Регас

До поместья дошли вести, что скоро вернётся беспутный сын лорда. Солдат Невил, охранявший поместье, был не рад его возвращению. Имение и так было небольшим, а солдат осталось совсем мало. Кто же обрадуется возвращению бездельника, который вечно искал ссор и бесчинствовал? Но лорд, казалось, был вне себя от радости, узнав о возвращении единственного сына. Более того, ходили слухи, что тот получил высокую должность в императорской армии и щедрые награды. Было подозрительно, как парень, привыкший хвастаться и пренебрегать тренировками, мог добиться успеха на войне. Но, как бы то ни было, одна мысль о его возвращении вызывала головную боль. Невил прожил здесь всю жизнь, и всё, что у него было, находилось в этих стенах. Какой бы дрянным ни был нынешний лорд и каким бы ещё более дрянным ни стал будущий, он ничего не мог с этим поделать. Вот и теперь его с утра вызвали к лорду, чтобы подготовить торжественный приём в честь возвращения сына. Лорд, похоже, действительно верил, что сын приедет с большими деньгами, и даже влез в долги, чтобы потратиться. Невилу было досадно, что ему пришлось ехать на дальний рынок за покупками. Ворча себе под нос, он направил лошадь к въезду в деревню, где увидел незнакомую карету. Кто это? — Это поместье лорда? Этот вопрос зада невысокий мужчина, сидящий на козлах, но Невил не ответил, лишь пристально разглядывал его. Тот выглядел безобидным, но был бледен, словно приболел — резкий контраст с человеком, сидевшим рядом. — Так это оно? Когда вопрос повторили, Невил скользнул взглядом по соседу и кивнул. В отличие от нервного коротышки, мужчина лет сорока рядом с ним сохранял бесстрастное выражение лица и смотрел прямо перед собой. Его одежда была поношенной, но он производил сильное впечатление, как военный. Прежде чем Невил успел выяснить, кто они такие, карета проехала мимо. Он повернул голову, следя за удаляющимся экипажем. Видимо, лорд пригласил гостей из-за возвращения сына. Чёрт возьми, народ голодает, а они пирушки устраивают. Но Невил лишь буркнул и пришпорил лошадь. Как он и предполагал, лорд встретил прибывших гостей у ворот усадьбы. Среди них был его сын, которого он так ждал. Однако выражение лица лорда, заранее получившего известие о прибытии сына, выражало не радость, а страх. На нём не было и намёка на радость от скорой встречи с сыном. Посланием, которое получил лорд, было кольцо — символ их семьи. Его доставили в карете, подъехавшей к воротам поместья, и передали часовому. То самое кольцо, которое он когда-то вручил сыну. Но проблема была не только в нём. Вместе с кольцом прислали и отрезанный палец, на котором оно было надето. — Кто вы, чёрт возьми?! Немедленно отпустите моего сына! Лорд закричал на группу, прибывшую вместе с его сыном. Тот всё ещё был в руках сорокалетнего мужчины, и кровь сочилась из его руки. Однако мужчина не угрожал сыну лорда и не замахивался на него мечом. Он лишь поддерживал его пошатывающееся тело, не давая упасть. Более того, кроме него и высокого мужчины лет двадцати, остальные трое, казалось, напротив, съёжились от страха. Сначала он был в шоке, получив палец сына, но вид вошедших внутрь лишь поверг его в изумление. Кто же они такие, чёрт возьми? — Немедленно окружите их! —  Лорд поспешно отдал приказ солдатам, которых наскоро собрали. Их было немного, но всё же больше, чем пятеро противников. Однако, как бы они ни окружили их, атаковать безрассудно не решались. Ведь сын лорда был в заложниках, так ведь? Пока они в нерешительности переглядывались, трое из похитителей тоже обменялись взглядами. Если они и так планировали привести сюда подставное лицо, могли бы просто тихо представить его лорду. Тогда можно было бы без шума выведать нужную информацию, пока все солдаты не собрались, как сейчас. Но когда они подъехали к усадьбе, Караас неожиданно отрезал палец подставному лицу вместе с кольцом. Трое не понимали, зачем Караас выбрал такой шумный метод. Всё, что им оставалось, — столпиться за его спиной, затаив дыхание от страха. — Вы все хотите умереть?! Немедленно отпустите моего сына! Лорд в нетерпении крикнул ещё раз, и Караас, до этого безучастно оглядывавший поместье, наконец заговорил: — Это всё? Что значит «всё»? В головах у всех возник один и тот же вопрос, но вскоре они поняли, что он имел в виду собравшихся солдат. Тогда Караас отдал приказ лорду: — Собери оставшихся. Я покончу всех разом. Только тогда Эйбл и его группа поняли, зачем Караас ворвался сюда так шумно. Просто ему было лень бродить по поместью, выискивать солдат и убивать