Регас

Распластавшийся на земле король начал бормотать что-то, похожее на рыдания. Оставшиеся в живых солдаты наконец осознали намерения своего повелителя. В слове "истребить", произнесенном Караасом, слышалась насмешка. Этого было достаточно. Ужас охватил их при мысли, что Караас действительно может уничтожить всех жителей их королевства. Люди и так уже достаточно настрадались за годы войны. Хотя они понимали, что, если король и его солдаты погибнут, страна станет вассалом врага, и дни будут мрачными — но это несравнимо с полным истреблением. Оставшиеся в живых солдаты, следуя примеру короля, один за другим распростерлись ниц, умоляя о пощаде. Но Караас, словно раздражённый, просто направил камни вниз — прямо по лёгким мишеням, распластавшимся на земле. Всех, кроме головы короля. Камни обрушились градом, в мгновение ока наполнив всё вокруг клубами пыли. Земля содрогалась и дрожала, и лишь когда груды камней выросли, словно небольшие холмы, всё наконец стихло. А Караас, будто завершив свою работу, повернулся к выжившему королю. Оглушённый, с закрытыми глазами, король лишь по звуку удаляющихся шагов осознал: он действительно жив. Оставлен наедине с самым невыносимым исходом. Стиснув зубы, король до крови прокусил губу и закричал: — Я… я могу вам помочь! Разумеется, эти слова не остановят Карааса, но король, задыхаясь, продолжил: — Сердце Короля хочет вас убить! Они оказывали масштабную поддержку врагу, включая нас, чтобы устранить своего императора в этой войне. Даже если вы вернётесь во дворец живым, вам придётся сражаться с Сердцем Короля. Но я могу помочь вам их уничтожить! Сердце его бешено колотилось, а дыхание перехватило от слов, вырвавшихся разом. Однако король не поднял головы, а лишь напряженно прислушался. Шагов не было слышно. Наконец, с проблеском надежды, он поднял взгляд. Караас стоял в нескольких шагах, полуобернувшись, и смотрел на него сверху вниз. Осознав, что привлек его внимание, король поспешно добавил: — У меня есть их письма! Они думают, что я всё сжёг, но я сохранил их на случай нужды. И свидетели… нет, я сам публично засвидетельствую их предательство! Я знаю — их поддерживает народ. Просто убить их недостаточно. Нужно, чтобы все увидели, как они предали страну… Он не осознавал, что говорит, слова лились сами, без его воли. Но в ответ услышал лишь звук шагов — тук, тук — удаляющихся прочь. Караас, так и не обернувшись полностью, снова начал удаляться. Король широко раскрытыми глазами смотрел ему вслед. Почему? По полученным им данным, Караас не мог войти во дворец из-за угрозы со стороны Сердца Короля — потому и кружил по войнам, используя их как предлог. Даже сами члены Сердца намекали, что это правда. Конечно, они делали это, чтобы подчеркнуть своё превосходство, но информация казалась достоверной. Молодой король, только взойдя на престол, покинул трон и сразу отправился на поле боя — такое поведение было более чем странным. Поэтому главным врагом Карааса должно было быть именно Сердце Короля. Но даже предложение помощи в борьбе с ними не заинтересовало его. В отчаянном порыве король резко приподнялся и крикнул ему вслед. В памяти всплыл давний разговор с принцем уничтоженного королевства — когда-то их союзника. Тот просил помощи и рассказывал странные вещи о Караасе. Тогда король не поверил... — Я слышал, что вы что-то ищете! Прошу, пусть это сработает. Затаив дыхание, он выпалил загадочную фразу. И — о чудо! — шаги прекратились. Караас развернулся к нему полностью. Его змеиные глаза заставили короля сглотнуть. Когда король впервые услышал о том, что ищет Караас, это показалось ему абсурдом. Не драгоценности, не артефакты — бесполезная на первый взгляд вещь. Из любопытства он всё же приказал обыскать страну... и нашёл. Но предмет оказался настолько бессмысленным, что быстро был забыт. И вот какая удача! Бесполезное когда-то действие теперь могло спасти его народ. Король твёрдо встретил взгляд Карааса и произнёс: — Я знаю, где это. Оно есть в моём королевстве. Я скажу, где оно. В обмен — закончи эту войну, убив меня. ⊹˚. ♡.