Регас

В лесу не было ни одного одинакового места. Деревья, из которых состоял лес, всегда были разными, как и существа, что называли его своим домом. И всё же попадались места, что казались похожими. Лес был наполнен высокими деревьями — такими высокими, что, казалось, они пронзают небо. Здешнее умиротворение напомнило Караасу Драконий Лес. На самом деле этот лес был совершенно другим, однако ощущался почему-то похожим из-за человека, что был с ним рядом. Караас держал Эйбла на руках, безучастно глядя в темноту. Маленькое тело в его объятиях всё ещё хранило остатки тепла. Хотя и слабое, дыхание всё ещё улавливалось. Караас сосредоточил всё своё внимание на этом едва слышном дыхании. И всё же он сидел, словно кукла, не двигаясь, с безразличным лицом. Это почти делало его похожим на того, кому скучно. «Он... он скоро умрёт». «Он на грани смерти. Его сердце едва бьётся...» «Если только вы не найдёте легендарную траву, возвращающую сердца к жизни, надежды нет». Каждый лекарь, видевший Эйбла, говорил одно и то же. Сколько бы разных лекарей они ни обошли, ото всех слышали одинаковые слова. Поняв это, Караас прекратил поиски после третьего. Почему все они несли чушь? Он не мог умереть. Караас заставил замолчать этих трещавших, как насекомые, людишек и направился в лес. Нет, он уже был в самой его чаще. Держа Эйбла на руках, Караас углубился ещё дальше. Когда он убедился, что их никто не найдёт, он наткнулся на заброшенную хижину охотника. Наполовину сломанная дверь, потолок с дырами, сквозь которые было видно небо. Он начал ждать там. Хотя он и не знал почему, его инстинкты подсказывали, что он не даст Эйблу умереть. Однако он не знал, как его спасти. Всё, что он мог — это сидеть неподвижно и слушать дыхание Эйбла до самого рассвета. Когда синий свет медленно начал оттеснять темноту, тело в его объятиях перестало дышать. Караас опустил голову и посмотрел на Эйбла. И кое-что изменилось. На мгновение его глаза превратились в жёлтые змеиные зрачки, прямо как в детстве. Но это длилось лишь краткое мгновение, прежде чем они вернулись к своему обычному серому цвету. Однако в тот момент вокруг произошла значительная перемена. Густой туман, непроницаемый, как дым, быстро окутал окрестности, сделав невозможным разглядеть что-либо даже в сантиметре перед собой. Было похоже на Драконий Лес. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ — Как вы можете быть уверены, что Его Величество в лесу? Кин, который не мог отправиться на поиски во дворец, следовал за Эшлером и задавал бесчисленные вопросы, казалось, в сотый раз. Однако Эшлер продолжал молча прочёсывать лес до самого рассвета. В конце концов Кин не выдержал, остановился и крикнул: — Если вы так уверены, что Его Величество в лесу, не стоит ли нам хотя бы задействовать солдат, чтобы найти его?! Эшлер, который бессистемно обыскивал всю гору, вызывал чувство жалости и раздражения. Возможно, из-за недовольства Кина Эшлер остановился, устремив взгляд в одну точку. Кин приблизился к нему и толкнул, говоря суровым голосом: — Вы не понимаете, что время на исходе? — Здесь что-то очень странное, — пробормотал Эшлер, всё ещё глядя в сторону, затем медленно перевёл глаза на Кина. — Ваша забота о Его Величестве кажется искренней, сэр Кин. Кин, чувствуя себя оскорблённым, ответил низким голосом: — Я думаю только о Его Величестве. Вы сомневаетесь в моей преданности? — На мгновение засомневался. Меня беспокоило, что вы без всяких подозрений доверились мародёру. Глаза Кина резко вспыхнули, но ему нечего было сказать на это. Эшлер продолжил, будто не намереваясь дальше обсуждать этот вопрос: — У вас, должно быть, были свои причины, сэр Кин. Но... — Но вы не можете игнорировать тот факт, что я отказываюсь отдать коричневую склянку? — перебил его Кин, озвучивая подозрения Эшлера. Эшлер кивнул, не выказывая удивления. — Да, нелогично, чтобы вы, заявляющие