Регас

Когда Мельмонд очнулся от долгих размышлений, он увидел, что Кин уже схватил самозванца и выспрашивал у него о его семье, к которой они направлялись завтра. Тот, всё ещё напуганный с корабля, охотно отвечал на всё, но, сколько его ни спрашивали, казалось, ничего не знал о тайне герцога Труйда. Мельмонд вздохнул, слушая их разговор, и поднял кружку пива со стола. Сегодня он выпьет и ляжет спать с лёгким сердцем... А? Мельмонд, отпивая, вдруг осознал, что упустил нечто. Погоди, Эйбл же сказал, что собирается ему дать? Грохот! Мельмонд опрокинул стул и резко вскочил с места, потрясённый. Все удивлённо спросили, в чём дело, но он уже бежал на второй этаж. — Эйбл, тебе нельзя пить змеиную настойку! ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ — Хе-хе. Его раскрасневшиеся щёки выглядели соблазнительно, словно спелый плод. Тёплое дыхание вырывалось из слегка приоткрытых губ, а затуманенные зелёные глаза сверкали жаром. Расстёгнутая рубашка, которую он распахнул, жалуясь на духоту, обнажала алые соски. Но главное — его расслабленное тело сидело на бедре Карааса, лицом к нему. — Хаах, теперь мы на одном уровне. Хе-хе. Горячее дыхание Эйбла коснулось его лица. Караас застыл, как статуя, медленно переводя взгляд между змеиной настойкой рядом с собой и Эйблом. Как только они вошли в комнату, Эйбл извинился за то, что поздно вручает подарок, и налил ему змеиной настойки. Он выпил её залпом, чтобы не проронить ни капли, хотя и не потому, что она якобы хороша для потенции. И, вспомнив слова Эйбла о том, что он стал здоровее после того, как выпил её, он дал и ему чашку, сказав: «Ты тоже пей». Караас просто хотел воспользоваться возможностью. Возможностью обнять Эйбла. Он планировал втихаря уговорить Эйбла, когда никого не будет, и потом попытаться обнять его, преподнеся подарок. Но раз сегодня подарка не случилось, он и не надеялся на объятия. Однако Эйбл, выпив вина, начал тяжело дышать и в итоге оказался в таком состоянии. — Я всегда только смотрел на тебя снизу вверх, хаа, но теперь... Ах, мм, мы на одном уровне, хаа, стало так жарко. Эйбл моргнул, словно от сонливости, и пошатнулся, будто готовый снова рухнуть. Караас резко обхватил его за талию и притянул к себе. Ягодицы Эйбла прижались к его возбуждённому члену. В тот же миг серые глаза Карааса потемнели и сузились. — Жарко? Он прошептал что-то, свободной рукой захватив Эйбла за затылок. Пальцы впились в мягкие светлые волосы, а другой рукой он притянул его ещё ближе. Эйбл нахмурился, словно ему не хватало воздуха, и медленно кивнул. — Да… ах, жарко… Тебе разве не жарко? — выдохнул он. Но Караас, склонив голову, уже не слышал слов — он видел лишь его раскрытые губы, с которых срывалось горячее дыхание. Те самые губы, что не выходили у него из головы. В них не было ничего особенного, и всё же он не мог отвести взгляд, будто находясь под гипнозом. Им двигал слепой инстинкт, подсказывавший верный путь. Медленно, почти преодолевая себя, Караас приблизил своё лицо к его лицу. Сердце бешено колотилось, пока он преодолевал эти сантиметры. В тот миг, когда их губы едва коснулись, время остановилось. Замерло всё: сердце, мир, само течение секунд. Но застывший миг длился недолго. Сердце рванулось вперёд, и Караас сильнее прижался к губам Эйбла, а затем начал исследовать его рот, словно желая поглотить целиком. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Была ли это радость возвращения на родину? Хотя они двигались быстрым маршем ещё до рассвета и спали всего несколько часов на холодной земле, лица солдат сияли. Их боевой дух был выше обычного, и казалось, они достигнут цели раньше ожидаемого. Отчасти такая скорость была заслугой Эшлера, временно принявшего командование вместо императора. Наряду с командиром Первого батальона он славился хладнокровием и рассудительностью, но сейчас, словно конь с горящим хвостом, вёл себя беспокойнее, чем когда-либо. К счастью, солдаты, несмотря на усталость, охотно следовали за ним, стремясь поскорее вернуться домой. Так случилось, что слухи, распространявшиеся