𖥔 ݁ ˖ ⊹˚. ♡.𖥔 ݁ ˖ Человек, пришедший на встречу с герцогом Труйдом, был так называемым спекулянтом войны — самый агрессивный ростовщик среди новых сил. Именно он разорил герцога Дункана, одного из представителей Сердца Короля. Их встреча проходила во дворце. Герцог намеренно вызвал его сюда, чтобы продемонстрировать своё высокое положение. Была и другая цель — чтобы остальные члены "Сердца" не заподозрили его действий. Официальный приём во дворце не вызовет лишних подозрений. — Вы правда не собираетесь вмешиваться в дела герцога Дункана? Спекулянт, дослужившийся до баронского титула и сколотивший состояние при дворе, с удивлением смотрел на Труйда. — Герцог Дункан уже разорён, что нанесёт урон репутации "Сердца Короля". И несмотря на это, вы поддерживаете меня? Человеку было чуть за сорок, но тяготы молодости сделали его гораздо старше и измождённее. Однако в его мутных глазах теперь горел острый блеск. Он был одним из тех, кто, повоевав с императором около года, неожиданно получил земли с соляными копями и дорос до нынешнего положения. До этого он владел жалким клочком земли, где едва росли злаки, и, по слухам, даже сам барон порой не мог позволить себе больше одного приёма пищи в день. Вульгарный нищий, вкусивший богатства, теперь кичился своей новой властью. Впрочем, это также означало, что за достаточную сумму он мог переметнуться на любую сторону. Труйд взглянул на его тёмные, налитые кровью глаза и на мгновение задумался. Он рассматривал возможность использовать этого человека, но сама мысль вызывала у него отвращение. Тот выглядел как пьяный картёжник. Заменить разорённого Дункана на новую фамилию в Сердце Короля было хорошей стратегией, но, увидев его неприглядную внешность, Труйд невольно нахмурился. Он почувствовал ещё большее отвращение. Если такой войдёт в "Сердце", урон будет хуже, чем от банкротства Дункана. Особенно Норокс, отвечающий за воспитание Регасов, наверняка тут же обнажит меч. Однако, даже если ему это противно, у него не оставалось выбора — чтобы сдержать императора, приходилось принимать таких людей. Было уже слишком поздно отвергать их. — Вы не нарушали законов, не так ли? — спросил Труйд мягким тоном. — Н-ну, технически нет, но... — Тогда у меня нет оснований вас останавливать. Труйд улыбнулся, но спекулянт не купился на это. Как это «нет оснований», если всем известно, что одно его слово может стать законом? Что он замышляет? В подозрительности мысли спекулянта обратились к императору на поле боя. — Ваша светлость, вы действительно заботитесь о стране, — неожиданно сказал он. Когда Труйд спросил о причине внезапной похвалы, спекулянт лишь улыбнулся с простодушным выражением, напоминающим деревенского фермера: — Герцог Дункан насмехался, говорил, что мой покровитель, Его Величество, не вернётся с войны. Глумился, мол, получив милость императора, я всё равно потеряю всё и вернусь в деревню жалким крестьянином. Но вы, лорд Труйд, похоже, верите, что Его Величество действительно вернётся. Труйд вздохнул, усмехнулся и, откинувшись в кресле, свысока посмотрел на собеседника: — Ах, вы намекаете, что я проявляю любезность из-за страха перед возвращением Его Величества? Спекулянт тоже улыбнулся, но не стал подтверждать это словами. Труйду это показалось забавным, и он рассмеялся, прищурив глаза. — Что ж, невежественный деревенщина может мыслить только в таких пределах. Труйд отметил, как лицо спекулянта напряглось, и продолжил: — Слушай внимательно. Даже если появится легендарный дракон, он не сможет победить нас. Неужели ты думаешь, что я боюсь возвращения в дворец простого смертного вроде Его Величества? Напротив, его будет