поодиночке. Однако никто, кроме Эйбла и его спутников, не воспринял слова Карааса всерьёз. — Что это значит? — Он хочет убить нас всех сразу? Среди солдат раздался сдержанный смешок, но только лорд, чей сын был в заложниках, не смеялся. Его сильно истекающий кровью и побледневший сын смотрел на него и что-то пытался сказать глазами. Предупреждение, переданное широко раскрытыми от ужаса глазами. Но не было времени спросить, что именно. Караас, над которым посмеялись солдаты, двинулся первым. Дрыык. Его уже обнажённый меч проскрежетал по каменному полу. Новое тело было досадно слабым, но всё же понемногу, со скоростью улитки, улучшалось. Однако радоваться было нечему — сердце, которое стало чуть крепче, и тело, которое теперь не так часто падало в обморок. Привыкать к сценам резни, чувствовать запах крови и постоянно видеть расчленённые тела было скорее пыткой. Хотя он видел, как Караас сражается, несколько раз, было ясно — он сильнее любого. Разница в силе была настолько подавляющей, что противник казался беспомощным, как ребёнок. Скорее, Караас словно издевался над слабыми, как настоящий злодей. Его безжалостные взмахи мечом, возможно, и не отличались от злодейских. Особенно мороз пробегал по коже, когда осознавал, чего ему не хватало. Сочувствия и сострадания. У Карааса их не было. — Это всё? Тот же вопрос сорвался с его губ, но на этот раз в ответ не последовало ни смеха, ни насмешек. Те, кто смеялся мгновение назад, теперь лежали на полу, окровавленные трупы, а новоприбывшие лили слёзы вместо смеха. В основном это были женщины и старики. Рядом с дамой в роскошном платье, предположительно женой лорда, жались три девочки. Даже сам лорд, схвативший меч и вставший рядом с солдатами, получил некоторые ранения и теперь смотрел на Карааса другими глазами. Такими же, какими на него смотрел сын мгновение назад. Глазами, полными страха, он окинул взглядом свою семью, собравшуюся на первом этаже. Бегите! Он попытался передать предупреждение взглядом, но его жена и дочери уже сидели на полу в шоке. Их было всего двое. Караас перебил солдат, а Кин собрал оставшихся, будто просто прогуливаясь по поместью. Кроме Невила, которого отправили по делам, все в усадьбе либо были мертвы, либо находились на грани смерти. И снова прозвучал тот ужасающий вопрос. Теперь было ясно — смерть близка. И тем более лорд не мог открыть рот. Если уж всем суждено умереть, он должен молчать, чтобы спасти чтобы спасти хоть кого-то. Одного ребёнка, которого не было здесь. — Это всё? Голос звучал равнодушно, но от него волосы вставали дыбом. Лорд посмотрел на сына, которого привели эти люди. Даже несмотря на то, что рядом не было никого, кто бы его сторожил, он был настолько напуган, что даже не думал о побеге — только дрожал, как дурак. Что же ты натворил? — Да, это все. Лорд с трудом выдавил ответ и затем повернулся к перепуганной жене и дочерям, словно предупреждая. Ни слова. Встретившись с ним взглядом, жена широко раскрыла глаза и вдохнула. Нужно спрятать ещё не обнаруженную дочь. Инстинктивно поняв это, она сама того не желая, бросила взгляд назад. Но кто-то заметил её мелкое движение. — Кин. Когда Караас позвал, Кин, стоявший за его спиной, поднял глаза. — Да, что прикажете. — Кто-то остался. Услышав это, лорд и его жена дёрнулись и в ужасе подняли головы. — Н-нет! Тут больше никого нет! — Где он? — Что? О чём вы… — Кин. Хотя Караас лишь назвал его имя, Кин тут же понял, что нужно делать, и склонил голову. — Обыщу всё досконально. — Нет! Там никого нет! В усадьбе больше никого не осталось! Увидев, как Кин поворачивается, жена лорда закричала почти истерически.  Ни Караас, ни Кин не обратили на неё внимания, будто не слышали вовсе. Однако, когда Кин направился к лестнице, его остановил другой голос. — Н-не ходите! Караас, остававшийся равнодушным даже при убийстве солдат, повернул голову на этот звук. Эйбл, глубоко надвинувший капюшон, оттолкнул пытавшихся удержать его сзади Мельмонда и дворецкого и снова сказал Кину. — Не... ходите. — Ты не имеешь права мне приказывать. — Да, я понимаю. Кивнув, Эйбл перевёл взгляд на Карааса. И, стараясь говорить спокойно, произнёс. — Прикажите ему не ходить, пожалуйста. Все почувствовали, что Караас вроде бы прислушивается к словам Эйбла, но никто не верил, что он выполнит такую просьбу. Как и ожидалось, Караас вместо кивка бесстрастно переспросил. — Почему? Мельмонд и дворецкий посмотрели на Карааса, чей голос стал холодным — совсем не таким, каким был минуту назад, когда он казался скучающим. Он заявлял, что