Регас

Громкие шаги, и голос Эйбла звучно разнесся по лесу. — А-ау, Главнокомандующий! И это утро, как обычно, началось с Главнокомандующего. Караас оторвал взгляд от медведя, с которым устроил состязание в гляделки, и повернулся на зов. Эйбл стремительно к нему приближался и казалось, он вот-вот упадёт в обморок от восторга. — Главнокомандующий… хф… хф… взгляните на это! Подбежав к Караасу, он плюхнулся на землю и вытащил из складок своего длинного одеяния то, что принес. Конечно, Караас не проявил ни малейшего интереса, лишь мельком глянув, но Эйбл, несмотря ни на что, гордо расхохотался. — Ухахаха~, вы только представьте, в этом лесу растет гранатовое дерево! Я даже глазам своим не поверил. У нас в стране их почти не встретишь, а здесь из-за теплого климата — пожалуйста! Ха-ха-ха, смотрите, Командир! Настоящий гранат! — …… — Хе-хе-хе, это же гранат! — …… — Хе-хе, настоящий гранат. — …… Только тут Эйбл осознал, что уже почти минуту смеется, как сумасшедший, в полном одиночестве. Хотя, даже если бы он понял это раньше, ничего бы не изменилось. — Ухахаха~, ну конечно, Главнокомандующий, вас гранатом не удивить! Вы и вправду потрясающий! Хоть комплименты и были приятны (вчера таких он не слышал), но получать их из-за какого-то граната — сомнительное удовольствие. Караас холодно, как и всё это утро, посмотрел на плоды, принесенные Эйблом. И из-за чего весь этот шум? И тут его осенило. — Ты собираешься это есть? — Ах! Эйбл вздрогнул, схватился за грудь и скорчился. Его хрупкое сердце колотилось даже от малейшего испуга, и лишь спустя время, успокоившись, он смог открыть рот. — Конечно, есть! Если не есть, то с чего бы я так радовался? Караас мысленно согласился, но внешне сохранял безучастный вид, лишь опустив взгляд на алый плод. Однако этот незначительный жест обрадовал Эйбла, и он, усмехнувшись, легонько ударил гранат о ближайший камень. Когда на кожуре образовалась трещина, он вставил в нее палец и, надавив, расколол плод пополам. С хрустящим звуком наружу высыпались мелкие, плотно прижатые между собой рубиновые зерна. — Можно есть эти маленькие зернышки внутри. Эйбл протянул одну половинку, но реакции не последовало. Улыбнувшись, он положил ее на колено Караасу, а вторую принялся есть сам. — Хе-хе, попробуйте. Сладко и вкусно. Затем, нарочито не глядя на Карааса, Эйбл сосредоточился на еде. Пока он восхищенно причмокивал, Караас взял свою половину, извлек несколько зерен и отправил их в рот. С легким хрустом во рту распространился незнакомый доселе вкус, смешавшийся со сладостью. Это было вкусно! Возможно, из-за утренней жажды сладость ощущалась еще ярче. Краем глаза Караас заметил, что Эйбл жует с закрытыми глазами, явно наслаждаясь. Пока тот не видел, Караас быстренько зачерпнул целую горсть зерен и отправил их в рот. Действительно, очень вкусно. Теперь он понимал, почему Эйбл так разволновался. Сам не заметив как, он тоже увлекся поеданием граната — и тут на его колене внезапно оказалась еще одна половинка. Подняв глаза, он увидел, что Эйбл снова делает вид, будто смотрит в сторону, и ест лишь оставшуюся часть. Если бы их взгляды встретились, Караас, вероятно, отказался бы… но упустить возможность снова попробовать гранат он не мог. Конечно же, только потому, что он был чертовски вкусным. Покорно приняв еще несколько предложенных Эйблом плодов, он наконец закончил. Однако на этом все не завершилось — Эйбл аккуратно завернул оставшиеся два граната в платок. Заметив это, Караас, еще жуя последние зерна, вопросительно посмотрел на него. Эйбл пробормотал что-то, похожее на