Регас

То должен был быть приятный вечер, но неожиданный визит нарушил покой Труйда. В этот день он уже собирался вернуться в особняк, почти отказавшись от вечеринки, на которую обычно ходил. Он отменил все дела, услышав новость о том, что его доверенный подчинённый, которого можно было назвать наперсником, добыл игрушку куда лучше прежних. Он собирался сразу отправиться домой, но возникла одна проблема. А именно — его жена, отправленная под предлогом лечения поближе к столице. Он оставил с ней их маленького ребёнка, и теперь она постоянно что-то требовала, используя дитя как предлог. Хотя она никогда не переходила границы, это было откровенно раздражающим и досадным. Так что он подумал, что дело снова в ребёнке, но ошибся. Уже с порога было ясно, в чём проблема. В просторном зале громоздились огромные подношения. Роскошная мебель и украшения, великолепный шёлк, диковинная керамика, драгоценности и яркие экзотические фрукты. Была даже коробка из слоновой кости, наполненная солью высшего качества. Проблема заключалась в том, что никто не знал, кто прислал эти дары. Однако герцог сразу понял, кто отправитель, едва взглянув на соль, выставленную на самом видном месте. — Тот, кто принёс это, сказал, что соль невероятно ценная, и её непременно нужно было показать вашему сиятельству в первую очередь. Герцог едва сдержал смех при этих словах слуги. Ни карточек, ни писем не было, но лишь один человек мог ассоциироваться с такой изысканной солью. Спекулянт, разбогатевший на соляных копях. Труйд усмехнулся, окинув взглядом подарки. После того как Труйд намекнул, что поддержит его, этот человек вознёсся, сокрушив две фракции Сердца Короля финансовым давлением. Два семейства, веками управлявшие храмами, оказались в положении, когда у них отбирали даже родовые земли. В результате последние две недели Труйд только и слышал их жалобы — хоть уши затыкай. Однако те фракции по-прежнему верили, что император не вернётся живым, и продолжали громко бахвалиться, обратившись против Труйда, который не предложил им помощи. Поскольку судьба Карааса ещё не была окончательно ясна, Труйд не стал предлагать остальным членам Сердца Короля принять этого спекулянта в свои ряды. Если Караас вернётся живым, не будет нужды спешить и кланяться этим типам. Однако он не ожидал, что спекулянт первым пришлёт дары. Возможно, тот занервничал, не зная наверняка, действительно ли Труйд на его стороне. Вспомнив беспокойный взгляд этого человека, Труйд заключил, что управлять им будет проще, чем он думал. Нетерпение всегда выдаёт слабости и ошибки. — Всё вернуть обратно. Представив, как спекулянт остолбенеет, узнав, что его дары отвергли, Труйд добавил ещё одно распоряжение: — Оставить соль. Так тот поймёт, что его не впечатляют безделушки вроде драгоценностей. Раз соль принята, хоть какой-то умный спекулянт подготовит ещё более роскошный дар. И, скорее всего, будет шпионить за Караасом, скрывая, что работает на Труйда. Он знал, что его ребёнок стоит рядом с матерью в отдалении, но даже не взглянул на них и покинул особняк. Понимая, что ничего серьёзного не случилось, он ускорил шаг, чтобы заняться запланированным. Его мысли уже были заняты новой игрушкой. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Когда Караас произнёс слово «всех», собрались четверо: командир Первого батальона, командир Второго батальона, Эшлер и капитан королевской гвардии, который в тот момент отсутствовал, выполняя поручение императора. Все они были обязаны Караасу своими жизнями и потому беспрекословно подчинялись его приказам. Лишь немногие знали о планах императора, и эти четверо входили в их число. Любопытно, что Караас дал каждому из них отдельные указания, касающиеся Сердца Короля, но не позволил им делиться информацией между собой. В результате никто из них не знал, чем занимаются остальные, и не мог полностью понять замысел императора. Поэтому, собравшись вместе, они могли обменяться лишь самой общей информацией. — Два месяца, — произнёс Караас, окидывая троих тяжёлым взглядом своих полуприкрытых, туманных глаз. — К тому времени всё закончится. Этих кратких слов было достаточно — они означали, что Сердце Короля будет полностью уничтожено в указанный срок. Ни у кого не возникло сомнений