Регас

Он даже не понял, произнёс ли это вслух или только подумал. На то, чтобы просто открыть глаза, ушли все силы — больше он не мог ничего. Нужно было смотреть дольше, убедить его: «Я в порядке». Но жестокий мир снова погрузился во тьму, как только веки сомкнулись. Немного отдохну и снова открою. Совсем немного… Сознание утонуло в болоте темноты. И сколько времени прошло? Казалось, лишь мгновение. Короткий отдых, но — будто после тяжёлого подъёма в гору, когда садишься на камень и вдруг чувствуешь прилив сил, — его разум проснулся, будто круги по воде. Первым отреагировал слух. Вокруг стоял шум — множество голосов. — Эй, если вы так усердно охраняли, то должны были оставаться у входа! Какого чёрта вы побежали смотреть на огонь?! — Совершенно верно! Если бы какой-нибудь волк с дурными намерениями пробрался сюда и причинил вред нашему молодому господину, что бы вы тогда сделали?! После гневных реплик двух людей раздался робкий ответ: — Я думал, один из вас двоих останется внутри! Чёрт, да вы оба ушли смотреть на огонь! Мы же все встретились там, у костра! Ххх! Угх! — кто-то резко вдохнул. Эйбл узнал эти разгневанные голоса и из последних сил попытался приподнять тяжёлые веки, чтобы убедиться. Как и ожидалось, перед ним стояли Мельмонд и дворецкий — оба с суровыми лицами. Напротив них — солдат лет тридцати, невысокий, но крепкого сложения, чьи черты показались Эйблу смутно знакомыми. После паузы Мельмонд фальшиво кашлянул: — Кхм-кхм. Ну, мы не специально пошли смотреть. Просто пламя было таким… впечатляющим. Кхм. Главное — вы оставили Эйбла одного! Если бы он сейчас был в сознании, разве мы бы так переживали?! Вот, смотрите — он просто лежит, и, как сказал дворецкий, если бы какой-то негодяй пробрался… Мельмонд выразительно ткнул рукой в сторону Эйбла, подчёркивая, насколько опасной была такая оплошность. Но тут его взгляд столкнулся с полуприкрытыми, с трудом разомкнутыми зелёными глазами. …… …… Мельмонд медленно повернул голову. Осознав, что только что увидел, он резко обернулся снова — и на этот раз разглядел ясно: глаза, уже полностью открытые, моргающие. Хах! Эйбл... Но прежде чем он успел выразить удивление, кто-то опередил его. — М-МОЛОДОЙ ГОСПОДИН!!!!! Дворецкий закричал так громко, что, казалось, шатёр вот-вот взлетит на воздух, и тут же разрыдался. — Эйбл, ты в порядке? Ты пришёл в себя? Узнаёшь меня? Эйбл кивнул, поочерёдно глядя на дворецкого и Мельмонда. — Э-э... А где... где принц? Он только что был здесь. — Какой принц? Ты был ранен стрелой в Багровом ущелье и пролежал без сознания больше десяти дней, — объяснил Мельмонд. Только тогда Эйбл вспомнил, как всё произошло. Багровое ущелье. Да, там обрушились камни... Э? Внезапно его дыхание перехватило. Воспоминания нахлынули чётко, как будто это случилось вчера: оглушительный грохот над головой, от которого дрожала земля, камни, готовые сорваться со скалы... нет, они уже падали. И он, который должен был умереть. Но вместо этого жив. И лишь рана от стрелы напоминает о случившемся. Причина могла быть только одна. На его лице отразился шок, и Мельмонд, заметив это, тревожно спросил: — Что такое? Тебе больно? А? — … Господин Мельмонд. — Да. Что? — Я… — Да, что с тобой? Не выдержав напряжения, Мельмонд настойчиво переспросил. Зелёные глаза осветились странной эмоцией, и следующая фраза Эйбла повергла всех в шок: — Кажется... я снова переродился! ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Голова Эшлера была переполнена тревожными мыслями. «Даже если он не реинкарнация Эйбла, но тот, кто наконец-то смог помочь Караасу… и вот он не приходит в сознание. Что, если он умрёт, оставив Карааса в ещё более мрачном настроении?» После множества «фальшивых Эйблов» душа Карааса высохла, словно пустыня. «Он больше не может принимать удары. А если этот, приняв облик Эйбла, умрёт у него на глазах?» Мысль о том, что это последний шанс изменить Карааса, вызывала нетерпение. «Почему он не просыпается? Рана на руке, говорят, заживает…» — Сэр Эшлер! Внезапно его имя громко прозвучало в тишине. Эшлер внутренне вздохнул. Затем медленно приподнялся с кровати, на которой полулежал. Так мог назвать его только один человек. Вообще-то, он ожидал, что Нани придёт. Ещё раньше солдаты доложили о переполохе из-за внезапно разгоревшегося костра. Нанни, должно быть, видел это своими глазами. И теперь явился с очередной бесполезной новостью… — О-он… очнулся! Рука Эшлера, уже сжимавшая кинжал, чтобы метнуть его в Нанни, замерла. Очнулся? Здесь мог подразумеваться только один человек. Неужели? Он резко выпрямился, в то время как запыхавшийся Нанни ворвался в шатёр. — Ох, ох… Эшлер, он пришёл в себя! Он… молодой господин очнулся. Нани уже собирался громко крикнуть "фей!", но в последний момент понизил голос. Его лицо расплылось в неуправляемой улыбке, а руки беспорядочно замахали. — Э-это не шутки, сэр Эшлер! — Что не шутки? Эшлер на мгновение встревожился — что-то не так с пробуждением? Но ответ заставил его замереть. — Он... он действительно, правда-правда невероятно прекрасен! — …… — Когда он двигается, говорит и улыбается... о-о-о, у меня просто сердце замирает! Хе-хе, кажется, я влюбляю... Швынь! Эшлер на полпути выхватил меч. К счастью, сообразительный Нанни мгновенно стушевался и отпрыгнул. — Кхм, э-э… я пришёл доложить, что фей наконец очнулся. Эшлер ещё мгновение сверлил его взглядом, затем шагнул вперёд. Наконец-то можно проверить. Настоящая ли это реинкарнация Эйбла или просто ловкий мошенник, обманувший даже Мельмонда. Но когда он уже собирался выйти, Нани поспешно добавил: — О! Он сказал, что переродился. — Я знаю. — Нет, он переродился ещё раз! Вау, впечатляет, да? Умираешь — и вот ты уже заново рождён. Должно быть, у него особая предрасположенность к реинкарнации! ...Какая ещё предрасположенность? Надежда в груди Эшлера сменилась тревогой. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Мельмонд не мог найти ответа на вопрос Эйбла. Всё, что он смог — это переспросить. — Кто? — Главнокомандующий. — …… — Я точно видел, как он вошёл в ущелье тогда. Он... он жив? Мельмонд никогда не считал себя человеком, лишённым проницательности, но сейчас мог повторять только одно слово: — ……Кто? Эйбл, явно раздосадованный, чётко повторил: — Командир командиров. Когда Мельмонд снова не ответил, лицо Эйбла помрачнело. — Значит… он и правда погиб? А я один переродился. Уфф… С выражением глубочайшей тревоги он вдруг схватился за грудь и согнулся, едва держась на подушках. Мельмонд наконец пришёл в себя от слова «главнокомандующий». Дворецкий, ловко оценив состояние Эйбла, начал успокаивающе гладить его по спине, одновременно взглядом крича Мельмонду: «Не травмируйте нашего молодого господина!» Мельмонд чувствовал себя несправедливо обвинённым — он просто не понял это странное «командир командиров»! Но здоровье Эйбла было важнее. Ослабленный раной, тот сейчас особенно уязвим — даже психически. Мельмонд решил отложить вопросы и просто поддержать разговор. Он смутно догадывался, что «главнокомандующий» — это Караас. И если император действительно был там… неужели Эйбл его не узнал? — Нет, ты не единственный, кто выжил. Эйбл резко поднял голову. Его зелёные глаза, ещё секунду назад полные ужаса, теперь сияли надеждой. — Значит… главнокомандующий тоже переродился! Реинкарнация в его устах звучала проще, чем смена носков. Мельмонд почувствовал, как у него дергается висок. Глядя на эту абсурдную, детскую искренность, он