Регас

⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Вблизи проступили смутные очертания дерев. Подняв голову, он начал различать голубеющее небо. Осознав, что наступило утро, он вспомнил о реальности, забытой в смятении. «Все они, наверное, очень беспокоятся». Мельмонд и дворецкий, которым Кин уже рассказал, как всё было, наверняка потрясены настолько, что едва держатся на ногах. Он понимал: правду скрывали ради его же блага. Ведь он и впрямь потерял сознание и перестал дышать. Он не знал, как ему удалось вернуться к жизни. Нет, скорее всего, это была заслуга принца, вдохнувшего в него жизнь. Он отдавал себе отчёт, что одно лишь искусственное дыхание не могло полностью исцелить его, и всё же не мог отделаться от мысли, что принц спас его. Принц спас его, даже не зная о том, кто он на самом деле. Именно поэтому ему было так трудно предложить вернуться, хотя он и знал, что о нём тревожатся. Вместо этого он смог лишь произнести запоздалое: — Спасибо вам. Караас, смотревший ему в спину, обернулся с безразличным лицом. Эйбл улыбнулся ещё ярче, его сердце теперь было спокойно. — Спасибо, что спасли меня. — Это был не я. Караас резко отверг благодарность, но Эйбл, решив, что тот просто скромничает, покачал головой. — Нет, это вы меня спасли. Я даже не знаю, как мне отблагодарить вас. При слове «отблагодарить» в глазах Карааса мелькнул интерес. — Есть способ, — небрежно бросил он. — А, правда? Просто скажите, что угодно. Я, конечно, сделаю это. — Тогда поедешь со мной. Эйбл истолковал легкую просьбу Карааса однозначно. Что тот хочет, чтобы он поехал вместе с ним во дворец. Что бы Караас ни думал о нем, похоже, он просил о помощи в предстоящей битве с Сердцем Короля. Эйбл энергично кивнул, давая понять, что готов на всё. — Да, я поеду с вами. — Разве тебе не интересно, куда? Ну, конечно, во дворец. Эйбл проглотил слова, готовые сорваться с губ, и сделал вид, что не знает. — А куда? — Не знаю. — Что? Вместо ответа Караас отвел взгляд в сторону. Белый туман быстро рассеивался, словно тающий снег, обнажая очертания горы. И по мере исчезновения тумана в его теле странным образом накапливалась тяжёлая усталость. Мрак быстро овладевал им, до такой степени, что у него закружилась голова. Он знал, что это потому, что использовал слишком много сил, но проигнорировал это и произнес: — Место, которого никто не знает. «Место, которого никто не знает?» Удивлённый Эйбл подошёл ближе. «Что он такое говорит?» Императорская армия уже прибыла поблизости, и все, вероятно, просто ждут императора. Однако он не мог задать такой вопрос. Он слушал, как тот медленно бормочет: —… Место, где можно лежать на траве и беззаботно валяться. Где можно собирать фрукты и ловить рыбу. Спокойное место, где можно тихо сидеть и слушать звук лесного ветра. Низкий голос Карааса напомнил Эйблу чей-то голос из прошлого, и ему стало трудно дышать. «Просто лежать на траве и беззаботно валяться. В лесу собирать фрукты, ловить рыбу. Сидеть тихо в лесу и слушать звук ветра — это тоже приятно. Потому что можно быть счастливым даже без славы или власти. Жить свободно и комфортно». Это были слова, которые он сказал юному принцу всего несколько месяцев назад. Эйбл просто смотрел на него с широко раскрытыми глазами. И даже когда он осознал, что тот спас ему жизнь, он с опозданием вспомнил о подозрении, которое не давало ему покоя. «Почему он ко мне так хорошо относится?» Следующая мысль была достаточно шокирующей, чтобы действительно остановить сердце, и Эйбл невольно спросил: — Почему… почему вы хотите взять меня с собой? Его дрожащий голос звучал как плач. Однако, не осознавая собственного состояния, зрением и слухом Эйбл был всецело сосредоточен на том, что говорил Караас. Он