поведать. Если всё пойдёт так и дальше, завтра они уже достигнут лагеря, находящегося под прямым командованием императора. Ему нужно было рассказать эту историю сейчас, пока у них ещё было время, ведь впереди их ждала опасная территория, опустошённая войной, кишащая остатками вражеских отрядов и разбойниками. К счастью, благодаря действию змеиного зелья выносливость Эйбла значительно улучшилась. Хотя обычным людям он всё ещё казался слабым, по сравнению с тем временем, когда он падал в обморок после нескольких шагов, разница была как между днём и ночью. Конечно, это был результат неустанных усилий Мельмонда и дворецкого. — Есть кое-что, что тебе следует знать. Благодаря пропуску, который был у Мельмонда, они смогли пройти строгий патруль солдат и теперь отдыхали в покинутой деревне. Как и в других местах, которые они видели последние несколько дней, большинство здешних домов были полуразрушены и сожжены. Тем не менее, им удалось найти уцелевшее строение с целой крышей и расположиться там, чтобы укрыться от ночной сырости. Пока дворецкий, как обычно, готовил ужин, Мельмонд осторожно завёл разговор с Эйблом. — Прежде всего, ты знаешь, что принц почти объединил континент и взошёл на трон как император, верно? — Да. Он провёл на поле боя шесть лет… Эйбл хотел добавить что-то ещё, но Мельмонд остановил его жестом и продолжил: — Но даже после восшествия на престол принц продолжал оставаться на войне, и потому рядом с ним так и не появилось нового Регаса. Однако в истории не бывало, чтобы у короля не было Регаса, так что все были в замешательстве. Вероятно, они решили, что Его Величество не может забыть кого-то… И тогда к нему отправили Регаса такого типа, какого раньше никогда не существовало. Он выглядит в точности как ты. «……» Мельмонд тихо спросил, не забыв проверить: «С сердцем всё в порядке?» — Не знаю, как они узнали, но скопировали не только твою внешность, но и манеру говорить, смех, даже привычку моргать глазами — всё в точности. В самых крайних случаях… были и такие, кто выдавал себя за тебя, вкладывая в уста твои слова и называя себя твоим перерождением. Лицо Эйбла побледнело. Дав ему достаточно времени, чтобы прийти в себя, Мельмонд подытожил: «Поэтому я хочу, чтобы ты скрыл своё имя, Эйбл. Ты понимаешь?» Эйбл слегка кивнул, показывая, что понял, но в его глазах читалась сложная гамма чувств. Он осознал, что речь не только о сокрытии имени — это было предупреждение не вести себя как он сам. — Значит, я должен скрыть всё, что связано со мной? Когда Эйбл тихо задал этот вопрос, Мельмонд вздохнул и кивнул. — Король ненавидит твоё имя и тех, кто притворяется тобой. Я знаю, ты хочешь увидеть его, но, если действительно хочешь — тебе придётся спрятать себя. Ты уверен, что справишься? Если почувствуешь, что можешь упасть в обморок, прими лекарство заранее. Теперь Мельмонд мог предугадать, когда Эйбл потеряет сознание, просто взглянув на его лицо. Эйбл, казалось, тоже привык к своему телу — он крепко сжимал красный флакон с лекарством, которое нужно было принимать, если сердце начинало бешено колотиться. Все медикаменты он уже получил от дворецкого. — Пока что всё в порядке. Я не против скрыть себя. Но… Эйбл сглотнул и задал трудный вопрос: — Тогда на кого же принц сейчас доверяется и полагается? Должно быть, на Эшлера, да? И на тебя, Мельмонд — он ведь должен доверять тебе, раз ты дал ему противоядие. И на Серену… Он же доверял своему отцу, значит, принц доверял и полагался на всех, верно? Доверял и полагался. Мельмонд подумал, что это очень сложные слова. От Эшлера, служившего ему 12 лет, до Серены, рисковавшей жизнью, чтобы украсть чёрное зелье, и до самого Мельмонда, использовавшего своё тело как опасный испытательный полигон для поиска противоядия. Все они были рядом с принцем с таким чувством, будто один неверный шаг — и сорвутся в пропасть. Но среди них не было никого, кто бы заслужил доверие принца. Однако Мельмонд не чувствовал обиды. Если бы он оказался на месте принца, одного факта, что он ещё жив, было бы достаточно, чтобы сойти с ума. Поэтому для них принц был удивительным существом — казалось, он вообще не способен испытывать эмоции. Более того, в таком состоянии он хладнокровно и методично уничтожал своих врагов. Даже принимая этот чёртов яд. Притаившись, выжидая, пока полностью отрастут его когти, чтобы в один момент разорвать всех в клочья. Может ли вообще существовать тот, кому такое существо сможет доверять и на кого сможет положиться? Если и есть такой человек, то только тот, кто смог приручить принца в детстве. — Он — священное существо, унаследовавшее силу дракона. Он отличается от обычных людей. — Но... — Я понимаю. Ты помнишь лишь юного принца. Но теперь он стал взрослым. Он больше не тот принц, каким ты его знал. Эйбл хотел расспросить подробнее о нынешнем облике принца, но, похоже, на