Регас

Глухой удар отозвался в висках. Всё тело содрогнулось от боли. Подбородок тяжело ударился о что-то твёрдое, а следом лицо с силой вжалось в преграду. От удара в голове зазвенело, сознание поплыло. Но даже в ошеломлённом состоянии он напряг повреждённую руку и приподнялся. Едва боль от удара достигла сознания, он уже снова двигался вперёд. Земля под ладонями и коленями внезапно стала влажной и податливой. Это болото… Озеро близко. Всё сильнее пахло водой, а в руке сжались тонкие стебли тростника. Эйбл поднял своё измученное тело и побежал. Сырость под босыми ступнями с каждым шагом обещала вот-вот превратиться в воду. Но прежде, чем это случилось, на его пути возникло нечто иное. Свист! Стрела с глухим стуком пролетела в сантиметре от бока и вонзилась в грунт прямо перед ним. В испуге он оглянулся и сквозь деревья увидел мерцающий красный свет. Солдат, почти срывающимся на крик голосом, что-то выкрикивал, уже закладывая на тетиву вторую стрелу. — Ах ты, ублюдок, думаешь, сбежишь?! Увидев, что солдат целится, Эйбл изо всех сил рванул вперёд. За спиной послышался лёгкий свист, а его ступни коснулись холодной воды. Свист… В тот миг, когда стрела пронеслась по воздуху, Эйбл прыгнул в тёмную гладь. Но стрела нашла цель быстрее, чем он успел скрыться. Тёмная фигура, мелькнувшая в ночи, резко ушла под воду. И тогда, спустя мгновение, послышался одинокий звук. Всплеск. Когда солдаты с фонарями подбежали к берегу, ни стрелы, ни самого Эйбла видно не было. Лишь расходящиеся круги на воде указывали на то, что что-то ушло на дно. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ — Все, посторонитесь! Солдаты, разбиравшие обгоревшие обломки, немедленно отступили, услышав громкий, яростный окрик. Эшлер, редко показывавший свой гнев, выглядел настолько грозно, что заставил бы съёжиться кого угодно. Он зашагал в ещё дымящиеся руины с несвойственной ему резкостью. Территория, где когда-то стояли покои, была наполнена едким запахом. Хотя обгоревшие палатки и трупы залили водой, те всё ещё излучали жар, заставляя тонкие струйки дыма подниматься вверх. Эшлер поморщился, но тщательно осматривал каждый обугленный труп. Держа в одной руке факел, а в другой — наполовину сгоревшую палку, он переворачивал тела одно за другим. Однако большинство из них были настолько обуглены, что невозможно было поверить, что это когда-то были живые люди, не говоря уже о том, чтобы опознать их лица. Тем не менее он не сдавался. В это время он услышал шаги, приближающиеся к зоне, в которую приказал никому не входить. — Ух, ну и запах… Нанни, первый издавший стон, быстро прикрыл нос полотенцем. Рядом с ним был дворецкий, который, даже с поддержкой, шатался. Опираясь на Нанни, он оглядывал руины, его лицо было бледным. — Молодой господин… *кашель*… вы не можете находиться здесь… нет никакой возможности, чтобы вы были здесь… Дрожащий голос дворецкого был приглушён тканью, но Эшлер, осматривавший трупы, поднял голову. Он повернулся к Нанни, вопрошая взглядом, зачем тот привёл сюда дворецкого. Встретившись с ним, Нанни вздрогнул, но быстро стал оправдываться: — Нет, он всё настаивал, что должен лично в этом убедиться. Дворецкий кивнул, подтверждая слова. — Да, я должен убедиться. Я служу ему с самого его рождения, милорд. Я смогу узнать его, в каком бы состоянии он ни был. Его глаза наполнились влагой. Эшлер несколько мгновений смотрел на него, а затем холодно спросил: — Как вы планируете опознать молодого господина среди этих полностью сгоревших тел? Разве вы не видите — они все обуглены до неузнаваемости. Эшлер подбородком указал на выход, словно говоря Нанни увести дворецкого. Затем снова принялся осматривать тела. Несколько человек лежали на одной кровати, и под обугленными трупами виднелись другие, которые ещё можно было с трудом опознать. Однако