осознал: Эйбл и правда вернулся. — Нет, не переродился. Когда мы добрались до ущелья... э-э... тот, о ком ты говоришь, держал тебя на руках. Возможно, это он тебя спас. — Что? Но камни же падали прямо на нас! Эйбл заморгал, снова схватился за грудь и начал тяжело дышать. Дворецкий тут же бросил на Мельмонда убийственный взгляд. — Нет, если бы в ущелье обрушились скалы, остались бы следы. Но никаких признаков камнепада или атаки не было. Тук-тук. Эйбл снова прижал руку к груди, дыхание его участилось. В этот момент дворецкий бросил на Мельмонда строгий взгляд. Тот поспешно попытался исправить положение: — Ха-ха, да о чем ты вообще переживаешь? Ты просто потерял сознание и всё перепутал! Ты же был ранен — при большой кровопотере бывают галлюцинации. Тебе показалось. Неужели? Эйбл всё ещё выглядел сбитым с толку, но дворецкий тут же подхватил версию, подтвердив, что видел то же самое. — Видимо, я действительно ошибся... значит, я не перерождался снова. Хе-хе. Хотя на его губах играла улыбка, в глазах не было прежнего блеска. — Ты... разочарован, что не переродился снова? — удивился Мельмонд. Эйбл покачал головой с улыбкой: — Нет. Просто я подумал, что раз уж выжил дважды, это знак — надо навестить принца. — Принц уже... Хм, то есть... технически встреча возможна и сейчас, — Мельмонд едва не проговорился, что «главнокомандующий» и есть принц, но, взглянув на бледное лицо Эйбла, сдержался. Ожидал, что тот тут же потребует немедленной аудиенции. Но парень лишь молча улыбнулся — точь-в-точь как всегда смеялся, когда попадал в неловкие ситуации. — Ты... не хочешь его видеть? — Нет. Ответ прозвучал так легко, что Мельмонд онемел. Это же тот самый парень, что носился за Принцем по всему фронту! Едва выдохнул: — ...Почему? Эйбл, по привычке, уставился в пустоту: — Вместо того чтобы сеять лишнюю путаницу, являясь как «перерождённый», я лучше помогу, оставаясь в тени. — Это из-за того «фальшивого Эйбла» в ущелье? — раздался голос. Все вздрогнули. У входа стоял Эшлер — никто не заметил, когда он вошёл. Эйбл сначала обрадовался: — Сэр Эшлер! Боже, как я рад вас видеть! Но Эшлер сохранял ледяное выражение лица: — Так ты утверждаешь, что реинкарнации не существует? Вопрос прозвучал резко и требовательно. Эйбл на мгновение замер, но затем кивнул. — Да. Если узнают, что «я вернулся», «Сердце Короля» использует это против Принца. Назовут меня подделкой, а своего ставленника — «настоящим перерождением». Это лишь причинит ему боль. — Он больше не принц, — ледяным тоном поправил Эшлер. — Теперь он император. Намеренно жёстко продолжил: — И это единственная причина? Или ты просто боишься, что Его Величество не признает в тебе Эйбла и прогонит? А может... Его взгляд, словно стальной клинок, впился в лицо собеседника. — Ты и не настоящий Эйбл вовсе. Мельмонд рядом уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Эйбл опередил его. С улыбкой, словно радуясь встрече: — О, вы совсем как при первой нашей встрече! Тогда вы тоже строго спросили: «Почему один? Где Регас?» Эшлер смутно припомнил, что подобный разговор действительно имел место. Однако воспоминания давних лет стёрлись, и сомнения не покидали его. Тогда Эйбл почесал затылок. — Для меня события двенадцатилетней давности — как вчерашний день. Благодаря этому они всё ещё яркие. Когда мы вместе отправились в лес искать принца... даже когда вы попали в туман, отпустив мою руку, то сделали это сознательно. А потом указали путь, когда я бежал с принцем. «......» — Кстати, я тогда не успел как следует вас поблагодарить. Помните, как нагло просил вас остаться с Принцем, даже если всё пойдёт наперекосяк? Он склонил голову, наконец завершая несказанное тогда: — Спасибо. Что оставались с ним все эти годы.