сегодня его силы были на пределе. Он тяжело дышал, а его рука дрожала, когда он поднёс ко рту флакон с лекарством. Пока Эйбл приходил в себя, Мельмонд обратился к дворецкому, стоявшему поодаль: — Дворецкий, не мог бы ты назвать настоящее имя молодого господина? Мельмонд думал, что раз имя «Эйбл» использовать нельзя, то можно взять имя первоначального владельца тела. Эйбл, немного успокоившись, с интересом посмотрел на дворецкого. Тот, помешивая суп у костра, обернулся. Его лицо странным образом светилось торжеством, будто он наконец дождался этого момента. Хотя Мельмонда охватило смутное предчувствие, Эйбл, казалось, ничего не замечал и весело спросил: — Верно. Мне тоже было интересно. Я хотел узнать, какое имя носит этот прекрасный человек. Хе-хе. Дворецкий поднялся с места, выпрямил шею и начал объяснение: — Наш молодой господин сам выбрал себе прекрасное имя, достойное своей не менее прекрасной внешности. — Он сам выбрал себе имя? — нахмурившись, переспросил Мельмонд. Дворецкий энергично кивнул: — Разумеется! Обычные имена лишь запятнали бы красоту нашего молодого господина. Он пожелал себе самое прекрасное имя. А именно… Дворецкий, мастерски подогрев любопытство, с улыбкой раскрыл тайну: — Лилиаретренхлорид. — …Что? — Лилиа Аретрин Хлорид. Было очевидно, что дворецкий не выдумал эти слова на ходу — он повторил их дважды без запинки. Более того, он уже вошёл в режим восхваления своего господина: — Хо-хо, это же настоящее чудо, что наш юный господин, будучи столь… своеобразным, запомнил придуманное имя всего за девять попыток! Благодаря этому растроганный хозяин даже переименовал деревню в своих владениях в «Лилиа Аретрин Хлорид»… На эту деревню явно пало проклятие. Мельмонд мог представить страдания жителей, даже не видя их. Дворецкий, воодушевлённый, продолжил рассказывать истории, связанные с именем, но сейчас важно было решить, как представится Эйбл. — Эйбл, что будем делать? Это имя слишко… — Я буду Лилиа Аретрин Хлорид. Неужели он гений?! Мельмонд был поражён, что тот уже запомнил имя, и спросил: «Почему?» Эйбл почесал затылок: — Это кажется вежливым по отношению к жителям той деревни, которые носят это имя. Это была вежливость, которой никто не желал. На следующее утро, когда Эйбл и его спутники направлялись к месту назначения с тем самым проклятым названием, они наткнулись на группу истекающих кровью раненых. До военного лагеря оставалось ещё некоторое расстояние, но пройти мимо было невозможно — на одежде лежащих виднелась эмблема их союзников. Мельмонд резко остановил карету и выпрыгнул наружу. Один из солдат ещё подавал признаки жизни. Эйбл и дворецкий тут же последовали за ним, приготовив бинты и необходимые лекарства. — Эй, ты в сознании? Мельмонд с серьёзным видом обратился к солдату, который едва приоткрыл глаза. Ситуация была странной. Насколько это было известно Мельмонду, эта территория давно находилась под контролем и не считалась опасной. Именно поэтому он и выбрал такой маршрут. Но откуда тогда раны, будто их внезапно атаковали? Странности на этом не заканчивались. Едва солдат увидел Мельмонда, он судорожно вздохнул и прохрипел: — Э-это… засада… Угх! Его Величество… в опасности… Надо… предупредить… — О чём ты?! Какая засада? Что угрожает Его Величеству? — В-внутри… Солдат, казалось, пытался указать направление, но потерял сознание, едва подняв руку. Мельмонд осознал, насколько всё серьёзно, и резко поднялся на ноги. Нерешительно оглядываясь между каретой и раненым, он колебался. Вызвать подмогу было важно, но и спасти солдата — тоже. Ему нужно было услышать то, что тот не успел договорить. Однако, судя по состоянию раненого, перемещение могло лишь ухудшить его положение. Пока Мельмонд пребывал в нерешительности, Эйбл, стоявший поодаль, быстро подошёл: — Господин Мельмонд, отцепите лошадей от кареты и поспешите за солдатами. Мы с дворецким останемся охранять раненых. Быстрее! — Но что, если появится враг? — Если бы враги планировали вернуться, они не оставили бы тела как улики. Да и вы сами говорили, что эта территория безопасна. Мельмонд закусил губу, будто взвешивая варианты, затем отстегнул лошадей. — Я вернусь с подкреплением незамедлительно! Как только Мельмонд умчался, Эйбл подошёл к солдату и осмотрел раны. Хотя он не особенно в этом разбирался, кровопотеря выглядела угрожающей. К счастью, боец ещё сохранял сознание, чтобы говорить. — Хх… В-воды… — Дворецкий, принесите воды. — О-о… Дворецкий встал, но ответил нерешительно: — Кувшин пуст. Мы скоро доберёмся до пункта назначения, а вокруг полно покинутых деревень с колодцами. Это звучало, как отговорка, но Эйбл спокойно продолжил: — Тогда, пожалуйста, сходите в ближайшую деревню и наберите воды. — Нет, это невозможно! Я не могу оставить молодого господина одного. — Я останусь здесь. Мельмонд скоро вернётся с солдатами, и опасности не будет.