Регас

Эйбл не ответил и как будто затаил дыхание. Но Эрей, видимо, удовлетворился тем, что напугал его, отпустил его руку и отступил на шаг. Даже если бы это было не так, последовало предупреждение от одного из солдат внутри. — Господин Регас, сейчас не время для лишних разговоров. Прошу вас, решите, нужно ли избавиться от приведённого вами Регаса. Эрей повернул свой угрожающий взгляд на солдата, явно раздражённый. — Как ты смеешь отдавать мне приказы?! Мне, тому, кто пользуется благосклонностью Господина Норокса? Солдат, будто испугавшись упоминания Норокса, тут же склонил голову и стал оправдываться. — Это не приказ. Вовсе нет. — Не смеши меня. Всё это произошло потому, что вы не справились со своей работой. Внезапный допрос застал солдата врасплох, и он смущённо ответил: «Что?» Эрей указал подбородком на Эйбла. — Этот тип бродил снаружи и осмелился искать встречи с Его Величеством. Это из-за вас, идиотов, которые даже считать нормально не умеют, что ему удалось тайно сбежать отсюда! Солдат снова с недоумением спросил: «Что?». Он и стоящий рядом солдат растерянно огляделись, прежде чем один из них заговорил. — Нет, это не так. Возможно, вы что-то неправильно поняли? — Заткнись. Если не хочешь умереть здесь же. Солдат закусил губу, но молча отступил. Эрей на мгновение бросил на него злой взгляд, затем повернул голову. Он проверил Эйбла, который всё ещё был в шоке и безучастно смотрел в пространство, и отдал приказ солдату позади себя. — Усыпите этого поскорее. Тук. Эйбл схватил Эрея за руку, пока тот говорил. Эрей нахмурился, почувствовав крепкую хватку, но первым прозвучал серьёзный голос Эйбла. — Настоящий Регас Его Величества? — Отпусти меня! Раздражённый, Эрей дёрнул рукой, чтобы стряхнуть руку Эйбла. Однако Эйбл, казалось, внезапно обрёл силу и, наоборот, притянул Эрея ближе. — Настоящий Регас Его Величества умер двенадцать лет назад. Так что вы имеете в виду под «настоящим» Регасом? — Ай, больно! Эй, почему вы, чёрт возьми, не избавляетесь от этого типа быстрее?! Когда Эрей приказал солдату, тот растерянно схватил Эйбла за плечо. Однако Эйбл повторил тот же вопрос, не отпуская руку Эрея. — Значит ли это, что настоящий Регас ещё не появился? Под напором солдата Эйбл вынужденно отпустил руку Эрея и продолжал смотреть на него, словно ожидая ответа. Эрей, который потирал свою зажатую руку, с сердитым лицом поднял руку на Эйбла. Шлёп! Раздался хлопок, и лицо Эйбла откинулось в сторону от пощёчины. Его светлая кожа моментально покраснела, а щека опухла, но он и неподумал жалдоваться, а лишь, хмурясь, спросил Эрея. — Кто вам это сказал? — Наглец. Шлёп! Шлёп! Эрей не сдерживаясь размахивал рукой, он бил Эйбла, которого держал солдат. Голова Эйбла болталась из стороны в сторону, словно от порывов ветра. Однако, несмотря на распухшие щёки и растрёпанные светлые волосы, Эйбл спокойно смотрел на него. Растрёпанный вид делал Эйбла более уязвимым, трогая сердца тех, кто на него смотрел. В нём была соблазнительная притягательность, щекочущая любопытство. В результате солдаты, наблюдавшие за происходящим, незаметно сглотнули слюну, и их глаза загорелись. Однако Эрей, всё ещё злясь на Эйбла, который смотрел на него прямо, сузил глаза от гнева. — Зачем умирающему человеку знать такие вещи? — Неужели господин Норокс? — Что? Эрей был ошеломлён внезапной репликой, а Эйбл прошептал, затаив дыхание. — Вы правда слышали это от господина Норокса? Хотя Эрей не дал прямого ответа, всё стало ясно по его окаменевшим глазам, даже без слов. Таким образом, Эйбл пришёл в ещё большее замешательство. Как Норокс