оправдание: — Это, эм… я кому-то отдам. — Кому? Он спросил не задумываясь, но Эйбл потупил взгляд и покраснел. Затем смущённо рассмеялся. — Хе-хе. Просто... ну, одному человеку. Этим человеком был принц. Раз Главнокомандующий, похоже, впервые пробовал гранат, возможно, и принц ещё не знал его вкуса. Эйбл представил, как тот с наслаждением ест рубиновые зёрна — совсем как Караас — и сердце его радостно сжалось. Даже если не удастся встретиться, он хотел оставить этот маленький подарок. Впрочем, он не стал говорить, что приберёг плоды для императора страны — звучало бы странно. Всё равно Главнокомандующий, кажется, не догадывался кто он такой на самом деле. Пока Эйбл боролся со смущением, Караас перестал жевать и пристально, сквозь суженные веки, посмотрел на него. Его вдруг сковало неприятное чувство. Точно такое же, как вчера, когда кто-то сравнил его с другим, и ему досталась лишь жалкая похвала. Благодаря этому воспоминанию он также понял, кому Эйбл хочет передать гранаты. Конечно же, тому самому — величественному, изящному и чертовски красивому. Стало ещё противнее. Но, не желая думать об этом, Караас резко поднялся и зашагал прочь. Позади послышалась торопливая возня — Эйбл, растерявшись, поспешно собирал вещи и бросился вдогонку. Караас нарочно ускорил шаг. Однако мысли его по-прежнему крутились вокруг одного человека. Наверняка тот был искусен в фехтовании, обладал благородным голосом и чертами, достойными кисти художника. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Хм. Эшлер, поправлявший сбрую перед отправлением, вдруг резко поднял голову и огляделся. Заметив его напряжённое выражение лица, Нанни рядом с ним любопытно спросил: — Что-то не так? Однако Эшлер лишь нервно осмотрелся по сторонам и пробормотал: — Где же он… — Кто? — …Неважно. Он тряхнул головой, решив, что ему показалось, и направился к карете, где возились Мельмонд и дворецкий. Дворецкий, потерявший сознание от шока после пари, с утра выглядел не лучшим образом. Разумеется, и лицо Мельмонда, молившегося всю ночь, тоже было бледным. Возможно, из-за этого он с трудом удерживал даже лёгкий камень, подложенный под колесо кареты. Эшлер даже не успел спросить, всё ли в порядке, как главный виновник их состояния бесстыдно поинтересовался: — Что, плохо себя чувствуете? Оба выглядите так, будто по вам прошлось стадо быков. От неожиданного вопроса Мельмонд и дворецкий резко повернули головы. Ху-у-у! Благодаря «заботе» Нанни их лица моментально покраснели. Казалось, из их полных ярости глаз вот-вот вырвется настоящее пламя. Однако Нанни, чьё состояние за ночь увеличилось вчетверо, был окружён непробиваемой аурой счастья. — Ха-ха-ха! Что, расстроились из-за проигрыша? Как же мелочно! Мельмонд судорожно схватился за кинжал, который носил для самообороны. Дворецкий тоже едва сдержался, чтобы не совершить убийство, но язвительные комментарии Нанни продолжились: — Ну и чего вы хмуритесь из-за какой-то жалкой суммы? Радоваться надо — ведь Его Величество и Эйбл наконец-то признали друг друга! Ха-ха-ха! Как преданный слуга, я безмерно счастлив за удачу, свалившуюся на нашего государя! А-ха-ха-ха! Внезапно дворецкий, не выдержав, выхватил кинжал у Мельмонда и бросился на Нанни. К счастью, на этот раз Мельмонд сам остановил его, в очередной раз спасая Нанни от неминуемой гибели. Если так пойдёт дальше, сумасшествие настигнет скорее дворецкого и Мельмонда, чем Нанни, поэтому Эшлеру не оставалось ничего, кроме как одёрнуть его. — Заткнись, Нанни. Результаты ещё не объявлены. Он спокойно напомнил о суровой реальности, но