Регас

Парящий в воздухе камень. Застывшая пыль в неподвижном воздухе. Человек, который должен был быть раздавлен грудой камней высотой в два этажа, спокойно вышагивает целым и невредимым. Одного этого было достаточно, чтобы сознание помутнело, а разум отключился. Потребовалось много времени, чтобы смириться с реальностью, бросающей вызов здравому смыслу.  Но чтобы единственными словами того, кто сам вышел из могилы, оказалось:   —Я истекаю кровью. Казалось, шок уже достиг предела, но нет — оставалось ещё место для потрясения. Вернуться с того света — и всё, что тебя волнует, это капля крови? Головы оцепеневших врагов закружились в вихре непонимания. Всё, что они могли сейчас — это смотреть, как он медленно идёт к ним.  Туп. Туп.  Звук его шагов гулко раздавался, будто доносясь из глубины пещеры. Через мгновение Караас, державший фею, остановился и неспешно окинул их взглядом. Затем тихо спросил:  — Что вы собираетесь делать? Что? Как бы ни парализовал их шок от происходящего, вопрос всё же возник. Взгляды всех разом скользнули по невредимому телу Карааса и остановились на его лбу. Действительно, там была кровь. От царапины не длиннее детского ногтя. Даже рана была неглубокая — кровь уже слегка запеклась вокруг. Даже если великодушно предположить, что он всего лишь поцарапал кожу — разве сейчас не идёт война?  Для тех, кто ежедневно получает ранения в боях, это даже меньше, чем царапина. Но он ведёт себя так, будто ему распороли живот и внутренности вот-вот вывалятся. Враги забыли даже о камнях в воздухе, думая лишь одно: Что за безумец?! И всё же, как король, он нехотя высказался от лица всех:  — Нет, он что, спятил? Разве можно нести такую чушь, если только тебе не прилетело камнем по голове?  Камнем прилетело. Король осознал свою ошибку и тут же признал её.  — …Точно. Должно быть, он сошёл с ума.  Признав факт, он невольно перевёл взгляд на камни, застывшие в воздухе над ущельем. Противник не просто получил удар по голове — он был погребён под грудой обломков. Медленно соображающий мозг наконец связал два факта. Если оживший Караас как-то связан с этими парящими камнями... Неужели...?! В голову пришла нелепая, невозможная догадка. Он знал легенду о том, что род Карааса унаследовал силу дракона. Но это было давно, и все считали, что той мощи больше нет. Но что, если это сделал он? Он выжил под завалом, спокойно несёт бред — с самого начала нужно было заподозрить неладное. Но потрясённый разум осознал это только сейчас. Пусть и с опозданием, реакция была мгновенной. Два чуда, связанные воедино, вызвали одну-единственную эмоцию. Запоздалый ужас накрыл всех. Враги, не отрывая глаз от Карааса, дрожали, ощущая леденящий холод по всему телу. Такого не может быть. Ни один человек не способен на такое. Даже если в нём течёт кровь дракона, откуда у него такая невероятная сила? Однако, сквозь сомнения, они уже знали ответ — кожу холодило предчувствие, а по спине ползли мурашки. Лишь один человек не удивился этой аномалии. Тот самый псих, который, даже не моргнув глазом, возмущается из-за ничтожной царапины. Он и был причиной всего. — Я истекаю кровью.  Хоть это и была та же жалоба, произнесённая без всякой интонации, теперь она звучала холодно, как лёд. Но теперь никто из врагов не думал, что это нелепо. Даже если мир рухнет, этот тип будет ныть о своей царапине, пока не добьёт последних выживших. И теперь не оставалось сомнений — он окончательно спятил.  Караас перевёл взгляд с короля на остальных, застывших, как статуи. Его медленные движения и тишина тянулись мучительно долго. Но для врагов, затаивших дыхание, время словно остановилось. Вид камней в воздухе и выжившего под ними уже поверг их в шок, но то, что они увидели сейчас, превзошло все ожидания. Они не могли оторвать взгляд, словно находились под действием магии. Тела оцепенели, будто невидимые нити сковали конечности. Всё потому, что они посмотрели в глаза этому безумцу, которого считали человеком. В какой-то момент его серые зрачки сузились, как лезвия. Волосы на теле встали дыбом. Змеиный, леденящий взгляд полуприкрытых глаз остановился на короле. — К тому же, он полностью раздавлен. Гх!  