в реальности этого плана. Даже если бы император сказал «два дня», они бы поверили. Замолчав, Караас задержал взгляд на командире Первого батальона. — Связь? Он не уточнял, о ком идёт речь, но командир Первого батальона сразу назвал имя: — Я дал указания нашим связным среди спекулянтов подготовиться к оказанию помощи Вашему Величеству. Также стало известно, что они оказали финансовое давление на ключевых персон из окружения Сердца Короля. Похоже, они справляются даже лучше ожидаемого. Эшлер, слушавший это со стороны, почувствовал непоколебимую уверенность в голосе командира Первого батальона и едва сдержал готовые сорваться с языка слова. Он тоже знал, кто этот спекулянт. Тот самый, кто добровольно привел солдат и целый год помогал Караасу в начале войны. В награду он получил новые земли, но Эшлеру он был неприятен. Человек, умело скрывающий свою алчную натуру. К тому же он уже несколько лет как отошел от военных дел. Хорошо, что он накопил достаточно богатств, чтобы противостоять Сердцу Короля, но это же вызывало беспокойство. Кто мог поручиться, что за эти годы он не изменился? Однако командир Первого батальона, отвечавший за связь с ним, был настолько уверен, что Эшлер не решился высказать сомнения. — Если он поможет, мы точно уложимся в два месяца. Прозвучало уверенно, но Караас, казалось, остался безучастным. На этот раз он обратился к Эшлеру: — Предметы? — Так точно. Капитан Имперской гвардии сообщил, что они найдены. Уже изъяты, и группа должна присоединиться к нам в лагере до возвращения во дворец. Не выразив никакой реакции, Караас взглядом дал знак командиру Второго батальона: — Передайте им предметы. Эшлер полагал, что лишь он и капитан королевской гвардии знали о назначении этих предметов. Или это было не так? Он с удивлением взглянул на командира Второго батальона, но молчаливый воин сохранял непроницаемое лицо и плотно сжал губы. Это показалось Эшлеру странным, заставив задуматься, какой же план вынашивает Караас. Зачем собирать всех сейчас, если ситуация не казалась столь уж срочной? Пока он размышлял, раздался приказ Карааса, обращенный к командиру Первого батальона: — Отправьте командира Третьего батальона как есть. Тот изначально был послан Нороксом, и командир Первого батальона должен был последовать за ним, чтобы устранить. Если же он отправится первым, то может узнать, что Караас жив, и предупредить Сердце Короля. — Ваше Величество, если свидетель не требуется, будет выгоднее ликвидировать командира Третьего батальона сразу по прибытии. Неожиданность — наш союзник, пока они не знают, живёте вы или... — Так и поступим. Но как сохранить эффект неожиданности, если 3-й батальон выдвинется первым? — Тогда, возможно, ускорить продвижение основных сил? — Нет. Только ты... Только я? Эшлер насторожился, ожидая продолжения приказа. Однако Караас внезапно замолчал, будто что-то вспомнив, и пристально уставился на него. Его взгляд скользнул с головы до ног, становясь всё холоднее. — Ваше Величество, вы хотели что-то мне сказать? — осторожно поинтересовался Эшлер, не понимая причины такого пристального внимания. Ответ Карааса прозвучал резко, сопровождаясь недобрым взглядом: — Ты довольно красив. Неожиданный комплимент застал Эшлера врасплох. Он попытался счесть это шуткой и неуверенно улыбнулся. Но похвалы продолжились: — Ты искусен в фехтовании. — Б-благодарю... — И голос у тебя приятный. Хотя слова явно звучали как комплименты, атмосфера становилась всё более напряжённой. Более того, во взгляде Карааса читалась нарастающая враждебность. Изумлённый Эшлер едва не попятился. Однако его сослуживцы, не понимая ситуации, с завистью посмотрели на него — их задело, что комплименты достались только ему, что лишь усилило его дискомфорт. — Ваше Величество, это слишком лестные слова... — Кстати, ты ведь ещё и медведя убил. Последовало брошенное вскользь замечание. — Мы похожи. «Не ослышался ли я? — подумал Эшлер. — Похожи? И с кем? И при чём тут медведь?» Хотя смысл этих слов оставался неясным, одно было очевидно: Караас смотрел на Эшлера холодно, будто тот убил его лучшего друга, а не медведя. «Что вообще происходит?» Растерянный Эшлер не нашёлся что ответить. Тогда Караас перевёл взгляд на командира Первого батальона, известного