Нанни лишь рассмеялся в ответ: — Ох, ну что ты, Эшлер? Ведь ты и так получил новые земли, так что можешь не переживать из-за годового жалованья. Хватит корчить недовольную мину и просто смирись с результатами. Цзань! Эшлер выхватил меч. Мельмонд и дворецкий сделали вид, что пытаются его остановить, но на самом деле подтолкнули в сторону Нанни. Тот, наконец осознав серьёзность ситуации, ахнул и отпрянул, избежав очередной смертельной опасности. Эшлер резко сверкнул глазами и предупредил его: — Будь осторожнее со словами. И ещё… Он огляделся и понизил голос: — Не произноси имя Эйбла. К счастью, Нанни быстро понял свою ошибку и вежливо спросил: — Простите, сэр Эшлер. Тогда как мне его называть? — …… Взгляды обоих на мгновение застыли, а затем сами собой обратились к Мельмонду и дворецкому. Сообразительный Нанни тут же задал вопрос, который вертелся у него на языке: — Ах, тогда, наверное, подойдёт… Собственно, как зовут молодого господина… Хлоп! Бац! Всё произошло в мгновение ока. Мельмонд швырнул в Нанни камень, который до этого держал в руке, и тот рухнул на землю, не успев закончить фразу. Однако никто из присутствующих не проявил к нему ни капли сочувствия. Эшлер и дворецкий прекрасно понимали, что доведённый до предела Мельмонд просто не выдержал. Причиной стало это имя. Мельмонд больше не мог слышать это проклятое имя. Особенно из таких наглых уст. Нанни, всё ещё не понимавший ситуации, сжал кулаки и округлил глаза: — Ах, Мельмонд! Неужели ты дошёл до того, что кидаешься камнями, когда у тебя отжали жалкую лачугу! При упоминании "жалкой лачуги" Мельмонд начал лихорадочно озираться в поисках нового камня. Тем временем невозмутимый Нанни быстро обратился к дворецкому: — Пожалуйста, скажите мне имя молодого господина. На этот раз, прежде чем Мельмонд успел вмешаться, дворецкий неожиданно открыл рот: — Хо-хо, Лилиа Аретрин Хлорид! Это действительно звучало как проклятие. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Труйд не спешил появиться, хотя знал, что гость ждал уже довольно долго. Однако никаких жалоб от него не последовало. — Труйд! Дункан предстал в довольно неряшливом виде — рубашка была не до конца застегнута, что наводило на мысли о бурно проведённой ночи. Будучи человеком, превыше всего ценившим приличия, Труйд с интересом окинул его взглядом, прежде чем занять свое место. В этот момент Дункан, до этого меривший комнату шагами, резко опустился напротив и тут же заговорил: — Герцог Труйд, умоляю, помогите мне. Труйд сначала дернул за шнур, чтобы вызвать слугу, а затем неспешно поинтересовался: — Неужели проблема настолько серьёзна? Вы выглядите не лучшим образом. — Ах, ну… Дункан нервно прикусил нижнюю губу и начал торопливо объяснять: — Наглые мародёры осмеливаются покушаться на мой дом и земли! Эти наглецы, должно быть, воодушевились слухами о возвращении Его Величества, ведь прошлой ночью они вломились ко мне и бесстыдно разграбили моё имущество! «Мародёрами» пренебрежительно называли новые, набирающие силу группировки. С точки зрения Сердца Короля, это были поистине ничтожные личности. Когда дверь открылась и вошел посыльный, Дункан замолчал, но его тревожная манера поведения выдавала волнение. Труйд спокойно распорядился, чтобы сведения о противнике доставили немедленно, независимо от срочности дела. Хотя Труйд откровенно игнорировал его, торопящийся Дункан этого не замечал и снова вспыхнул гневом, едва посыльный вышел. — Подумать только – безродные деревенские лорды и выскочки-рыцари осмеливаются приезжать в столицу и кичатся своими деньгами, едва заполучив