в пути, быстро утихли по мере приближения к старой границе. Императора больше нет. Были разные мнения о том, почему он, всегда стоявший во главе войска, теперь не выходил из кареты. Ходили и странные слухи: то ли он был ранен, то ли нашёл во вражеской стране настоящую фею, попал под её чары и потерял рассудок. Большая часть была чепухой, но Эшлер не мог не беспокоиться. Если бы распространился слух об исчезновении императора, шпионы в армии уже доложили бы Сердцу Короля об отсутствии Карааса. Из-за этого тревога Эшлера росла с каждым днём: неужели что-то случилось с Караасом, отделившимся от них? Но больше всего его волновало, что от командира Первого батальона, Кина, не было никаких вестей. Несмотря на просьбу отправить письмо, как только они отбыли с Караасом, ответа так и не последовало. Эшлер знал, что Кин не стал бы связываться без крайней необходимости, но всё равно не мог просто смириться с молчанием. Наконец долгожданное сообщение прибыло. Оно было настолько срочным, что гонец несколько дней скакал без отдыха, чтобы доставить его. Эшлер, не спавший от беспокойства, размахивал мечом, когда ему вручили письмо, хотя на рассвете предстоял новый марш. На запечатанном конверте было имя «Кин», а почерк явно выдавал спешку. Кин, который даже бровью не вёл без серьёзного повода?! Что же могло случиться? Когда Эшлер дрожащими руками уже собирался вскрыть письмо, к нему подбежал командир Второго батальона, Ростер, услышавший новости от гонца. — Эшлер! Тебе письмо от сэра Кина? Эшлер кивнул, даже не взглянув на него, и сорвал печать. Он быстро развернул лист, слыша за спиной учащённое дыхание Ростера. Неужели Сердце Короля уже загнало их в ловушку? Их преследуют те, кого они послали? Охваченный дурными предчувствиями, он пробежался глазами по краткому содержанию. Перед чтением Эшлер был готов спокойно принять любую новость. За шесть лет войны он, как командир, научился скрывать эмоции. Но он даже не думал, что худшие опасения оправдаются. Даже если Сердце Короля нашло Карааса и подослало убийцу, их император — не тот человек, которого можно легко одолеть. Конечно, новость была не о том, что Сердце Короля победило его, как ожидалось. Но в этом-то и проблема. Письмо было коротким. [У Его Величества пробудилось сексуальное желание. Похоже, это шаг к встрече с Регасом во дворце. Необходима подготовка к обучению Его Величества.] — ! — ! Оба онемели от шока. Поздний летний ветерок пробежал мимо, но до них не долетело ни дуновения. Словно персонажи старой легенды, обращённые в камень взглядом змееголового чудовища, они застыли с лицами, искажёнными изумлением. Шесть лет боёв научили их скрывать любые чувства. Но этот навык растаял за мгновение, испарился без следа. Они были настолько потрясены, что не заметили приближающихся шагов, а лишь продолжали вглядываться в письмо Кина широко раскрытыми, невидящими глазами. Они не могли поверить. Император, всегда казавшийся таким невинным, испытывает сексуальное желание?! Если бы отправителем был не Кин, они бы назвали это ложью. Но разве Кин не тот, кто всегда говорит только правду? Боже, император больше не невинен! Он всё-таки мужчина! Проблема, беспокоившая их не как подданных, а как мужчин, была решена. Они протёрли глаза, чтобы перечитать письмо, когда впереди раздался вопрос: — С Его Величеством всё в порядке? Резкий голос прозвучал знакомо, но Ростер, всё ещё пребывающий в ступоре, откликнулся, даже не взглянув на говорящего. — Нет. Боже правый, Его Величество… он… — Что с Его Величеством? Что происходит?! Ростер, растерянно бормотавший что-то себе под нос, поднял глаза на этот громкий голос и нахмурился. — Сам всё поймёшь. Саркастичное «И что ты собираешься с этим делать?» застряло у него в горле, когда он увидел, кто перед ним. Это был мужчина лет двадцати, покрытый пылью, словно только что с поля боя. Высокий и стройный, со светлыми волосами и утончёнными чертами лица, он казался хрупким. Однако его боевое мастерство входило в пятёрку лучших во всей императорской армии. Это был не кто иной, как капитан