Король с трудом втянул воздух, дрожа всем телом. Необъяснимый ужас окутал его, разъедая кости и внутренности. Страх, которого он никогда не знал, сжал его сердце ледяной хваткой. Леденящий холод в крови грозился подкосить ноги, но он не мог упасть. Как лягушка, загипнотизированная змеёй, он понимал: стоит пошевелиться — и его сожрут. Даже падение казалось невозможным. Когда Караас повторил свой вопрос, ситуация не изменилась: — Что вы собираетесь делать?  Слова были простыми, но их смысл не доходил до сознания. Однако, когда Караас медленно наклонил голову и перевёл взгляд в сторону, оцепеневшие враги поняли — нужно заставить свой парализованный разум работать. Позади Карааса камни, замершие в небе над ущельем, снова пришли в движение.  Вид бесчисленных глыб, плывущих в тишине, завораживал. Однако камни не уплывали вдаль. Прежде чем враги осознали это, тёмная тень сомкнулась над их головами, закрыв небо. Казалось, хуже уже быть не может — но в этот момент сзади раздался лёгкий звук.  Тук. Затем — быстрые шаги. Кто-то не выдержал и бросился бежать. Остальные машинально повернули головы на этот звук. Казалось, они наконец осознали, что можно бежать. И застывшие, как изваяния, люди начали понемногу шевелиться. Плечи дёргались, корпус скручивался, дрожащие руки сжимались в кулаки. Некоторые уже делали шаг, готовые броситься вслед за тем, кто успел отбежать на несколько шагов. Но этим всё и ограничилось. Тьма накрыла их раньше, чем они успели сделать хотя бы ещё один шаг вперёд. Тень обрушилась на голову бегущего солдата в мгновение ока. Тудудук! Бум! Трах-тах! Солдаты исчезли, не успев вскрикнуть, в тот же миг сраженные обрушившейся лавиной камней. На месте, где только что были беглецы, внезапно выросла каменная гора высотой с двухэтажный дом. Шок от погребения под грудами камней длился лишь мгновение - ведь почти сразу валуны снова начали подниматься в воздух. В отличие от падения, они взмывали вверх почти бесшумно, легко. Под исчезающей наземной могилой остались жуткие останки. Покрытые бесчисленными камнями тела были буквально разорваны в клочья. От беглецов не осталось ничего, кроме кровавых луж, клочьев одежды и волос. В этот момент раздался голос, заставивший всех вздрогнуть. — Бегите. Добродушная провокация Карааса звучала еще более жестоко из-за последовавших слов: — Так убивать куда интереснее. Бум. Кто-то наконец рухнул на землю, дрожа всем телом. Вскоре послышались и другие звуки падений — словно это была эпидемия. В тени нависшей каменной гряды теперь стоял только король. Остальные, потеряв волю к сопротивлению, трепетали перед грядущим ужасом. Но он, хотя и с трудом, всё ещё держался на ногах. Однако он понимал, насколько жалким выглядит это последнее проявление величия монарха. Он никогда ни перед кем не склонял головы, считая даже свой деспотичный характер движущей силой королевской власти. Именно так он развязал эту войну. И даже в отчаянной ситуации не испытывал сожаления. Однако он понимал, насколько жалким выглядит это последнее проявление величия монарха. Он никогда ни перед кем не склонял головы, считая даже свой деспотичный характер движущей силой королевской власти. Именно так он развязал эту войну. И даже в отчаянной ситуации не испытывал сожаления. Но перед лицом силы, превосходящей человеческое понимание, и величие, и эгоизм оказались беспомощны. Впервые король ощутил подлинную тревогу, подобающую правителю, отвечающему за судьбу целого народа.  Этот человек — само воплощение катастрофы. Бедствие, способное поглотить всё моё королевство. Он может уничтожить всех моих подданных.  