своей железной дисциплиной. — Приготовься. На следующее утро, когда Эшлер провожал сонного командира Третьего батальона, он наконец понял, зачем Караас так легко отпустил того и велел первому батальону «приготовиться». — Передай Нороксу: я с нетерпением жду его Регаса. И чтобы этакой фееподобной наружности — с белокурыми волосами и зелёными глазами. Эшлер, стоявший рядом, вздрогнул, но не успел остановить говорящего. Командир Третьего батальона лишь кивнул, вскочил на коня и исчез вместе с отрядом. Как только тот скрылся из виду, Караас тут же зашагал прочь, будто только этого и ждал. — Ваше Величество, насчёт упомянутой внешности... — Эшлер, поспешивший следом, заговорил с тревогой в голосе. Ответ прозвучал мгновенно: — Таков вкус Труйда. Сухой тон Карааса не оставлял места возражениям. Эшлер замолчал. Если подумать, император был прав: собранные разведданные о фракции Сердца Короля подтверждали, что слабость Труйда — его специфические предпочтения. «Почему я сам не догадался? Увидев перерождённого Эйбла, нужно было насторожиться...» Но тогда выходило, что Караас знает о настоящей личности Эйбла? Или у него был иной план, как использовать юношу? Размышления прервал тихий, словно бы бессвязный шёпот императора: — Значит, спрятать его. В лесу. «В лесу?» Однако задать уточняющий вопрос не удалось. Не успел Эшлер опомниться, как они уже достигли окраины лагеря, где не было ни единого солдата. Впереди, поджидая их, стоял командир Первого батальона. Увидев его, Эшлер невольно округлил глаза. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Из-за настойчивых требований Мельмонда скрыть лицо, Эйбл вынужден был натянуть капюшон плаща так, что тот полностью закрывал его лицо, и в таком виде пребывать, пока они не покинули лагерь. Только услышав, что они за его пределами, он наконец смог свободно вздохнуть. Однако ощущение тяжести в груди возникло не только из-за нехватки воздуха. Эйбл подполз к краю повозки и приподнял полог, чтобы выглянуть наружу. За пределами лагеря перед ними расстилалась лишь пустынная дорога. Он знал, что, добравшись до места посадки на корабль, они вернутся тем же путем. И всё же это чувство удушья возникало оттого, что он так и не увидел принца. Хотя Эйбл понимал, что желание увидеть принца было эгоистичным, разочарование и грусть не покидали его. Тем не менее, он считал, что ему повезло: война закончилась, и теперь он мог уйти с кровавого поля боя. — Слава богу, — прошептал он, но всё равно вздохнул. По крайней мере, теперь он будет в дали от армии. Он мог последовать строгому предупреждению командующего и держаться подальше. Если ему удастся остаться незамеченным, то, возможно, у него будет шанс выжить и однажды снова увидеть принца — хотя бы издалека. Эта мысль немного подняла ему настроение, но внезапно повозка резко остановилась. — Ах! — Кх! Раздались крики Мельмонда и дворецкого, а следом — громкое «Эй!». Эйбл, чтобы не перекатиться по всему полу, вцепился в стену повозки и, придя в себя, подобрался к сиденьям возницы. Лошади, казалось, успокоились, но почему-то ни Мельмонд, ни дворецкий не подавали голоса. Должны были последовать какие-то слова о внезапной остановке, но вокруг стояла тишина. — Мельмонд, что происходит? Эйбл откинул полог повозки и поднял голову — его взгляд сразу же зацепился за нечто необычное. Первое, что он увидел, — это Мельмонд и дворецкий, застывшие, словно изваяния. Перед повозкой, перекрывая дорогу, стоял мужчина лет сорока с пронзительным взглядом. Его поношенная дорожная одежда и широко раскинутые руки, будто намеренно останавливающие экипаж, создавали угрожающее впечатление. Голос, прозвучавший из-под густых усов, был низким и властным: — Пропустите нас в повозку. Из-за его сурового вида и угрожающей позы это было похоже на попытку захватить транспорт. Однако Мельмонд и дворецкий, вопреки ожиданиям, не испугались. Эйбл тоже замер, но по другой причине. Тук-тук. Как и предполагалось, из-за обочины показался ещё один человек в поношенной одежде. Мужчина, преградивший путь, указал на него и дополнил своё требование: — И моего спутника. Внимание всех присутствующих тут же переключилось на новоприбывшего. Тот слегка склонил голову набок и представился коротко и просто: — Караас.