королевской гвардии — человек, для которого не существовало ничего важнее императора. Почему этот ублюдок появился именно сейчас? Ростер с недоумением посмотрел на него и толкнул локтем всё ещё пребывающего в прострации Эшлера. После нескольких тычков тот тоже поднял взгляд, нахмурился и, узнав капитана, мгновенно помрачнел. — Ты только что прибыл? — Что случилось с Его Величеством?! Его здесь нет? Что это за письмо?! — Капитан гвардии, который носился как угорелый, чтобы догнать армию и увидеть императора, засыпал их вопросами. Он мчался с тайной надеждой получить похвалу за выполнение поручения Карааса, но императора нигде не было видно. Более того, Эшлер и Ростер выглядели совершенно потрясёнными. Было ясно — случилось что-то ужасное. — Сэр Эшлер! Не в силах сдержаться, он крикнул, заставив Эшлера ещё суровее нахмуриться. Тот был всё ещё слишком шокирован содержанием письма, чтобы мыслить здраво, а тут ещё этот тип. Конечно, для верного подданного высокая преданность естественна, но преданность капитана гвардии казалась… нечистой. Его подозрительное прошлое лишь укрепляло это ощущение: то самое разочарование, когда его не выбрали для проверки «функциональности» императора во время жеребьёвки. Трудно было это сформулировать, но в нём было что-то неприятное. — Сэр Ростер! Умоляю, скажите мне! — на этот раз нетерпеливый капитан обратился к Ростеру. Тот взглянул на Эшлера в поисках поддержки и осторожно начал объяснять: — Его Величество путешествует отдельно с командиром Первого батальона. — Что?! Это же чистейшее безумие! — Тише! — шагнув вперёд, прошипел Эшлер. — Ты хочешь, чтобы об отсутствии императора узнала вся армия? Под его грозным взглядом капитан на мгновение смолк, и Ростер продолжил: — Мы только что получили донесение от командира Первого батальона. — И что в нём? Говорите же! — ... — Неужели с Его Величеством случилось что-то плохое? — голос капитана дрогнул от ужаса. — Нет. Скорее… наоборот. — Тогда что же?! — нетерпение капитана достигло предела. Ростер колебался, но капитан уже не выдерживал. — Сэр Ростер! Если вы не скажете немедленно, я вырву это письмо и прочту сам! — Хах… — горько усмехнулся Ростер. — Там написано, что у Его Величество пробудилось сексуальное желание. — Что? Сексуальное…?! Шок, а затем целая буря эмоций отразились на лице капитана. Однако следующая перемена заставила похолодеть даже видавших виды Эшлера и Ростера. Лицо капитана гвардии залилось густой краской, словно спелое яблоко. — Его… Его Величество испытал желание?.. Хм… то есть… насколько сильное? — он запнулся, и слова прозвучали сдавленно. Почти в едином порыве Эшлер и Ростер схватились за эфесы мечей. Этот ублюдок был отвратителен. Если бы не его постоянные намёки на невесту, ждущую дома, они бы уже давно с ним разобрались. Эшлер твёрдо решил выяснить этот вопрос, как только они достигнут столицы. — «Насколько»? Какое тебе дело? — голос Эшлера прозвучал как удар хлыста. — Важно лишь то, что Его Величество готовится к встрече с Регасом. И чтобы помочь ему… — Я сделаю это! — ... — Я… я помогу! — вызвался Капитан гвардии. На его раскрасневшемся лице играла смущённая улыбка, взгляд был опущен. Выражения лиц Эшлера и Ростера стали ледяными. Этот ублюдок и вправду был опасен. — Ты отстранён от этого дела, — отрезал Эшлер. Капитан гвардии в отчаянии поднял глаза. — Но почему? Я искренне хочу помочь Его Величеству… Вжик! Вжик! Эшлер и Ростер в едином порыве обнажили мечи. Смертоносная решимость, исходившая от них, заставила капитана отшатнуться. Двое едва сдержались, вложив клинки обратно в ножны, но не преминули вынести окончательный вердикт. — Забудь об этом. Даже не думай приближаться к Его Величеству с такими мыслями, — предупредил Эшлер. Ростер, стоя рядом, твёрдо кивнул и добавил с непоколебимой серьёзностью: — Именно. Если Его Величеству потребуется кто-то для… обучения, я без колебаний предложу свою задни… Вжик! На этот раз меч Эшлера взметнулся молнией. В рядах императорской армии обнаружилось два врага, куда более страшных, чем любое Сердце Короля.