От этой мысли по спине пробежал такой холод, что волосы встали дыбом. Всё это было его виной. Он насмехался над прозвищем «Кровавый Король», отвергал переговоры и упрямо гнал страну в войну. Волна запоздалого раскаяния накрыла его. Лишь теперь, в ужасе поражения, он вспомнил о невинных людях, которые погибали из-за его решений. Теперь у него оставалась одна цель — спасти хотя бы часть своего народа. Война, по сути, уже проиграна. Значит, последнее, что он может сделать перед смертью — попытаться смягчить гнев Карааса и уменьшить будущие жертвы. Стиснув зубы, он перебрал в памяти слова Карааса. «Раздавлен». Это разозлило его куда больше, чем упоминание о крови. Кровь казалась лишь раздражающим пустяком, но холодное «раздавлен» скрывало куда более глубокую ярость. Король окинул взглядом освещённое солнцем ущелье — и вспомнил слова посланника: "Регас всегда срабатывает." На камнях у середины ущелья виднелось кровавое пятно. Тело, которое, если подойти ближе, наверняка оказалось бы изувечено так же, как тот беглец. Изначально этот человек был лишь приманкой... но теперь стал семенем катастрофы. Когда король осознал, кого именно потерял Караас, его голос дрогнул: — Э... Эйбл... То, что он оказался в таком состоянии... приносит мне глубочайшее сожаление. Он почувствовал, как его солдаты удивлённо уставились на него. Но, сжав дрожащие руки, король склонил голову перед Караасом: — Если вы разгневаны гибелью дорогого вам человека... я приношу свои извинения. — Ваше Величество! Э-это же... как можно... — раздался растерянный голос одного из приближённых. Даже в отчаянной ситуации — король склоняет голову перед врагом? Но монарх продолжил: — Я признаю своё поражение. Прикажу войскам отступить. И... если потребуется, готов предложить компенсацию. Прошу лишь об одном — пощадите тех, кто не виновен. Как мы можем утолить ваш гнев? Мы не в силах вернуть к жизни погибшего Эйбла, но... БАМ! Лязг! Грохот! Королю не нужно было оборачиваться, чтобы понять источник этого звука. В отличие от предыдущих беглецов, на этот раз раздались крики.  — А-аах!  — С-спасите... ради всего святого...  — Угх!  Крики, полные не столько боли, сколько ужаса, быстро оборвались, но чёрная тень уже накрыла оставшихся солдат. Король, потерявший самообладание, заговорил торопливо:  — П-простите! Насчёт Эйбла...  Тудудук! Бум! Бум! Бум! Под аккомпанемент падающих камней крики повторились. Только теперь король, преодолев страх, поднял глаза на Карааса — и тут же пожалел. Встретившись с холодным, рептильным взглядом, он затрясся всем телом. — П-п-простите! Эйб... Не успел он договорить имя, как раздался новый ужасающий грохот. И тогда король наконец понял, что именно бесит Карааса. Эйбл. Неужели простое упоминание имени "приманки" вызвало такую ярость? Настолько ли тот был для него дорог? И тут его осенило. Он забыл о другом выжившем в ущелье — том, кто сейчас был у Карааса на руках. А что насчёт него? Король лихорадочно взглянул на красавца. Тот был ранен стрелой, но явно не мёртв. Значит, Караас спас именно его? Но если приманка была так важна, почему он не спас его? Ошеломлённый, король уставился на Карааса и тупо пробормотал: — Р-раздавлено... вы сказали... Что именно...?  Погибшая приманка явно не значила для Карааса ничего. Король снова осмотрел юношу с лицом феи — кроме стрелы, торчащей в плече, на его теле не было ни единой раны. "Раздавлен" тут явно не подходило. Так что же его так разозлило? В этот момент Караас, кажется, окончательно устал от этой пантомимы и бросил всего одно слово:  — Гранат.  — ...Что?  Король невольно переспросил, широко раскрыв глаза. Уголок губ Карааса едва заметно дрогнул. — Мой фрукт раздавлен. "Фрукт?!" Смысл этих слов по-прежнему ускользал, но по выражению лица Карааса стало ясно - это было архиважно. Тудух. Король, забыв о гордости, рухнул на колени и ударился лбом о землю: — П-простите! Если раздавленный гранат... так вас разгневал, я готов отдать свою голову в искупление. Умоляю, успокойтесь...  — Ты не умрёшь. Ошеломлённый беспечным тоном, король поднял взгляд. Караас, вновь ставший безэмоциональным, слегка склонил голову и холодно добавил:  — Ты должен остаться в живых, чтобы война продолжалась. Сначала король не понял. Но когда до него дошло, ледяной ужас пронзил его грудь.  Намерение Карааса было именно тем, чего он боялся больше всего.  — Так я смогу истребить весь твой народ.