Регас

— Поиски возобновятся на рассвете. Постарайтесь немного отдохнуть, хотя бы чуть-чуть. Эшлер отдал распоряжение обыскать тела на поле боя и ждал возможных новостей. Затем он заметил Мельмонда. Тот нервно шагал перед бараками и, увидев Эшлера, поспешно спросил: — Есть какие-то вести? Когда Эшлер покачал головой, лицо Мельмонда вновь исказилось беспокойством. — *Вздох*… Я переживаю, ведь Эйбл слаб и наверняка где-то без сознания. — …… — Конечно, лучше, если его найдут и помогут, но если этим кем-то окажется Его Величество… Мельмонд оборвал фразу и осторожно спросил: — Его Величество наверняка занесёт меч на любого, кто выдаёт себя за Эйбла, да? — …… — Сэр Эшлер? Когда Мельмонд позвал его, будто что-то было не так, Эшлер наконец заговорил: — Почему ты веришь, что Эйбл переродился? Хотя он задал этот вопрос, в глубине души у него были определённые ожидания. Мельмонд приведёт доказательства, что это действительно Эйбл. Возможно, упомянет что-то, что знали только они вдвоём, или представит другие улики. Но предположение Эшлера не оправдалось. Ответ Мельмонда не имел ничего общего с ожидаемым. — Он чувствовался как Эйбл. Выражение лица Эшлера странно изменилось, и Мельмонд почесал затылок, будто смутившись. — Даже если бы явился незнакомец, которого я никогда не видел, и предъявил доказательства, что он Эйбл, я бы не поверил. Я бы не поверил, даже если бы он рассказал то, что знали только мы вдвоём… но, в общем, это был он. Мельмонд пристально посмотрел на Эшлера. — Я понимаю, что звучу безумно. Но, Эшлер, ты тоже поймёшь, когда встретишь его. Возможно, не разумом, но сердцем ты будешь уверен. Это Эйбл. — …… После мгновения молчания Эшлер усмехнулся и добавил: — Я знал только одного парня, который хихикает, смеётся и несёт чепуху — и это Эйбл. Эшлер едва смог выдавить слабую улыбку в ответ на эти слова. В конце концов, он и сам когда-то попался на удочку того человека. Стоит ли ему поверить хотя бы в крупицу этой тщетной надежды? Пока Эшлер размышлял, один из солдат, осматривавших тела, поспешно подошёл к нему. — Капитан Эшлер, я нашёл кое-что важное. Солдат протянул ему небольшую карту, пояснив, что обнаружил её в подошве сапога одного из убитых. На карте была отметка в месте, которое казалось значимым. Эшлер сжал карту в руке и отдал приказ: — Немедленно найдите того, кто хорошо знает эту местность. Сейчас же! ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ В безветренные дни в лесу особенно хорошо слышны звуки. Лежа на мягком покрывале и прислушавшись всего на мгновение, можно различить множество голосов. Шорох. Движение насекомых. Ещё одно движение насекомых. Вдали прозвучал птичий крик, похожий на свист. Травы, шелестящие под лёгким дуновением ветерка. Он держал его за руку и с самого утра бродил по лесу. Обедали они чаще всего на опушке, примыкающей к лесу. Расстелив покрывало на пологом холмике, он раскладывал корзинку с едой. — Ух ты~ Хлеб сегодня особенно вкусный! Не правда ли, Ваше Высочество? Ах! Вот это попробуйте, это просто объедение! Когда он слышал эти восторженные возгласы за едой, хлеб и вправду казался вкуснее. Даже если он ел неаккуратно, и крошки оставались на его маленьких ручках, он всё равно получал похвалу, если доедал всё до последней крошки. — Ха-ха-ха, как же приятно видеть, что принц хорошо кушает. Нужно есть досыта, чтобы оставались силы на подвиги. В этом лесу нас ещё столько всего ждёт! От одних этих слов сердце начинало биться чаще. Каждый день был наполнен радостью. Рядом с ним даже самые обыденные вещи казались необыкновенными. Даже то, на что он раньше не обращал внимания — жучки, деревья, цветы — всё обретало особый смысл. Однако после еды, когда они садились и начинали беседовать, его неизменно клонило в сон, и веки сами собой слипались. Он изо всех сил старался не закрывать глаза, мечтая продолжить прогулку, но голова предательски клонилась вниз. Даже если он тер кулаками глаза, непреодолимая дремота брала верх. И тогда он укладывал его отдохнуть. — Ваше Высочество, если вы немного поспите, то проснётесь с новыми силами. Так что вздремните чуть-чуть. А потом мы сможем гулять до самого вечера, и будет ещё веселее. Я буду рядом. Вот, возьмите край моей одежды — так вы точно будете знать, что я никуда не ушёл. Послушно сжимая в руке длинный край его плаща, он закрывал глаза. Даже во сне он держался за эту ниточку, связывающую