Регас

Глядя на его сказочно красивое лицо, Эшлер понял, что доказательства не важны. Мельмонд был прав. Сердце знало раньше разума. То, что Эйбл назвал секреты, известные только им двоим, стало лишь подтверждением. Всё его существо кричало: он настоящий. И потому у Эйбла не было страха, что Принц его не узнает. Настоящему не нужны сомнения. Но в этом-то и заключалась проблема. Этот человек — совершенно не переживал, что его не узнают. Пока принц был счастлив, неважно, что будет с ним. В этом смысл. Эшлер, молча наблюдая за ним, тихо спросил, не понимая, почему этот вопрос вдруг пришел ему в голову. — Ястреб может есть гнилое мясо и не заболевает. Знаете почему?» В начале войны, когда союзники предали их, и Эшлер готов был отдать жизнь за Карааса — в тот чудесный миг Караас задал этот самый вопрос. Тогда он не смог ответить. Просто не мог оторвать взгляд от Карааса, смотревшего в небо на парящего ястреба. Тот, кто стоял посреди моря трупов, казалось, находился в совершенно ином мире, когда смотрел на ястреба в небе. Он думал, что только Эйбл мог рассказать Карасу о ястребе. Поэтому, если человек перед ним был действительно Эйблом, он должен знать ответ. Человек с обликом, полной противоположностью Эйбла, неожиданно широко улыбнулся: — Вы тоже это знаете, сэр Эшлер? Ух ты, как интересно! Я ведь учил этому Принца! Ястребы приносят в гнездо особые травы. Даже если съедят протухшее мясо — эти растения защитят их. Мельмонд, услышав это впервые, вмешался с любопытством: — Правда? В гнёздах ястребов есть такое? Эйбл кивнул: — Да, я узнал это от своего наставника. А он — от своего. — Что?! Это какой-то бред!  Меня такому не учили! — взорвался Мельмонд. Эйбл вдруг оживился, будто вспомнив: —  Ах да! Наставник говорил, что вы, Господин Мельмонд, вечно прогуливали полевые занятия — мол, «я и так стабильную работу получу». «……» — И во время уроков с вы вечно ныли, пока однажды вас не наказали, заставив стоять голым на улице... — Замолчи! Мельмонд рявкнул, затем обернулся к Эшлеру. Внутренне проклиная болтливого ученика, он твёрдо заявил: — Это Эйбл. Я ручаюсь. Но Эшлеру не нужно было подтверждение. Он уже понял. «Неужели реинкарнация и правда существует?» Однако в словах Эйбла было нечто непонятное: — Я понимаю ваши намерения, господин Эйбл. Но разве ваш отказ от встречи с Его Величеством ещё актуален? Вы уже встретили... — КХМ-КХМ! — ГХЕ-ГХУ! Искусственные покашливания Мельмонда и дворецкого грубо прервали его. Когда Эшлер удивлённо на них посмотрел, Мельмонд схватил его за плечо и прошептал: — Сэр Эшлер. Эйбл до сих пор не знает, кто был с ним в ущелье. Что? Эшлер резко повернулся к Эйблу. Ладно, Караас мог не узнать его из-за нового облика... но Эйбл? Ах да... Внешность Карааса тоже изменилась. Логично, но всё равно... странно. — Ты правда не догадываешься? Он переспросил у Мельмонда, затем уставился на Эйбла: — Тогда кого ты провёл через ущелье? Эйбл улыбнулся, как будто ответ был очевиден: — Главнокомандующего. «…» — Разве вы уже не слышали от главнокомандующего? То, что я сказал в ущелье… Вы же знаете, что я говорил — реинкарнации не существует. Конечно, он знает, потому что он слышал об этом. Однако,… главнокомандующий? — Главнокомандующий? Эйбл закивал и поспешно добавил: — Да, главнокомандующий. Он спас мне жизнь, и я ему благодарен, но… мм… он очень страшный человек. Он мечом… ну, убивал людей… Очень, очень страшный человек. Лицо Эйбла сильно омрачилось — видимо, он вспомнил тела, устилавшие землю. — Я тоже сначала чуть не погиб от его руки, но выжил только потому, что смог найти следы врагов. Тогда мне было по-настоящему страшно. Подозрения Эшлера рассеялись. Но раздражение только нарастало. Не замечая этого, Эйбл продолжал расписывать, насколько ужасен Главнокомандующий. — Конечно, и после он не раз пытался меня убить, но, к счастью, его настроение менялось, и я чудом оставался в живых. В первый день он так меня невзлюбил, что просто оставил лежать на земле. Ага, хе-хе, однажды он так разозлился на меня, что даже обнажил меч. В общем, я несколько раз был на волоске от смерти. Эйбл улыбался, будто радуясь, что всё осталось в прошлом, но лица слушателей становились всё мрачнее. Подумав, что они осуждают его за плохие слова о капитане-командире, он поспешно добавил: — Но я действительно благодарен ему за то, что он спас меня. Правда. Если встречу, обязательно поклонюсь