Регас

—  Информация. Безразличным тоном Караас говорил кому-то. Эйбл взглянул туда и понял, что на этот раз уничтожены были не все. Один человек остался в живых. Это была цена, которую он заплатил за информацию. Самый молодой из разбойников. Он сидел в оцепенении на тропе, спускавшейся с горы. Но явно был жив. Караас сдержал слово. Эйбл, хватаясь за кружащуюся голову, поднялся на ноги и посмотрел на него. На этот раз Эйбл смутно осознал, почему у него болело в груди. Этот человек напомнил ему восьмилетнего принца, не испытывавшего никаких чувств, когда лишал кого-то жизни. Из-за этого сходства Эйбл медленно улыбнулся. Даже когда взгляд другого стал холоднее, странным образом он ощущал скорее оцепенение, чем страх. — Те, кто ищет милости Его Величества, часто подсылают кого-то, напоминающего Регаса, который был с ним, когда Его Величество ещё был принцем. Кого-то с похожей внешностью, манерой речи и поведением на того, кого звали… Эйбл. Эйблу стало неловко говорить о себе как о другом человеке. Для него это было недавним прошлым — не прошло и двух месяцев, но для всех остальных это уже стало далёким воспоминанием. Принц, должно быть, чувствовал то же самое. И из-за тех, кто хотел использовать это прошлое, оставшиеся воспоминания, вероятно, стали для него отравленными. — Но если хочешь преуспеть, никогда не упоминай его. На самом деле, Его Величество, возможно, испытывает к нему неприязнь. —  … Хотя собеседник молчал, его взгляд казался Эйблу вопрошающим, отчего на его губах появилась неловкая улыбка. Однако он продолжил, и его голос стал тише, почти шёпотом: — Он обещал всегда быть рядом, говорил, что сможет на всё, пока они вместе… а потом безответственно бросил принца одного. В памяти всплыл последний миг у Источника Молитвы, когда он обнимал принца. Улыбка исчезла с лица Эйбла, его глаза уставились в пустоту. — Не имея на то никакого права, он самонадеянно заявил, что принц просто станет сильнее с возрастом — и таким образом переложил ответственность, будто тот справится сам. Да, это было верхом безответственности. Пожертвовать жизнью, руководствуясь лишь своими мечтами, или навешивать пустые обещания на восьмилетнего ребёнка — всё это было безумием. Оставить ему деревянный кулон с драконом и напоследок бросить бессмысленный совет: «Считай, что я с тобой». Какой в этом был толк? Он не мог утешить, когда принцу было одиноко или трудно, не мог помочь в действительности. Так что теперь, после реинкарнации, Эйблу не стоило питать надежд. Неправедно было ожидать, что он сможет предстать перед повзрослевшим принцем, сказать «Я — Эйбл» — и быть встреченным с радостью. На самом деле, Эйбл считал правильным помогать принцу, даже оставаясь в тени. Хотя бы так он мог реально остановить войну. Поэтому он не боялся умереть. На мгновение погрузившись в мысли, Эйбл вдруг осознал, что в ответ — лишь тишина. Он поднял голову и глубоко вдохнул. Серые глаза сверкали, впиваясь в него с яростью. — Ты. Низкий голос звучал холодно, как лёд. — Откуда тебе это известно? Чем дольше длилось молчание, тем страннее — Эйбл не мог отвести взгляд. Казалось, в этих свирепых глазах он должен был увидеть страх, но вместо этого в груди лишь тяжелело. Судя по тому, что он уже успел узнать об этом человеке, тот запросто мог выхватить меч и перерезать ему глотку здесь же. Эйбл виновато опустил глаза и едва слышно пробормотал, затем слабо улыбнулся. — Верно… Я всего лишь чужой человек, но опять разболтался. С его изменившейся внешностью принц всё равно не узнал бы его — а значит, он и вправду был теперь никем. Эйбл глубоко вдохнул и добавил спокойно: — Но, если хочешь преуспеть, лучше не упоминай имя Эйбл. Он провёл с Его Величеством всего два месяца двенадцать лет назад, а после оставил лишь старый деревянный кулон. Так что Его Величество вряд ли помнит… А-ах! Караас внезапно сжал его запястье с такой силой, что Эйбл вскрикнул и сморщился. Но вместо того, чтобы отпустить, тот резко притянул его ближе. Их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга, когда он спросил: — Деревянный кулон? Только тогда Эйбл осознал свою оплошность. Неужели принц… до сих пор хранил тот деревянный кулон? — Дере... деревянный кулон? А-ах! Рука, сжимавшая его запястье, сдавила ещё сильнее — казалось, кости вот-вот треснут от боли. Эйбл скривился, зажмурился и поспешно заговорил: — П-простите! Я оговорился! Стиснув зубы и не открывая глаз, он не услышал ответа. Лишь когда он приподнял веки, железная хватка наконец ослабла. Однако резкий порыв ветра едва не сбил его с ног — он еле удержал равновесие. Караас какое-то время смотрел на него, будто собираясь что-то сказать. Но в конце концов лишь пробормотал одно слово, скорее себе под нос: — Багровое ущелье. Словно решив во что бы то ни стало проверить всё там, он резко развернулся и зашагал прочь. Эйбл, опомнившись, поспешил за ним. Самый младший из разбойников, всё ещё оглушённый произошедшим, беспомощно провожал их взглядом. Лишь когда фигуры окончательно растворились вдали, до него наконец дошло — он чудом остался жив. Но подняться он так и не смог. Казалось, стоит ему пошевелиться — и тот дьявол, что в мгновение истребил кучу людей, вернётся обратно. Так и простоял он на месте, словно каменный, до самых сумерек, пока не наткнулся на проходящий мимо отряд. — Капитан Эшлер, здесь выживший! Чей-то крик — и люди с факелами устремились к самому младшему из разбойников. Тот, всё ещё не оправившийся от шока, дрожал и сжался, когда холодное лезвие меча коснулось его лица. — Говори. Ты видел, кто это сделал? Парень поднял глаза и кивнул. Не смея взглянуть в лицо высокому рыцарю, он прошептал имя дьявола: — Ка-Караас... ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Эйбл уже давно чувствовал, что Караас не в духе. Поскольку двигаться в темноте было невозможно, они развели костёр у дороги и расположились на ночлег. К счастью, среди груды тел Эйбл нашёл мешок с провизией, так что ужин удалось устроить без труда. Но Караас, кажется, и не думал есть. Шурх. Эйбл подвинул в его сторону вяленое мясо и ржаной хлеб. Однако Караас, уставившись в багровое пламя костра, даже не пошевелился. Эйбл забеспокоился ещё сильнее — казалось, настроение его спутника испортилось именно из-за него. Неужели он расстроился, услышав «информацию», которая на поверку оказалась пустяком? Не решаясь заговорить первым, Эйбл нервно ёрзал на месте. Он смертельно хотел есть, но начинать трапезу без Карааса было неловко. Пока он мучился этой дилеммой, его желудок громогласно заявил о себе: — Уррррррррррр! Звук был негромким, но достаточным, чтобы вырвать единственного присутствующего из глубоких раздумий. Караас поднял глаза. — У... у меня просто очень пусто в желудке, — смущённо пробормотал Эйбл, судорожно сжимая собственный живот. Да, «пусто» там было более чем. Он уже приготовился к тому, что Караас немедленно достанет меч, и поспешно опустил голову. Однако вместо звона стали раздались совсем другие звуки. Шмяк. Хрусть. Караас без лишних слов взял кусок хлеба и отломил половину. Когда Эйбл открыл глаза, Караас уже разламывал грубый хлеб и отправлял кусок в рот. Наблюдая за этим, Эйбл на секунду округлил глаза, но вскоре улыбнулся и тоже принялся за еду. Между ними воцарилось молчание — но на этот раз оно было иным. Более спокойным. Прогнав мысли о голоде, Эйбл целиком сосредоточился на еде. Не обращая внимания ни на что вокруг, он торопливо набивал рот хлебом и вяленым мясом. Из-за этого он почти не слышал слов Карааса. Караас смотрел на Эйбла, раздувающего щёки, своим обычным безразличным взглядом и пробормотал: — Я не испытываю к нему неприязни. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Показания выжившего шокировали сами по себе. Под тёмным небом, с измученными лошадьми, когда двигаться дальше не представлялось возможным, поисковый отряд расположился неподалёку от места бойни. Солдаты суетились, обустраивая ночлег и проверяя периметр на наличие уцелевших врагов. Но четверо, допрашивавших разбойника, застыли как статуи. В головах у них крутилась лишь одна мысль: "Неужели этот сумасшедший говорит правду?" — П-погоди... К-Караас... То есть, Его Величество император был с «ф-феем»? — наконец выдавил Мельмонд. Молодой разбойник кивнул: — Да. Самым прекрасным феем. Золотые волосы, большие зелёные глаза, кожа белее снега. А его запястья и лодыжки такие хрупкие, что когда воротник чуть сдвигался... — Хватит, заткнись. Поникнув головой, разбойник замолчал. Но проблема была не в его восторженных описаниях. — Но... Неужели Его Величество и вправду так дорожил этим «феем»?.. — Мельмонд не мог подобрать слов. Разбойник же, не понимая его смущения, бодро продолжил: — Ещё как! Из-за того, что мы чуть приблизились к нему, он тут же перерезал глотки двум моим братьям... всхлип... А потом поймал для феи двух уток! Но странно — сказал, что этого мало. Когда фей попросил пощадить меня, он сразу согласился. И даже нёс его на руках, когда тот потерял силы! Даже услышав это в третий раз, они не могли поверить. И немудрено — каждое слово разбойника звучало как нелепая выдумка. Караас? Тот, кто никогда никому не делал поблажек? Кого-то осторожно нёс на руках? И всё же, по словам этого разбойника, Караас предстал перед ними воплощением нежности. Да что вообще происходит?! Его Величество, безжалостный Кровавый Король, считающий человеческие жизни дешевле муравьиных, не только пощадил кого-то по чьё-то просьбе, но и сам носил этого человека на руках?! По мере этого рассказа в головах слушателей медленно вызревала гипотеза. Та самая, о которой никто, кроме Нанни, даже думать не хотел. А что, если они узнали друг друга?! И тут молодой разбойник подлил масла в огонь: — Но Караас, кажется, был немного недоволен феем. Видимо, фей отдал ему только тело, но не сердце, и Караас... — ЧТО ЗА ЧУШЬ?! — КАКОЕ ЕЩЁ ТЕЛО?! Мельмонд и дворецкий вскочили как ужаленные, крича в унисон. Но ответа разбойника они не услышали — его перекрыл другой звук. — Ухахахахахаха… Смех. Нанни. Этот триумфальный, зловещий хохот окутал троих словно черная магия. Мельмонд побледнел, дворецкий пошатнулся, а Эшлер нахмурил брови. Разбойник, не понимая ситуации, снова съёжился, но остановить Нанни было уже невозможно. — Ухахахаха… Тишина троих и смех одного длились мучительно долго. А его следующие слова предвещали, что этот кошмар продлится всю ночь: — Ухахахаха! Три месячных жалованья! Да ещё и документы на чей-то дом! Укхукхукхукху! Ставки выросли. Тук.