снисходителен к своим спутникам, но это не значит, что позволит перечить себе без причины. И тут прозвучал неожиданный ответ. — Я, я поищу. Эйбл сглотнул и дрожащей рукой указал наверх. — Я тоже хочу, хочу быть полезным. Ес-если нужно искать в пустых местах, то я тоже смогу и займусь этим. Здесь нужен кто-то, кто будет стоять на страже. Он указал на Кина как на того, кто останется, и сделал шаг вперёд. — Я обыщу. Когда Караас лишь молча смотрел, не отвечая, Эйбл поспешно добавил: — Конечно, Мельмонд и дворецкий пойдут со мной. Втроём мы справимся быстрее. Так что... мы сделаем это. — ...... — Главнокомандующий. — Ладно. Когда Караас наконец разрешил, Эйбл поспешно увёл Мельмонда и дворецкого наверх. Благодаря этому Кин, оставшийся на месте, решил простить Эйблу десятую часть оскорбления за то, что тот назвал его Гамадрилом. Тем временем Караас смотрел на лестницу, где исчез Эйбл, холодным, полуприкрытым взглядом. В этот момент раздался вопрос лорда: — Что вам от нас нужно? Ответил подставной сын, до этого хранивший молчание: — Отец... кх... пожалуйста, скажи им. — Скажи что? Удивлённый лорд переспросил, а подставной сын смотрел на него мутными глазами, дрожа от боли в отрезанном пальце. — Тайну Труйда. — О чём ты вообще?! Лорд закричал в замешательстве, но подставной сын настаивал: — Это всё, что им нужно. Пожалуйста, скажи быстрее. Отец, ты же сам говорил. Наша семья служила рыцарями у герцога и получила эти земли за помощь в важном деле. Кх... прошу, скажи! Лорд смотрел на сына, вернувшегося спустя годы, в ужасе, затем спросил у Карааса. — Если мы расскажем, вы отпустите нас? В его голосе звучала слабая надежда, но ответ безжалостно её разрушил. — Нет. Караас холодно посмотрел на лорда и медленно добавил: — Вы все умрёте. — Это безумие! Если мне всё равно суждено умереть, я ничего не скажу! Испуганный сын закричал: «Отец!» — но лорд упрямо смотрел на Карааса. — Не знаю, зачем вам тайна герцога, но я не скажу. — Именно поэтому и должен сказать. — Что? — Скажешь — убью одним ударом. Но если нет. Караас окинул взглядом дрожащих жену и дочерей. — Выколю глаза, отрублю руки и запру в подземелье, чтобы умерли медленной мучительной смертью. Он снова посмотрел на лорда и добавил, словно вспоминая: — Некоторые жили целую неделю, пока их грызли крысы. Как долго, думаешь, продержится твоя семья? ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Топ, топ, топ. Мельмонд и дворецкий поспешно следовали за Эйблом, бежавшим по коридору. — Эйбл, о чём ты вообще думаешь? Мельмонд спросил с беспокойством, но Эйбл был слишком занят поисками, чтобы ответить. — Быстрее, поищите, не спрятался ли кто! — Что? Ты что, и вправду собрался найти и привести их? Мельмонд торопливо спросил, догоняя Эйбла, который уже поднимался на третий этаж, после того как обыскал второй. Однако Эйбл, и так запыхавшийся, мог лишь покачать головой с бледным лицом. — Нет... хах... я хочу сказать, мы ищем, но... Эйбл оглядел роскошно обставленную комнату, похожую на женскую, и, убедившись, что там никого нет, повернулся. — Мы ищем... но чтобы их не нашли. Он замолчал на полуслове и замер. Мельмонд и дворецкий, следовавшие за ним с беспокойством, не понимали, в чём дело, но в комнате явно никого не было. — Чтобы их не нашли? Эйбл, что ты задумал? — Минуточку. Прикрыв Мельмонду рот, Эйбл тихо вошёл в комнату и подошёл к кровати с задернутыми занавесками. Затем он остановился и замер, словно статуя. Когда Мельмонд и дворецкий подошли и спросили, что происходит, Эйбл наконец заговорил: — Главнокомандующий собирается убить их всех? Двое переглянулись в замешательстве. Караас не сказал ни слова, но всем было ясно. Он убьёт их всех. — Эйбл... Тебе, может, и неприятна текущая ситуация, но у Главнокомандующего свои обстоятельства и свои соображения. — Да, я понимаю. Эйбл кивнул и протянул руку к кровати. Их взгляды устремились в угол, скрытый пологом кровати. И тут послышался тихий голос Эйбла. — Для Главнокомандующего, привыкшего к войне, убийство — естественное дело. Я знаю, что не имею права его останавливать. Его шёпот, словно утративший силы, звучал так, будто он отказывается от Карааса. Сердце Мельмонда сжалось, но у него не было времени грустить. Эйбл держал на руках новорождённого младенца, спавшего под одеялом. — Но всё же... я хочу спасти ребёнка. Его бледное лицо с едва заметной улыбкой выглядело так, будто он вот-вот заплачет. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚Конец третьего тома ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