Регас

Размышляя о его словах, Эйбл замешкался, прежде чем спросить: — Простите? Но Караас, казалось, погрузился в свои мысли, устремив взгляд в землю. Пока Эйбл ждал, когда тот закончит раздумья, до него вдруг дошла забытая им реальность. Теперь, когда он задумался, разве солдат не сказал, что принц исчез? Неужели что-то случилось? Эйбл заерзал, не в силах усидеть на месте от беспокойства. Решив хотя бы осмотреться по сторонам, он слегка приподнялся, но в тот же момент рука Карааса резко впилась в его плечо. — Гх! Не успев даже удивиться, Эйбл услышал резкий голос: — Ты куда? Мгновенная дрожь пробежала по спине. Он сглотнул и наконец выдавил: — А… Я никуда не иду. — Но ты двинулся. Низкий голос прозвучал одновременно с тем, как пальцы сильнее впились в плечо. Ай! — внутри всё сжалось от боли, но Эйбл изо всех сил сохранял улыбку. — П-просто хотел осмотреться... — Зачем? Леденящий тон звучал так, будто его допрашивали. Пришлось ответить честно. — Я слышал, что Его Величество пропал. Подумал, может, он где-то рядом… Голос его дрогнул, а взгляд снова забегал по сторонам, полный тревоги. Лишь спустя несколько мгновений он осознал, что хватка на его плече ослабла. Теперь это было просто касание. Озадаченный, он взглянул на Карааса. Но что-то было не так. Тот, кто только что жёстко пресёк его попытку пошевелиться, теперь вдруг спросил мягко: — Ты беспокоишься о Его Величестве? — Да, конечно. Это же Его Величество… В тот же миг хватка снова усилилась, и раздался лёгкий щелчок языка. В тот же момент пальцы снова впились в его плечо, и послышалось тихое цоканье языком. "Тск" — что-то вроде этого. Эйбл растерялся, гадая, не ослышался ли он. Похоже, сегодня у командира отряда было странное состояние: то резко портилось настроение, то вдруг улучшалось — прямо как качели. Он даже начал подозревать, не попал ли в Карааса один из тех камней, что падали в ущелье. Не замечая его подозрений, Караас спросил чуть мягче: — Хочешь увидеть Его Величество? Словно речь шла не о монархе, а о первом встречном солдате. Но Эйбл воспринял это иначе. — А? Вы знаете, где Его Величество? С ним всё благополучно? Караас кивнул. — Ух, вот и славно! Эйбл широко улыбнулся, с глухим звуком опустился на землю и добавил: — Я думал, солдаты ищут Его Величество потому, что вторглись враги или что-то в этом роде. Как же хорошо, что ничего не случилось. Он ведь в безопасности, да? Чтобы подтвердить ещё раз, Караас кивнул и повторил: — Хочешь увидеть его? — Нет. Ответ прозвучал мгновенно, и взгляд Карааса снова стал ледяным. Но, заметив выражение лица Эйбла, он смягчился. Тот смущённо опустил глаза, но на губах его играла искренняя улыбка, когда он тихо проговорил: — Всё в порядке. Позже я смогу увидеть Его Величество издалека. Главное, чтобы он был в безопасности. Это была правда. Если с ним всё в порядке, этого было достаточно. Конечно, Эйбл очень хотелось узнать больше. Для него принц всё ещё был тем восьмилетним мальчиком, каким знал его всего несколько месяцев назад, и трудно было поверить, что тот стал взрослым. Трудно представить, как вырос тот тихий ребёнок, который почти не улыбался, но старался выражать свои эмоции. Для Эйбла он навсегда остался тем маленьким, хрупким мальчиком, слабее своих сверстников. К тому же, проведя годы изгнания в период активного роста, он, наверное, так и не смог окрепнуть. Но если он хотя бы здоров — уже хорошо. Эйбл снова улыбнулся Караасу, словно говоря: "Всё в порядке". Тогда губы Карааса чуть дрогнули. — ……Ты. Пробормотав это, Караас убрал руку с его плеча. Пальцы медленно поползли вверх, к лицу. Эйбл вздрогнул и инстинктивно отклонился назад. Рука замерла в воздухе, так и не коснувшись его. Караас, кажется, и сам удивился своему порыву — сжал кулак и медленно опустил руку. Эйбл затаил дыхание, гадая, в чём провинился. Караас же с лёгким наморщенным лбом смотрел на свою руку. Внутри него всё ещё жил холодный разум, отрицающий реинкарнацию — этот лёд, копившийся двенадцать