их, и погружался в глубокий, безмятежный сон. А когда просыпался, ум был ясен, а тело — лёгким. И первое, что он слышал, был его голос: — О, Ваше Высочество, вы проснулись как раз вовремя! Посмотрите-ка, я... Его голос постепенно затихал. Это было одно из запечатанных воспоминаний, которые он намеренно держал под замком и избегал вспоминать. Но теперь крепко закрытая дверь приоткрылась, позволив воспоминаниям мягко просочиться в его сон. Караас медленно пробуждался, возвращаясь в реальность. Перед ним стоял красивый юноша с аккуратными светлыми волосами — куда опрятнее, чем вчера. Его лицо сохраняло мальчишеское обаяние: чистая фарфоровая кожа, большие глаза и милая улыбка. Взгляд его был ослепительно ярок. Однако, как бы ни была примечательна его внешность, Карааса это не трогало — за одним исключением. Тёплые зелёные глаза уловили пробуждение Карааса, и юноша встрепенулся. В тот момент, когда их взгляды встретились, он широко улыбнулся. — О, вы проснулись как раз вовремя! Ха-ха~ Смотрите-ка, угадай, что я нашёл там вон! Хотя всё тело ныло от сна на жёсткой земле, физическое состояние Эйбла было не так уж плохо. То ли сказывалось действие мощного лекарства, которое полагалось принимать не чаще двух-трёх раз в год, то ли вчерашняя усталость полностью исчезла — он и сам не был уверен. Да и обморок послужил своеобразным отдыхом. Возможно, именно поэтому, проснувшись на рассвете и размявшись, он чувствовал себя вполне сносно. Более того, неподалёку его ждал неожиданный улов. Эйбл стряхнул с одежды то, что собрал, и показал Караасу. Тот, только что открывший глаза, медленно поднимался. — В мире столько разных грибов растёт! Вот эти, например, выглядят так, но на вкус — лёгкие и ароматные. А ещё смотрите~ Ха-ха, я нашёл утиное гнездо! Можете поверить? Взял два яйца. Вот, посмотрите на это — огромное утиное яйцо. Съешь одно — и сил прибавится... Эйбл хвастался своей добычей, но вдруг замолчал, взглянув на лицо Карааса. Глаза его были столь же пугающими, как вчера, но в них появилось что-то новое. Серые, купающиеся в утреннем свете, они казались почти прозрачными. Возможно, поэтому взгляд выглядел иначе. Однако тяжесть этого неподвижного наблюдения определённо отличалась от вчерашнего. Она была настолько ощутимой, что погасила восторг Эйбла. Ему в голову пришла догадка. — Главнокомандующий, вам нехорошо? Вчера вечером вы внезапно потеряли аппетит и выбросили жареное мясо... Вам плохо, Главнокомандующий? Да, именно так — вчера Караас потерял не только аппетит, но и желание убивать, выбросив зажаренную птицу. А Эйбл подобрал выброшенное мясо и доел всё до последнего кусочка. Он считал, что обилие энергии в нём — это действие зелья из коричневой склянки, но на самом деле причина крылась в той самой птице, которую он до отвала наелся. Однако Эйбл, уверенный, что Караас просто чем-то расстроен, продолжал выражать беспокойство. — Главнокомандующий, если вам хоть немного нехорошо — пожалуйста, скажите. Если вы плохо себя чувствуете, лучше прекратить преследование и вернуться в ваши покои, где у вас есть лекарства. Или... может, вы знаете причину? Виноват был он сам. Но Эйбл, не подозревая об этом, уже в четвёртый раз с самого утра тыкал в него титулом «Главнокомандующий», словно давя на него. Даже спокойным тоном это обращение обладало магическим свойством раздражать сильнее. Однако, в отличие от вчерашнего вечера, в голове Карааса ещё оставались обрывки сна. Они таяли, как лёд под солнцем, но ощущение было по-прежнему ярким. Сухим голосом он спросил Эйбла, сидевшего перед ним: — Кто ты на самом деле? Морг-морг. Эйбл с пустым выражением лица замер на мгновение, затем ответил: — Точнее не знаю... но, кажется, я бездельник-молодой-господин. Он ответил честно, но, увидев ледяное выражение лица собеседника, почувствовал, что ошибся, и сердце его сжалось. Уточнять было нечем — после разговора с Мельмондом о «лже-Эйбле» мысль раскрываться перед приближённым императора казалась особенно опасной. Да и поверит ли он ему вообще? Эйбл на секунду поднял глаза к небу, будто подбирая слова, и наконец заговорил: — Я не плохой человек. Он почесал затылок, понимая, насколько это звучит невпопад. Но лучшее, что он мог сказать. Взгляд его стал серьёзным, когда он спокойно продолжил: — Я просто... хочу помочь Его Величеству. Случайно встретил Главнокомандующего и оказался здесь, но я так рад, что могу хоть чем-то быть полезен. Знаю, моя слабость может вас раздражать, но я всё равно хочу помочь, как смогу. — Почему? — ...