мог знать? Что настоящий Регас ещё не появился. Он даже знал о появлении его собственного перерождённого «я». «Другими словами, значит ли это, что он также знает, что я переродился?» Однако последнее предположение быстро показалось маловероятным. Тот факт, что он настаивал на разделении, говоря «настоящий», означал, что он считал его прошлое «я» ложным Регасом. Следовательно, он не думал о перерождении. Если бы думал, то сказал бы, что настоящий Регас «снова появился». Так как же, чёрт возьми? — Зачем тебе это знать, если ты скоро умрёшь? Голос Эрея, полный насмешки, прервал размышления Эйбла. — Раз я скоро умру, неважно, если вы мне расскажете. Было странно. Даже новый удар с криком «Наглец!» не принес бы ему такого удовлетворения, как этот спокойный голос, заставший врасплох. Нет, сначала он подумал, что дело в голосе, но, если быть точным, — в его завораживающих зеленых глазах. Они были безмятежны, как озерная гладь, не тронутая ни зверем, ни птицей. Несмотря на то, что сообщил ему о скорой смерти, тот казался невозмутимым. Атмосфера была настолько странной, что раздражение, которое должно было вспыхнуть внутри, настолько утихло, что Эрею потребовалось мгновение, чтобы заговорить. — Д-да. Неважно. Потому что ты скоро умрёшь. Он пробормотал эти последние слова, словно говоря их самому себе, а затем ядовито добавил. — Скоро ты будешь кричать и корчится в агонии, пока всё твоё тело горит. Эйбл наконец понял: тот запах, что ударил в нос при входе, исходил от масла. Дешёвое масло, вылитое на тела недвижимых Регасов, стояло в воздухе отвратительной вонью. Но сейчас это не имело значения. Всё внимание Эйбла было приковано к человеку, что приподнял его подбородок. Тот повышал голос, и каждый его звук был похож на утверждение собственного превосходства. — Я слышал этого не от Господина Норокса. Хотя и он знает. Я слышал это от... Эрей слегка нахмурился, не желая упоминать имя спекулянта, и высокомерно выплюнул: — Я слышал это от герцога Труйда. Теперь ты знаешь, что я говорю правду, верно? Технически, это не была ложь, поскольку спекулянт слышал это от Труйда. Более того, упоминание Труйда должно было запугать этого наглого щенка. Но вместо удивления зелёные глаза Эйбла стали ещё спокойнее. Что, чёрт возьми, с этим парнем? — Эй, ты. — Господин Регас. Маркиз Норокс ждёт вас. Вам нужно срочно пройти со мной. Когда упомянули Норокса, Эрей не мог больше продолжать этот разговор. Он опустил руку, которую держал наполовину поднятой, и отступил. Солдат, думая, что Эрей снова будет мешкать, быстро передал Эйбла двум другим солдатам. Однако Эрей не просто покинул помещение. Приказав им держать Эйбла, он отошёл куда-то и вернулся с кувшином. Затем, не дав никому слова сказать, он вылил содержимое кувшина на Эйбла. Плеск… Раздался звук льющейся жидкости и Эйбл промок с головы до ног. Увидев это, один из солдат сбоку нахмурился и заговорил. — Господин Регас, это же... — Я знаю. Это вода. Эрей, ответивший первым, добавил, глядя на Эйбла, который поднял голову. — Он продержится в пламени дольше, если будет мокрым. Привяжите его к центральному столбу. Пусть помучается. После этого на его губах появилась сладкая улыбка, и он покинул помещение.  ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Эшлер уже собирался прилечь, заставляя себя уснуть, когда к нему явился нежданный гость. — Сэр Кин. Позвав его по имени, он поднялся с места. Кин, стоявший у входа, сделал шаг вперёд. — Вы спали? — Нет, — покачал головой Эшлер и жестом пригласил его войти. Однако Кин замешкался и остался стоять у входа, не двигаясь. — Это ненадолго. Эшлер встал рядом с Кином, давая понять, что будет слушать стоя. Он ждал, когда Кин снова заговорит, но тот молчал, не встречая глаз. Интересно, что же он хочет сказать, Эшлер заговорил первым. — Полагаю, вы не могли хорошо спать, потому что беспокоились о Его Величестве. — Верно. Кин поднял глаза, в которых читалась какая-то неожиданная проблема. — Конечно, я беспокоюсь о Его Величестве. Но я верю, что он очнётся. — Да, я тоже так думаю. Эшлер твёрдо кивнул, передавая свою уверенность, и неуверенно добавил. — На самом деле, Его Величество выглядит так, будто просто погрузился в глубокий сон. Вероятно, он просто восстанавливает силы. И хотя это была лишь догадка — раньше ничего подобного не случалось, — она помогла ему немного развеять тревогу. Кин, наблюдавший за ним всё это время, тихо пробормотал в знак согласия: «Его лицо выглядело спокойным». Вновь воцарилась тишина. Поняв, что тема об императоре исчерпана, Эшлер сменил тему. — С командиром отряда всё в порядке? — Нет. Он не в порядке. Понятно, — мрачно кивнул Эшлер. Его беспокоила не только травма командира отряда из первого батальона, но и необычайно спокойный голос Кина. И еще большее недоумение вызывало то, что Кин не проявлял и тени гнева, хотя был явно охвачен им. Однако это беспокойство не продолжилось. Кин, снова отведший взгляд в сторону, казалось, хотел сказать что-то ещё. И когда он думал, что тот вот-вот заговорит, но снова молчал. Беспомощный, Эшлер завёл другую тему, которая могла быть причиной его прихода. — Вы встречались со спекулянтом? Взгляд. Кин рассеянно кивнул, глядя безразличным взглядом. Он ответил сухим тоном, словно этот вопрос был для него неважен. — Я беспокоюсь не насчёт него. Эшлер едва не выпалил разговор, который был у него с Ростером. Как же он так доверяет спекулянту? Разве он не беспокоится, что тот здесь как пешка Труйда, отправленный, чтобы управлять Регасами? Если он взял на себя обязанности Норокса, то мог предать их, перейдя на сторону Труйда. Однако Эшлер так и не задал этот вопрос. Его доверие к Кину было слишком велико, чтобы высказывать подобные подозрения. За последние шесть лет Кин полностью доказал свою преданность на поле боя, и теперь было немыслимо осмелиться усомниться в нём и заявить, что этот воин, возможно, их предаст. Он всегда брался за самые трудные задачи и шёл впереди всех. Ставить под сомнение его решения казалось предательством по отношению к тому, кто молча рисковал жизнью ради Карааса. И хотя в будущем Эшлер, возможно, будет сожалеть об этой минуте слабости, в конечном счёте он решил отбросить свои сомнения. И по схожим причинам он не мог критиковать его за действия, которые тот совершал. Инцидент, когда он попытался не отдать лекарство Эйбла. Даже когда Эшлер узнал, что верность Кина была мотивирована желанием уничтожить Сердце Короля, он не мог винить его. С другой стороны, он мог как-то понять. Если бы он не знал Эйбла 12 лет назад, у него были бы те же мысли, что и у Кина. Поэтому он никогда не поднимал эту тему. Но всё же это могло беспокоить Кина? Трудные слова, которые Кин с трудом произносил, могли быть только об Эйбле. Он так же колебался и избегал зрительного контакта, когда отдавал лекарство перед лесом. — Вы беспокоитесь о господине Эйбле? Пауза. Словно догадки Эшлера были верны, Кин сзамер, подняв глаза. Глаза, встретившие его взгляд, слегка дрожали. Эшлер почувствовал горький привкус во рту, думая, что тот, возможно, чувствует вину. — Для нас обоих, для меня и сэра Кина, будет лучше забыть тот инцидент. Взамен, если подобное