и скажу «спасибо» за то, что он столько раз меня выручал. А затем, словно слегка смущаясь своих слов и опасаясь, что кто-то услышит, тихо пробормотал: Эшлер, Мельмонд, дворецкий и даже Нанни — все буквально окаменели. Эйбл, видимо решив, что перегнал с критикой, поспешил добавить что-нибудь хорошее. — Ах да, принц… то есть, его величество! Он, кажется, безгранично ему предан. Даже в Багровом ущелье пытался уничтожить вражеского короля. А когда я предложил стать приманкой, чтобы раскрыть ловушку, без колебаний согласился. Ещё и воодушевлял меня, мол, «умри за его величество!» Лучше бы он промолчал. Лишь Эйбл, искренне считавший это похвалой, улыбался довольный, продолжая: — Да, он жестокий и пугающий… но, когда думаешь, что он на вашей стороне, сразу спокойнее. Благодаря ему война и закончилась. И, кажется, Главнокомандующий тоже глубоко предан его величеству. Естественно. Ведь это он и есть. Но никто не мог сказать это вслух. Эйбл, выдохнув поток слов, побледнел и слабо улыбнулся, запыхавшись. — Простите… Видимо, силы ещё не вернулись. Фух… Кстати, господин Эшлер, вы хотели мне что-то сказать? Все разом уставились на Эшлера. Под коллективным давлением он едва выдавил: — …Нет. Тогда Мельмонд, будто только и ждал этого, предложил остальным: — Давайте обсудим это снаружи. — Итак, подведём итоги, — Нанни нарисовал круг вокруг имён Эйбла и Карааса, выведенных на земле. — Эти двое встретились, но не поняли, кто есть кто. — Его величество считал Эйбла просто проводником, а Эйбл принимал его за главнокомандующего. Но проблема в другом! Он стукнул веткой по земле, окинув взглядом троих, сгрудившихся у факела. — Если Эйбл узнает правду, он упадёт в обморок от шока, так что сообщать ему, что Главнокомандующий — это и есть его величество, нельзя. А его величество, услышав из уст Эйбла, что «реинкарнации не существует», даже если и передумает, всё равно не поверит. Вот в чём суть, да? Резюме Нанни оказалось на удивление чётким. Особенно Мельмонд, чьи мысли мгновенно прояснились, взглянул на него с невиданным ранее уважением. «А я-то думал, этот болван лишь на то и годен, что играть в азартные игры…» — Господин Мельмонд. Услышав голос Эшлера, Мельмонд очнулся и повернулся. Взглянув в его серьёзные глаза, он уже понял, о чём тот хочет спросить. «Разве не нужно раскрыть им правду?» Сам Мельмонд соглашался с этим, но всё упиралось в сроки. — Когда-нибудь сказать придётся. Но сейчас — точно не время. Я на собственном опыте знаю, в каком состоянии находится Эйбл. Он покачал головой, взглянув в сторону палатки, где лежал Эйбл. — Если он узнает правду сейчас, его сердце действительно может остановиться. Дворецкий рядом тут же кивнул в знак согласия. Затем Мельмонд указал и на вторую проблему — Карааса. — Его величество проявляет интерес к Эйблу, но насколько он глубок? Как вам кажется, господин Эшлер? — Да, он определённо заинтересовался им, что случается редко… но сам ни разу не заводил об этом разговор. Однако скоро мы отправимся в столицу. Предстоит борьба с Сердцем Короля — разве не лучше сказать ему до этого? Мельмонд снова возразил: — Нет. Как раз поэтому молчать — ещё важнее. Эшлер удивлённо взглянул на него — тот говорил неожиданно твёрдо. Мельмонд продолжил сухим тоном: — Это те самые люди, что уже убивали Эйбла однажды. Если они узнают, что он рядом с его величеством, разве станут церемониться во второй раз? Эшлер не нашёл возражений и молча согласился. В самом деле, это была правда. Эти мерзавцы уже использовали «исчезновение» Эйбла как слабое место Карааса, безжалостно терзая его. Если они узнают, что Эйбл вернулся — на этот раз они разорвут его на части. — Тогда пока оставим это в тайне между нами четырьмя… В этот момент откуда-то раздался громкий голос, звавший Эшлера. Он и Нанни рефлекторно схватились за мечи и вскочили. Вскоре к ним подбежал солдат и, запыхавшись, сообщил: — Его величество исчез. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Снаружи поднялась суматоха. Четверо вышли, сказав, что им нужно обсудить что-то, но прошло уже много времени, а новостей не было. Что-то случилось? Медленно поднявшись с постели, он поставил босые ноги на землю. Головокружение накатило так резко, что он даже не успел почувствовать дискомфорт от голых ступней. Через несколько минут ему стало немного лучше, и он решил, что сможет идти. Одна рука была перевязана, но он осторожно, шаг за шагом, направился к задней части палатки. Приподняв полог, он высунул голову. Если бы Мельмонд или дворецкий узнали, что он встал, они бы точно разозлились. Поэтому он хотел тихо выяснить, что происходит, и сразу же вернуться обратно. Но за палаткой был только лес — спросить было не у кого. Немного поколебавшись, Эйбл наклонился и проскользнул через щель в ткани. Камни и затвердевшая земля кололи нежные подошвы, не знавшие мозолей. Непривычная к боли, он медленно сделал ещё шаг. И тут у края палатки мелькнул свет — появился солдат. — Я проверю в этой стороне! — крикнул он кому-то и, повернув в сторону Эйбла, резко замер. — Кто здесь?! Солдат мгновенно обнажил меч и резко выдвинул вперёд факел. В его свете проступил силуэт человека, стоявшего за палаткой. Это был фей с золотистыми волосами, одетый лишь в белые одежды до колен. — Ххх…! Солдат резко вдохнул, моргнул, подумав, не мираж ли это. Но фей, увидев его, улыбнулся и сделал шаг навстречу — да ещё и заговорил чарующим голосом: — Как я рад. Что-то случилось? Кажется, вокруг суета… — А… э-это… Его величество исчез… — солдат растерянно пробормотал. Фей широко раскрыл глаза. Увидев, как расширяются эти прекрасные зелёные зрачки, солдат почувствовал, что у него вот-вот случится сердечный приступ. Лязг. Меч выпал из его руки сам собой, а ладонь вцепилась в грудь. — Его величество… исчез? Неужели враги проникли сюда? — тревожно спросил фей. Солдат лишь замотал головой, не в силах вымолвить ни слова, и едва смог указать рукой в сторону, откуда пришёл. — Я… я пойду… уточню детали… Мысль о том, что фея ждёт ответа, заставила его броситься бежать, едва не спотыкаясь. Как только солдат скрылся из виду, Эйбл, всё ещё слабый на ногах, сделал ещё несколько шагов вперёд. Что, если правда напали враги? А если хрупкий принц получил ранение…? Шорох. Из леса донёсся звук. Эйбл уже хотел пойти в сторону, куда ушёл солдат, но замер и уставился в чащу. Однако в окутанном тьмой лесу ничего не было видно. И всё же… чувство, будто кто-то там есть. Он колебался, затем осторожно двинулся в ту сторону. Если это враги — нужно предупредить остальных. Шаг. Ещё шаг. Он уже свернул с тропы, ветки и корни хрустели под босыми ногами… И вдруг — из темноты резко вырвалась чья-то рука! Вжух! Словно крюк, из темны выскочила рука, мгновенно обхватила Эйбла и вместе с ним исчезла обратно во тьме. Через несколько секунд вернулся солдат, приведя других, его быстрые шаги отдавались громким топотом. — В-вот здесь! Здесь была фея… Он указывал на пространство за палаткой, но там никого не было. Другие солдаты начали подтрунивать, мол, ему померещилось, но он ещё долго не мог оторвать взгляд от пустого места. Это было странно, он был уверен, что увидел фею. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ — Ххх…! Эйбл попытался вдохнуть, но безуспешно. Обхватившая его талию рука сдавливала так сильно, что дышать стало почти невозможно, а другая ладонь закрывала ему рот. Он изо всех сил пытался освободиться, но единственной здоровой рукой едва мог дотянуться до руки похитителя. Ошеломлённый скоростью, с которой его уносили, он лишь когда они остановились, смог немного прийти в себя. Да и то — ноги его болтались в воздухе из-за железной хватки сзади. Когда он дёрнулся, пятки случайно задели ногу того, кто его держал. Враг. Это точно остатки вражеских сил! В панике Эйбл начал изо всех сил бить ногами по ногам похитителя. Но в его ослабленном состоянии это было не сильнее щекотки. Даже его тщетные попытки оторвать руку ладонью не воспринимались как сопротивление. Похититель просто ждал, пока Эйбл выдохнется и сдастся. Когда его попытки вырваться стали реже, тот сделал шаг назад. Эйбл дёрнулся от неожиданности, и тогда похититель наклонился к его уху. — Тсс. Будто лёгкий шорох ветра. Но Эйбл знал — ни один ветер не бывает таким тёплым. И звук его не может быть столь нежным. Хотя его похититель не произнес ни единого связного слова, Эйбл, словно под действием чар, внезапно прекратил все движения. Спина, прижатая к груди незнакомца. Наклонённая над ним голова. Ему не нужно было видеть — он уже знал, кто это. Когда Эйбл перестал сопротивляться, большая ладонь, зажимавшая ему рот, медленно ослабла. Он повернул голову, чтобы в последний раз проверить. Мужчина всё ещё стоял, склонившись над ним. Так близко, что даже в темноте отчётливо были видны его серые глаза.