клочок земли! Мы такого не потерпим! Труйд кивнул в знак согласия, но в уголках его губ играла усмешка. — Но разве не вы просто позволили этим безродным забрать ваши вещи? Разве семейство Дунканов не славилось своей воинской доблестью? — Э-это… Он смущенно отвел взгляд. Конечно, Труйда не смутило его молчание. Он и так знал, что Дункан распустил всех своих солдат из-за финансовых трудностей. Его действительно интересовало лишь то, что можно выжать из него перед тем, как отбросить за ненадобностью. Когда пять семейств Сердца Короля впервые объединились под этим именем, они дали одно обещание. Независимо от социального положения или отведенной роли, все они будут занимать равные позиции. Это должно было предотвратить внутренние конфликты и распри, которые могли возникнуть из-за споров о том, чья роль важнее. Хотя семей было пять, ролей распределили четыре. Первой было поручено создание зелья для контроля над королем. Вторая занималась воспитанием Регасов. Третья хранила информацию, содержащую тайну дракона. А четвёртая управляла храмом дракона. Поскольку управление храмом было довольно прибыльным, но требовало больших усилий, изначально этим занимались два семейства вместе. Семья Дункана была одним из них. Однако управление храмом уже давно было заброшено, а всё внимание уделялось лишь выжиманию денег. С точки зрения Труйда, они действительно стали бесполезны. Какими бы ни были древние договорённости между семьями, он намеревался отбросить их при первой же возможности. Более того, тот факт, что храм обанкротился, несмотря на огромные доходы, был серьёзной проблемой. Одной из причин, по которой Сердце Короля удерживало власть в стране, была народная поддержка, завоёванная через храм. Даже если это были простые люди, их поддержка, представляющая большинство, являлась важной опорой Сердца Короля. Именно поэтому организация просуществовала сотни лет. Однако было очевидно, что общественное мнение изменилось бы, если бы они продолжали выжимать из храма последние средства. Дункана нужно было убрать как можно скорее — не для того, чтобы обуздать императора, а ради самого Сердца Короля. Но кто же должен занять его место? Может быть, один из тех самых мародёров? Труйд произнёс утешительные слова, скрывая свои истинные мысли: — Если они доверяют Его Величеству и воодушевлены, проблема скоро разрешится. Маркиз Норокс гарантировал, что добьётся успеха, что бы ни случилось. Я слышал, он даже подготовил весьма хитрую приманку. — Герцог Труйд тоже так считает? — Нет. Труйд улыбнулся, наблюдая, как опешил его собеседник. — Но это не имеет значения. Даже лучше, если Его Величество вернётся живым. — Даже лучше? — Как вы думаете, почему Его Величество шесть лет скитался за пределами страны? Дункан нахмурился и вспомнил о жестокой натуре Карааса: — Из-за его жажды крови. Однако Труйд покачал головой: — Нет. Из-за страха. — Страха? — Именно. Он видел, как умер его отец, и сам подсел на чёрное зелье — потому он боится нас. Вот почему он там, набирается сил, чтобы схлестнуться с нами. Так что, если он вернётся, это будет нам только на руку. В голосе Труйда прозвучала усмешка. — Это наша территория. Чего нам бояться, когда каждый во дворце под нашим контролем? Если Его Величество явится, мы должны встретить его как подобает. Среди нас найдутся те, кто выяснит, что он ценит, что любит, в чём его слабости — и постепенно поставит на колени, приручая с помощью грамотной дозировки чёрного зелья. Ну а если он всё равно не подчинится... Труйд пожал плечами, словно речь шла о пустяке: — Мы убьём его. Вот и всё.