повторится снова, я буду считать сэра Кина врагом. Так что, пожалуйста, забудьте, что тогда…. — Коричневая бутылка. Эти слова точно камень сорвались с губ Кина, прерывая слова Эшлера. Кин после них ещё надолго помолчал. Эшлер выглядел озадаченным, и Кин с трудом заговорил. — То лекарство. — Да, продолжайте. Эшлер уловил его беспокойство, и его взгляд стал острее. Кин, уже собиравшийся говорить, встретился с ним глазами, вздрогнул и тихо спросил: — Что случилось с тем лекарством? — Прошу прощения? Вопрос был столь неожиданным, что Эшлер невольно расслабился и кивнул. "А, так вот в чём дело". — Понятно, вы хотите дать то лекарство командиру отряда. Хотя Кин молчал и лицо его было непроницаемым, Эшлер сделал вид, что всё понял, и извинился — Я слышал, что состояние командира отряда тяжелое, и мне жаль, что я не озаботился этим раньше. — … — Лекарство из коричневой бутылки, которое пьёт Эйбл, было бы хорошо, но, кажется, оно подобрано специально под его организм. Так что я поищу что-нибудь другое. — Это... — Кстати, что сказал врач о командире отряда? Лицо Кина побледнело, и он замер ещё сильнее. Эшлер тут же заметил его состояние и с тревогой спросил. — Его состояние настолько серьёзно, что вы не можете даже говорить об этом? — Нет, это не так. — Что? Тогда с командиром отряда всё в порядке? — Нет, состояние командира серьёзное. Но я не об этом хотел сказать... Речь о... Кин глубоко вздохнул, словно приняв решение, достал что-то из кармана и протянул Эшлеру. — Возьмите это пока. — Что это? Эшлер взял, но Кин снова отвёл взгляд и невнятно пробормотал: — Просто, эм, это хорошее лекарство. Особенно для господина Эйбла. Проследите, чтобы он его принял. — Сэр Кин. Кин вздрогнул и поднял глаза на суровый голос. Эшлер пристально смотрел на него — его взгляд был таким же тяжёлым, как и тон. — Вы беспокоились об Эйбле. Я ценю, что вы потрудились раздобыть для него лекарство. Честно говоря, я всё ещё был обижен из-за той истории с коричневой бутылкой. И думал, что мне нужно за вами приглядывать. Но вы доказали, что я ошибался. Вы всё тот же сэр Кин. Эшлер был искренне тронут, и его глаза слегка блестели. Сердце Кина тоже предательски сжалось — от тревоги и охватившего его стыда. Ведь коричневая бутылка, которую Кин передал перед Туманным лесом, была настоящей, а вот её содержимое — нет. Ещё до ссоры с Эшлером он почувствовал, что Эйбл представляет опасность, и решил избавиться от лекарства. Так он подменил его... обычной водой. — Это та самая коричневая бутылка, которую я вам отдал. Как раз когда Кин наконец признался, он сделал шаг вперёд. Однако вход в помещение внезапно открылся, и послышался громкий голос Нанни. — Сэр Эшлер! Срочное дело. Вам нужно прийти туда, где господин Мельмонд. Срочное дело? Эшлер быстро спросил Нани, тут же забыв о том, что собирался сказать Кин. — Что случилось? — Это... господин Мельмонд услышал что-то от дворецкого и побледнел, настаивая, чтобы сэр Эшлер немедленно пришёл. А, командир гамадрил, нет, кхм, сэр Кин тоже здесь. Нанни тут же поправился: «Командир Гамадрил». Но Кин уже хмурился. Одной лишь мысли о титуле «Командир Гамадрил» в устах дворецкого было достаточно, чтобы вызвать у него раздражение. Он отмахнулся, давая понять, что поговорит с Эшлером позже. Эшлер с благодарностью кивнул и поспешил за Нанни. Кин тоже собирался уйти, но задержался на мгновение, глядя вслед удаляющемуся Эшлеру. В его взгляде читалось сожаление, а про себя он что-то тихо пробормотал. — Неужели Господин Эйбл умрёт только из-за того, что не смог выпить лекарство из коричневой бутылки?