Что? Караас холодно повторил вопрос, и Эйбл растерялся. — Почему ты хочешь помочь Его Величеству? — Потому что идёт война. Эйбл ответил, затем тише добавил: — Уверен, он не счастлив. Лицо собеседника стало жестким, но Эйбл не заметил этого, отвернувшись. Его взгляд скользнул по полю, где он только что собирал грибы и нашёл утиное гнездо. — Здесь, кажется, раньше были пашни. Трава быстро разрослась и скрыла следы, но вот там видны остатки канавы, что питала пруд и поле. Люди, наверное, ушли из-за войны. Должно быть, им было грустно бросать свои дома. Особенно тем, кто сражался мечом — они вряд ли рады. Видеть, как гибнут товарищи, самому отнимать жизни, пусть даже у врагов... Его Величество такое не одобрит. — Ты ошибаешься. Резкий голос заставил Эйбла обернуться. Серые глаза смотрели на него без эмоций. Караас равнодушно продолжил, слегка склонив голову — это вошло в привычку: — Его Величество наслаждается войной. —...... — Потому что не чувствует сожалений. — Э-это... — Ты хорошо знаешь Его Величество? —...... — Тогда заткнись. Предупреждение, прозвучавшее так, будто его произнёс сам дух скуки, повисло в воздухе, лишив Эйбла дара речи. Ему нечего было возразить. Если подумать, император, которого знал Эйбл, провёл с ним всего несколько месяцев двенадцать лет назад. Жалкие месяцы из двадцати лет жизни монарха. Так что он действительно не мог утверждать, что знает его. Хотя воспоминания о мальчике, крепко державшем его руку в лесу, были ясны, как вчерашний день. — Простите. Через паузу Эйбл опустил голову, извиняясь. Серые глаза всё так же холодно светились, но он не отвёл взгляд. Вместо этого тихий голос прозвучал вместе с грустной улыбкой: — Понятно. Значит, Его Величество наслаждается войной. Я не знал. Но именно поэтому я хочу помочь её закончить. Потому что когда война окончится — он, возможно, узнает, что есть вещи куда приятнее. Впервые с момента их встречи на лице Карааса появилось выражение. Едва заметно, но уголок его губ дрогнул, приподнявшись в усмешке. Он не мог воспринимать такие глупости всерьёз. — Что может быть приятнее? Каким бы ни был ответ, Караас готов был опровергнуть его. Такого просто не могло существовать. Он ожидал услышать что-то банальное — вроде любви или плотских утех, что принято считать удовольствиями. Но Эйбл, моргнув с растерянным видом, ответил так, будто это было очевидно. И из его уст полился поток неожиданно простых, даже приземлённых вещей, далёких от любых ожиданий: — Просто валяться на траве и кататься по ней. Собирать фрукты и ловить рыбу в лесу. Или тихо сидеть, слушая шелест ветра в листве. Можно быть счастливым и без славы, и без власти. Жить спокойно и свободно. —...... — А... простите. Я отвлёкся. Эйбл снова опустил голову и принялся чистить собранные грибы. Он опасался, что его отчитают за пустые речи. Однако монотонный голос Карааса, который обычно так легко обрывал его, не раздавался, пока Эйбл не закончил возиться с грибами. Немного повернув голову, Эйбл осторожно заговорил, надеясь, что Караас немного смягчился: — Эм-м... —...... — Попробуйте грибы... — Ты хочешь помочь? — А? Да. Как только Эйбл кивнул, Караас сухо бросил: — Докажи это. В Багровом ущелье. Дальнейших объяснений не последовало, но Эйбл не осмелился спрашивать, что именно ему нужно доказать. Раз речь шла о Багровом ущелье, он с облегчением предположил, что они отправятся туда вместе — значит, у него будет ещё возможность помочь принцу. Поспешно окликнув Карааса, уже повернувшегося спиной, он воскликнул: — Главнокомандующий, подождите секунду! Когда Караас обернулся, его глаза на мгновение сузились, но Эйбл, не замечая этого, торопливо протянул то, что держал в руке: — Вот, попробуйте утиное яйцо, оно придаёт сил... Тук. Кончик меча Карааса лёгким движением выбил яйцо из рук Эйбла. Оно упало на землю, белая скорлупа тут же треснула, а содержимое растеклось по траве. «......» Когда растерянный Эйбл поднял взгляд, он увидел, как Караас наклонил голову в привычном жесте. Вздох. Эйбл поспешно спрятал оставшееся яйцо за спину. — Ха-ха... видимо, Главнокомандующему не нравятся утиные яйца... Но Караас медленно поднял меч, и Эйбл мгновенно замолчал, отступив назад. Он отчётливо заметил, как Караас развернулся и опустил клинок. Он привередлив в еде.