легче контролировать. ... — Так что подумай хорошенько. Почему я даю тебе этот шанс. Спекулянт не сразу нашёлся с ответом. После недолгого размышления он наконец произнёс: — Вы действительно верите, что Его Величество вернётся. И хотите использовать меня, чтобы ещё больше изолировать его. Он ненадолго замолчал, опустив голову, затем добавил: — Даже если вы так говорите... Император, похоже, не такой уж простой противник. Такая откровенность могла бы разозлить Труйда, но, к удивлению, он легко согласился: — Верно. Не простой. Но то, что он не сможет победить нас — факт. Просто... чем меньше потерь с обеих сторон, тем лучше, не так ли? Спекулянт кивнул в ответ. Затем быстро задал вопрос: — Если я соглашусь... Вознаграждением будет то, что вы закроете глаза на дела герцога Дункана? Если так, для меня нет большей чести. Я всегда мечтал быть ближе к Сердцу Короля. Но... простите, разве это не слишком скромная награда? Учитывая, что мне придётся предать того, кому я принёс клятву верности... Труйд знал, что спекулянт жаден, но всё же удивился, как легко тот сдался. На его губах непроизвольно появилась усмешка. — Возможно, это мало. Но если мы увидим, на что ты способен, разве не предложим нечто большее? — Что вы имеете в виду под «чем-то большим»? — в голосе собеседника зазвучала надежда. Труйд криво усмехнулся: — Ну, например... место в Сердце Короля. ⊹˚. ♡.𖥔 ݁ ˖ ⊹˚. ♡.𖥔 ݁ ˖ Отряд Эшлера прибыл в ущелье раньше медленной повозки Мельмонда. Первое, что бросилось в глаза — странный холм на противоположной стороне. Лишь подойдя ближе, они поняли: это была груда камней. Но важнее было другое — перед ней стоял тот, кого они так искали. — Ваше Величество! Эшлер спешился и бросился к Караасу. Уже видя изуродованные тела в ущелье, он смог вздохнуть спокойно, только убедившись, что король цел. — Вы ранены? — спросил он, опустившись на колено вместе с поисковым отрядом. — Да. Что? Ранен?! Эшлер резко поднял голову — на лице Карааса действительно была царапина. Даже в битвах против сотен врагов он не получал и такой! Кто посмел?! Кто мог это сделать? Как? Разве что, если с неба обрушился град камней?! Это казалось единственным правдоподобным объяснением. Но прежде, чем он успел спросить, его внимание — как и внимание всех остальных — переключилось на того, кого Караас держал на руках. И этот кто-то... — О... Ф-ф... фей?! — один из солдат невольно вырвал возглас удивления. Фарфорово-белая кожа, чуть приоткрытые алые губы, тонкие золотистые волосы, переливающиеся как драгоценный металл — и все это в сочетании с утонченными чертами лица. Казалось, если раздеть его, на спине обнаружатся стрекозиные крылья. Это прекрасное создание теперь покоилось на руках Карааса. Все застыли, заворожённые. Эшлер первым пришел в себя. Теперь стало ясно, о ком так беспокоились Мелмонд и дворецкий. Когда он слышал их преувеличенные описания, то считал их вздором, но теперь увидел — все было правдой. Вместе с потрясением пришло осознание, что это и есть Эйбл, что сделало шок еще сильнее. Эшлер знал прежнюю внешность Эйбла лучше других — тот выглядел как разбойник с большой дороги, — и потому не мог поверить, что этот сияющий человек был его перерождением. Но император держал его на руках. Тот самый жестокий император, не знавший милосердия даже к женщинам и детям, теперь бережно обнимал кого-то! Эшлер поднял изумлённый взгляд на Карааса. Это правда. Он действительно переродившийся Эйбл, и поэтому император держит его так осторожно. Такое чудо действительно произошло в этом мире. Но для Эшлера даже сам факт перерождения Эйбла не казался таким невероятным, как то, что Караас сделал что-то ради другого человека. Разве он не был воплощением холодной жестокости? По какой-то причине сердце Эшлера бешено заколотилось. — Ваше Величество, это... — он не закончил, лишь взглядом указав на Эйбла.