не заметил, как голос собеседника стал тише. — Потому что ты сказал мне. Тудум. Сердцебиение ощущалось как землетрясение, сотрясавшее всё тело. Глаза Эйбла, казалось, расширились ещё больше, будто он был не в силах осознать невероятный, совершенно неожиданный факт. Караас, истолковавший реакцию Эйбла как простое удивление, добавил: — Ты, наверное, не помнишь. В его голосе не было ни упрека, ни обиды. Это ранило сердце Эйбла, будто его укололи иглой. Он должен был немедленно открыть рот и раскрыть правду тут же. Он должен был сказать «нет», что знает принца и помнит всё из прошлого. Однако он упустил момент. Свет угасал в серых глазах Карааса, сменяясь сожалением. Морг. Караас тяжело закрыл глаза, затем открыл их и задал последний вопрос. — Ты пойдешь со мной? Шепотом заданный вопрос на этот раз прозвучал четко. Однако он не услышал ответа. Отчасти потому, что Эйбл не смог его вымолвить, но также и потому, что тот, кто должен был его услышать, первый рухнул на землю. — Принц! Эйбл, подбежавший в испуге, подхватил его, но Караас не открывал глаза, словно погружённый в глубокий сон.  ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Туман, густо сконцентрированный лишь в одном месте у подножия леса. Выглядел так, будто облако упало с неба. Но чтобы это увидеть, нужно было подняться на возвышенность, и даже если бы кто-то заметил, он бы лишь подумал: «Странно» — и прошёл мимо. Однако для Эшлера всё было иначе. Глухой лес и странный туман. Это напомнило ему о Драконьем Лесе. Туман там был таким же густым. Он был похож на белую тюрьму, где нельзя было разглядеть даже собственную поднятую руку. Туман, с которым он столкнулся, следуя за Эйблом, был точно таким же. — Действительно густой. Рядом послышалось бормотание Кина, с удивлением смотревшего на туман. Он с вытянутой рукой остановился у границы тумана, не решаясь ступить в него. — Вы правда думаете, он здесь? — Не уверен. В ответ пробормотал Эшлер и отвел холодный взгляд. — Вы должны мне кое-что отдать. Не нужно было уточнять, что именно. Это был коричневый пузырек с лекарством, которое должно было спасти Эйбла. На протяжении всего их пути сюда именно это было причиной, заставлявшей обоих хранить молчание. Кин смотрел на него тяжелым взглядом. Его взгляд колебался, словно в нём была нерешительность. Казалось, он всё ещё внутренне боролся. Решив, что тот ещё не принял решение, Эшлер твёрдо сказал: — Отдайте. У командира Кина нет ни права распоряжаться жизнью Эйбла, равно как и права вмешиваться в счастье Его Величества. —…… — Мне нужно снова напомнить? То, что ты делаешь, ничем не отличается от Сердца Короля. Стиснув зубы, Кин крепко прикусил нижнюю губу, отвернулся и протянул коричневый флакон. Эшлер почти выхватил у него лекарство. — Если вы в будущем предпримете любое действие, вредящее Эйблу, я устраню вас первым. — А представится ли такая возможность? Если Его Величество исчез вместе с Эйблом, мы станем легкой добычей для Сердца Короля. У вас не будет даже шанса отрубить мне голову. Его голос звучал скорее устало, нежели как серьёзно возражение. Однако Эшлер не ослаблял пристального взгляда. — Если Его Величество не вернется после исчезновения, я тем более буду сражаться с Сердцем Короля, отдавая жизнь ради него. Даже если мы станем их лёгкой добычей, я не буду сожалеть. — Мечтатель. — Это вы мечтатель, командир Кин. Разве вы не пытаетесь осуществить свою мечту через Его Величество? Кин не стал больше спорить, а лишь тяжело посмотрел на руку Эшлера. Коричневый флакон не было видно, так крепко он был сжат, но, понаблюдав за ним некоторое время, он, словно приняв решение, заговорил. — Как бы вы ни говорили, я не могу отказаться от Его Величества. Однако… Он собирался что-то