о преданности ему, желали смерти тому, кем Его Величество столь дорожит. — ...... — Вы и на этот раз не отрицаете. Что вы желаете смерти Эйблу. Эшлер уставился на молчавшего Кина, затем тихо произнёс: — Как вы сказали, время на исходе. Весть о том, что армия Его Величества на подходе к дворцу, должно быть, уже разнеслась по столице, и Сердце Короля, вероятно, завтра же пришлёт кого-нибудь. Мы должны найти Его Величество до этого, верно? Голос Эшлера был спокоен, но для Кина он прозвучал как предупреждение. Это означало, что пока Кин не объяснит, почему он желает смерти Эйблу, Эшлер не будет искать Его Величество. В подтверждение своих слов Эшлер снова протянул руку. — Отдайте мне лекарство. Однако Кин посмотрел на руку Эшлера и вместо этого отступил на шаг. Это было ясным указанием, что он не отдаст лекарство, и глаза Эшлера стали подозрительными. — Сэр Кин. — Я готов пожертвовать жизнью ради Его Величества в любой момент. Но при одном условии. Низким, но чётким голосом Кин озвучил это условие: — При условии, что Его Величество победит Сердце Короля и должным образом вновь утвердит эту страну. Шесть лет он терпел бессонные ночи на земле и муки леденящих зим во время войны ради этого самого момента. Теперь в Сердце Короля наконец-то появились внутренние распри и трещины. Это была возможность, которую бесчисленные солдаты гибли, создавая на протяжении последних шести лет. Теперь Император должен использовать этот шанс, чтобы войти во дворец и выкорчевать их полностью. Настоящая война вот-вот начнётся. — Прямо сейчас, в далёком месте, есть солдаты, которые сражались шесть лет, доверяя только Его Величеству, и ждут его. Они все хотят получить награду за свои тяжёлые сражения. Но это может случиться только, если Его Величество будет сражаться против Сердца Короля и полностью вернёт себе власть. Они сражались в тени вместе с бессильным Его Величеством с самого начала, веря, что однажды он сокрушит Сердце Короля, даже если многие товарищи погибали прямо рядом с ними. Теперь, прежде чем Сердце Короля сможет перегруппироваться и усилить свои позиции, император должен сделать ход. Кин протянул руку по направлению к столице. — Однако Его Величество, думавший только о победе над Сердцем Короля, исчез из-за одного этого человека. Я не могу забыть момент, когда он прошёл мимо меня, держа на руках юного господина Лила. Казалось, что в его глазах существовал только тот, кого он держал. В тот момент я понял, что даже Сердце Короля исчезло из мыслей Его Величества. Закончив свою длинную речь, Кин задал вопрос молчавшему Эшлеру: — Вы можете сказать это бесчисленным солдатам, ждущим императора в лагере? Что Император, возможно, не вернётся, потому что он одержим этим одним человеком и уже забыл обо всех остальных? Вы можете сказать тем, кто каждый день на протяжении последних шести лет был на волоске от смерти? Челюсть Эшлера напряглась от этого пронзительного вопроса. Он тоже об этом думал. Зная, как Караас следовал за Эйблом в детстве и реагировал только на него, он предполагал, что Караас может снова стать одержимым, если примет его обратно после возвращения. Возможно, он также ожидал, что Караас может взять Эйбла и исчезнуть с ним. Единственной причиной, по которой Караас пытался уничтожить Сердце Короля, была смерть Эйбла, и, если Эйбл вернётся, император может также потерять интерес к мести. Однако это было настолько детским поведением, что он исключил такую возможность. К сожалению, Кин был прав. Прямо сейчас Карааса будет беспокоить только Эйбл. Тем более, что тот, возможно, находится в состоянии, близком к смерти. — Я надеюсь, Его Величество сделает правильный выбор. Я хочу, чтобы он использовал свои способности и силу для страны. И как его подданный, я верю, что мой долг — направлять его на правильный путь. Услышав твёрдый голос Кина, Эшлер тихо спросил: — Даже если это будет означать, что