лет, ещё не растаял. Но тот, кто не давал ему покоя, притягивал взгляд и заставлял делать шаги навстречу, медленно растоплял эту глыбу. Проблема была в том, что вместе с ней оттаивало и его сердце, долгое время остававшееся недвижимым. Когда он протянул руку, то почувствовал, как оно забилось. Ещё чуть-чуть — и он схватил бы Эйбла за голову, притянул к себе... Караас намеренно сосредоточился на своём всё ещё холодном рассудке. «Ещё рано делать выводы», — сурово заключил он, костеря себя за отсутствие самоконтроля. Но его склоняющееся к определённому мнению сердце уже было близко к самостоятельному решению. Возможно, это действительно Эйбл. Настоящий Эйбл. Одна лишь мысль заставила его сердце снова учащённо застучать. Впервые за долгое время он почувствовал что-то вроде азарта — предвкушение, что желаемое может оказаться правдой. Если продолжать наблюдать за ним, всё станет ясно. Ведь тот даже не знает, что перед ним император — значит, можно сохранить инкогнито и изучать его дальше. И когда он наконец поймёт, что Эйбл переродился, сам того не осознавая... Караас резко вспомнил нечто важное. Двенадцать лет назад Эйбл был убит. Сердцем Короля. И эти люди всё ещё охотятся за ним, выискивая слабости, чтобы разорвать на части. В армии наверняка есть шпионы, исподтишка наблюдающие за ним. Как и в случае с поддельным Эйблом, они скрупулёзно фиксируют любую слабость, чтобы обратить её против него. Всё, что дорого Караасу, станет их оружием. «Да… Сначала нужно устранить этих тварей. Возможно, стоит отправить его подальше и спрятать, пока всё не закончится». Он поднял голову — и встретился с широко распахнутыми зелёными глазами. В тот миг все холодные доводы разума померкли. Он едва сдерживался, чтобы снова не протянуть руку, но Эйбл, не подозревающий об этом, осторожно спросил: — Но, главнокомандующий… Заметив, как Караас сжал кулак, Эйбл осторожно отклонился назад и спросил: — Так вы привели меня сюда, чтобы снова спросить, верю ли я в перерождение? — Нет. — А… — Просто так. — …… Караас вышел из палатки, услышав шаги снаружи. Он действительно просто бродил рядом, не в силах уйти — а увидев Эйбла, взял его с собой. Объяснять причины он не собирался, но всё же коротко добавил: — Потому что увидел тебя. Он даже почувствовал лёгкую гордость за проявленную несвойственную ему любезность. Однако внутри Эйбла царил ужас. Что это было? Предупреждение, чтобы не маячил перед глазами? Он уже мысленно давал себе зарок никогда больше не попадаться Караасу на пути, как вдруг ощутил на себе пристальный взгляд. Необычно тёплый, почти жгучий. Он попытался избежать его, но вдруг услышал шёпот: — Чёрт… не могу отослать тебя. Отослать? Куда?! Эйбл уставился на странного главнокомандующего с недоумением. Что-то случилось? Его повышение отменили? А, вот оно что... Сердце Эйбла сжалось от жалости. Ну вот, даже после того, как он убил вражеского короля и закончил войну — неужели у него недостаточно для полномочий? Он успокаивал себя, пытаясь рационально объяснить поведение Карааса: Да, он злится не из-за меня. Но это утешение длилось недолго. Караас уже озвучил новое решение: — С этого момента — ни слова обо мне кому бы то ни было. После паузы он добавил причину, от которой у Эйбла похолодела спина: — Если хочешь жить. Потому что он не должен попасть в руки Сердца Короля. Главная причина осталась не озвученной, но Эйбл резко изменился в лице. Для него эти слова звучали как приказ подчиниться — иначе тихо устранят. — Отвечай. — А… д-да, конечно. — И при встрече делай вид, что не знаешь меня. Иначе умрёшь. Понял? Эйбл бледный, как мел, беспомощно закивал. Так и знал! Он похитил меня, потому что ненавидит, когда я попадаюсь на глаза! Страх перед командиром вспыхнул с новой силой. Караас, довольный, что его слова возымели эффект, небрежно добавил, глядя в сторону: — Но я сам буду навещать тебя. Когда встретимся… можешь радоваться. Ответа не последовало. Лишь сейчас Караас осознал, как неестественно тихо стало вокруг. Нахмурившись, он обернулся — и увидел рухнувшего на землю Эйбла с полуоткрытым ртом. Подхватив тело Эйбла, он мысленно послал проклятия виновнику: «Проклятый лысый ублюдок, зачем ты выпустил ту стрелу?!» Вражеский король, наверное, в гробу перевернулся от такой несправедливости. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Исчезновение императора было проблемой, но куда большей проблемой стало исчезновение Эйбла. Мельмонд и компания застыли в оцепенении. Пустая палатка. Сколько ни протирай глаза — она оставалась пустой. Все тут же выбежали наружу, осматривая окрестности, но Эйбла нигде не было. Кто-то упомянул, что видел фею за палаткой, и они начали прочесывать лес, но время шло, а результата не было. Куда он мог подеваться посреди ночи? Из-за слухов о фее они не могли поднять тревогу и собрать людей. Пока четверо в панике обыскивали лес в поисках возможно упавшего без сознания Эйбла, вернул его обратно весьма неожиданный человек. — В-Ваше Величество! Император вышел из чащи, держа на руках Эйбла — точь-в-точь как тогда, в Багровом ущелье. То, что слабый после выздоровления юноша был снова в обмороке, не удивляло. Но почему его нес именно Караас? Он же сам пропал, и солдаты уже искали его! Эшлер, первым подбежавший к ним, спросил в недоумении: — Ваше Величество, вы были с этим юношей? Прозвучало так, будто он что-то подозревал. Однако ответ был простым и бесстрастным: — Я нашел его. Тон был таким, будто он поднял с дороги камешек. Все потеряли дар речи. Эйбл обладал той красотой, что вызывала восхищение у любого, кто его видел. И не только восхищение — его сияющая внешность ослепляла, заставляя преклоняться в благоговейном трепете. Однако император, кажется, вообще не замечал внешности феи — ни в Багровом ущелье, ни после. Это было даже более удручающе, чем если бы он просто не узнал в нём Эйбла. Более того, они начали подозревать, что у их императора вовсе отсутствует эстетическое восприятие. Особенно шокированы были Нанни и дворецкий молодого господина, чьи сердца замирали каждый раз, когда они смотрели на Эйбла. Двое мужчин на мгновение забыли, что перед ними император, и уже собирались возразить, но Эшлер опередил их, невольно спасая им жизни. — Мы как раз искали его, ведь он пропал. Ваше Величество спас его. С почтительным поклоном Эшлер осторожно протянул руки, чтобы принять Эйбла. Однако император лишь молча уставился на него, не проявляя ни малейшего намерения передать ему ношу. Эшлер склонил голову, затем слегка поднял взгляд, не получив ответа. — Я позабочусь о нём. Но Караас вместо ответа начал пристально изучать Эшлера. Он медленно оглядел его с головы до ног, будто видел впервые. Особенно долго задержался взглядом на его приятном лице — той детали, которую прежде будто не замечал. — Ваше Величество? Когда растерянный Эшлер вновь окликнул его, Караас наконец разомкнул губы: — Не ты. — Прошу прощения? Эшлер застыл с протянутой рукой, непроизвольно вырвав этот вопрос. Тем временем Нанни, который давно мечтал прикоснуться к «фее», тут же выскочил вперёд: — Ваше Величество! Тогда, может, я... — Исчезни. Его отшили даже не удостоив взглядом. Затем взгляд Карааса упал на дворецкого — единственного, кто, казалось, не имел скрытых мотивов. — Ты. Избранный дворецкий с радостью принял молодого господина, но почувствовал нечто странное. Он делал это сотни раз — что могло быть не так? Когда он развернулся, чтобы унести Эйбла, Мельмонд поспешил за ним после почтительного поклона. Однако император остановил его. — Мельмонд. Караас бросил взгляд — и Эшлер тоже развернулся. Это был безмолвный приказ следовать за ним. Оба мысленно корили себя за мимолётные подозрения. Теперь они поняли: император намеренно выбирал, кому передать Эйбла. Их исключили, потому что он, видимо, хотел что-то сказать именно им. Особенно терзался Эшлер. Он столько лет наблюдал за Караасом — и всё равно ошибся. Его уверенность, что император не узнал Эйбла, лишь укрепилась.