добавить, но вдруг широко раскрыл глаза от изумления. Эшлер повернул голову, почувствовав неладное по его выражению, и показал схожую реакцию. Густой туман рассеивался. Он исчезал неестественно быстро, словно впитываясь в землю. Эшлер и Кин переглянулись, увидев, как туман полностью исчез. Затем, без лишних слов, они оба бросились бежать к лесу. Небо, очистившееся от тумана, становилось светлее, но станное предчувствие охватило их обоих. Они пробежали не так далеко по узкой лесной тропе, когда поняли причину этого предчувствия. Навстречу им шли два человека. Однако они двигались очень медленно, пошатываясь. Вскоре стало видно, что это Эйбл, несущий на спине Карааса. Ноги Эйбла дрожали, словно он вот-вот рухнет, а побелевшее лицо было покрыто потом. Но он крепко держал Карааса, обхватив его руками, чтобы ноги того не волочились по земле. — Хфф, хфф, сэр Эшлер. Услышав прерывающийся от одышки голос, оба, застывшие в изумлении, быстро подбежали. Кин быстро снял Карааса со спины Эйбла и взвалил на собственную спину. Только тогда Эйбл плюхнулся на землю. Его тело сильно тряслось, вызывая жалость, но сейчас оба видели лишь обессиленного Карааса. — Что, черт возьми, произошло? — взволнованно спросил Эшлер, но от задыхающегося Эйбла не было внятного ответа. — Хаа, хаа… В-вдруг ру-рухнул… Хаа, хаа… Кин, словно не желая больше слушать, с Караасом на спине побежал обратно по тропе. Эшлер тоже хотел последовать, но, решив, что нужно поддержать Эйбла, опустился на одно колено рядом с ним. — Ты в порядке? Ты падал в обморок в тяжелом состоянии, как ты очнулся? Впрочем, неважно. Позволь, я тебя понесу. Хлоп. Эйбл дрожащей рукой схватил руку Эшлера, прерывая его. — Хах, принц узнал меня, он узнал меня. Пауза. Эшлер замер с протянутой рукой, готовый помочь Эйблу подняться. — Так я и думал. — Вы знали? В широко раскрытых от удивления зелёных глазах читалось не столько потрясение, сколько самоосуждение. На него снова накатило чувство вины за то, что он, который должен был узнать первым, не смог сделать этого. Эшлер смотрел на встревоженные зелёные глаза и сдержанно кивнул. — Впервые Его Величество разыскивал врачей, чтобы спасти кого-то. «Разыскивал врачей?» Только тогда Эйбл понял, что прошло больше времени, чем он думал. Восходящее солнце означало, что наступило утро не следующего дня после обморока. «Разве может быть кто-то глупее меня?» — Ха-ха. Эйбл горько рассмеялся. Что он делал с момента своего перерождения? Несмотря на заявления о служении принцу, он даже не узнал его, а своими действиями довёл его до изнеможения. — Господин Эйбл. — Я в порядке. Эйбл оттолкнул руку Эшлера и напряг свои всё ещё дрожащие ноги, чтобы подняться. — Я могу идти сам. Не знаю почему, но сердце больше не болит, как раньше… Агх! Но не успел он договорить, как, резко вдохнув, согнулся пополам. Внутри груди распространился жар, словно внезапно вспыхнул огонь. Невыносимая боль нахлынула, словно сердце сгорало в этом пламени, затуманивая сознание. В конце концов, Эйбл, не в силах терпеть, рухнул на землю. Казалось, Эшлер спрашивал, всё ли в порядке, но жар добрался уже до рта, не давая возможности говорить. Боль, словно всё тело вот-вот сгорит, была чем-то, чего он никогда раньше не чувствовал. Чёрт возьми, только не снова. Ругая себя, Эйбл потерял сознание. — Эйбл! Быстрее, быстрее, лекарство! Эшлер крепко держал его безвольное тело и поспешно обыскал карманы. Схватив маленький коричневый пузырек, он снял крышку зубами и, не колеблясь, влил лекарство в рот Эйбла. Пожалуйста, пусть не будет слишком поздно. Он надеялся, что даже это слабое тело, постоянно падающее в обморок, выживет и будет с Караасом. Даже если это означало, что Караас заберет Эйбла с собой и исчезнет.