Его Величество потеряет кого-то дорогого? — Да. Если нет другого выбора. Более того, его смерть может направить гнев Его Величества на Сердце Короля, ускорив их уничтожение. Разве Эйбл тоже не говорил, что думает только о Его Величестве? В таком случае, он мог бы даже согласиться со мной. Верно. Эйбл согласился бы с ним. Глупый Регас, думавший только об императоре, решил не раскрывать свою личность именно по этой причине. Если бы император не заметил первым, Эйбл сохранил бы свою истинную личность в тайне до конца. Но даже так, он не мог согласиться со словами Кина. — Пожалуйста, отдайте мне лекарство. Я бы предпочёл поддержать живого Эйбла, сбежавшего с Его Величеством, чем видеть, как Его Величество скорбит о потере кого-то дорогого ему. Конечно, зная характер Эйбла, тот никогда не сбежит. В любом случае, Эйбл предотвратит наихудший исход. Эшлер находил свою собственную веру в Эйбла каким-то смешной. Внезапно резкий голос Кина оборвал его мысли: — Вы что, готовы обесценить войну, в которой многие люди гибли в течение шесть лет? — Это не имеет значения. Если Его Величество истинно желает этого, упустить возможность сразиться с Сердцем Короля — ничто. — Опомнитесь! — Сэр Кин, я ненавижу Сердце Короля больше, чем кто-либо другой. Знаете ли вы, почему я всё ещё это делаю? Эшлер издал горькую улыбку и сказал безразличным голосом: — Если мы поступим, как вы говорите, то мы ничем не отличаемся от Сердца Короля. — ...... — В конечном счёте, мы становимся такими же, как те, кто использует Его Величество в своих целях. Эшлер пристально посмотрел на молчавшего Кина, затем стиснул зубы и продолжил: — И вы ошибаетесь в одном. Если Эйбл умрёт, вы думаете, Его Величество направит свой гнев на Сердце Короля и уничтожит их быстрее? Ни в коем случае. Если Эйбл умрёт у него на глазах во второй раз, Его Величество уничтожит всю страну. Он закончил низким голосом, горячо предупреждая его: — Поэтому мы должны надеяться, что чудо произойдёт немедленно. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Он мягко положил руку ему на грудь. Его сердце было неподвижно, как тишина леса. Он смотрел на безжизненного Эйбла с бесстрастным лицом и слегка наклонил голову. Медленно он начал говорить: — ...Эппель. Волшебные слова, которые должны были заставить другого открыть глаза, наконец-то скупо вырвались, однако ответа не последовало. Караас надавил рукой на грудь Эйбла, прикладывая больше силы, и отчаянно позвал его: — Эппель. После второго зова туман вокруг них начал кружиться, словно у него была своя собственная воля. Однако Караас не заметил этого, полностью сосредоточенный на Эйбле. Поскольку он не отпускал его, Эйбл не мог умереть. Поскольку он не позволил этого, тот не смел оставить его. Следовательно, дыхание Эйбла должно было вернуться, его сердце должно было снова забиться, и его зелёные глаза должны были открыться. Ты не можешь умереть. Глаза Карааса становились темнее, а его лицо — бледнее, что создавало жутковатый контраст. Он спасёт его. Прямо сейчас, в этот самый момент, появится решение. Он молча кричал внутренне и снова открыл рот. И именно как он собирался третий раз позвать его по имени, неожиданный звук поблизости прервал его. Шорох. Вслед за звуком приближающихся шагов из белого тумана внезапно появился мужчина. — Ах! Что это за внезапный густой туман? Где я, чёрт возьми?! Мужчина лет тридцати с пяти, грубоватой внешности, оглядывался с растерянным выражением лица, держа в одной руке маленькую кирку, а в другой — странного вида растение. Растение в его руке всё ещё имело землю на корнях, словно его только что выкопали. Он был ошеломлён туманом, но вскоре замер, заметив, что на него кто-то смотрит. Когда он встретился с серыми глазами Карааса, по его спине пробежал холодок. Однако мужчина не стал избегать взгляда, а, напротив, пристально посмотрел в ответ. — Кто ты? — спросил Караас.