оставшиеся тела были всего лишь останками — кожа на лицах уродливо исказилась, делая их ещё ужаснее. По мере того, как Эшлер осматривал их, его выражение становилось мрачнее. То, как они выглядели, было похоже на то, что они умерли, тихо лежа в своих кроватях, и сгорели именно в таком положении. Они уже были мертвы? Если это правда, то Норокс, несомненно, спланировал поджог. Даже если это было сделано для сдерживания спекулянта, устроить массовое убийство выращенных с таким трудом Регасов — это уже слишком. Размышляя об этом, Эшлер понял, что переоценил Норокса. Не могли же они убить Регасов, которых растили годами, лишь чтобы надавить на спекулянта. Хотя возможно, это были наспех созданные Регасы. Эшлер нахмурился, глядя на обугленный труп. Значит, они по ошибке приняли Эйбла за одного из них? Возможно, управление было настолько плохим, что они даже не знали, какой именно Регас прибыл. Чёрт возьми, тогда господин Эйбл и вправду может быть здесь. — Ах! М-молодой господин! Дворецкий издал крик, почти переходящий в вопль. Эшлер немедленно двинулся к тому месту, где тот стоял на коленях. — Что такое? — спросил он, подавая вперёд лампу. Возможно, это было последнее место, куда добрался огонь — труп не полностью превратился в уголь. Тем не менее, он был сожжён так, что опознание казалось невозможным, и Эшлер уже осматривал его ранее. Ему было интересно, заметил ли дворецкий какие-то отличительные черты. Вскоре он увидел, что тот держит в дрожащих руках кусок одежды — остаток обгоревшего рукава. Его форма ещё угадывалась, но ткань была настолько пожелтевшей и обугленной, что её легко было не заметить. И всё же дворецкий держал её обеими руками, словно это было нечто бесценное, и дрожал. Эшлер встал на одно колено рядом и внимательно посмотрел. — В ней есть что-то особенное? Однако дворецкий, бледный, будто лишившийся рассудка, не мог ответить. Нанни, стоявший рядом, с сочувствием повторил вопрос, и наконец тот открыл рот: — Это… — он дрожащим пальцем указал на внутреннюю сторону рукава. Исходный цвет разглядеть было невозможно, но дворецкий беспомощно пробормотал, словно видел перед собой ясные доказательства: — З-здесь… Эшлер и Нанни склонились ниже и наконец разглядели то, на что он указывал. Это была линия строчки. — Я-я сам сшил эту одежду… Эшлер и Нанни одновременно затаили дыхание. Кто-то мог бы усомниться, что по клочку обгоревшей ткани можно что-то установить, но, если свидетель — дворецкий, всё иначе. Разве он не служил ему с самого рождения? Если он был таким слугой, он должен был узнать свою же работу. Трое замерли, словно вкопанные. Лишь Эшлер медленно перевёл взгляд на лежащий перед ними труп. Из-за огня опознать его было невозможно, но по телосложению оно было похоже на Эйбла. Более того, волосы на обгоревшей голове были светлыми. Когда Нанни и дворецкий последовали за его взглядом, громкие рыдания последнего разнеслись по руинам. На этот раз Эшлер не мог его остановить. Всё, что он мог сделать, — это встать с беспомощным выражением лица. Это невероятно. Он не мог в это поверить. Не то чтобы в этот раз у него не хватило сил защитить его, и всё же он так бессмысленно отправлял его на смерть. Это не укладывалось в голове. Как он умер двенадцать лет назад? Более того, было немыслимо, чтобы он, чудесным образом возродившийся, ушёл вот так. Это было настолько невероятно, что Эшлер издал пустой, безрадостный смешок. Если бы его поймало Сердце Короля и он снова сразился с ними насмерть — это не казалось бы таким бессмысленным. Как… как такое могло произойти? Эшлер невольно вздохнул и вспомнил того, о ком должен был подумать в первую очередь. Караас. Как же, чёрт возьми, я смогу смотреть в глаза его величеству? Подавленный запоздалым отчаянием и виной, он крепко зажмурился. Едкий дым по-прежнему затруднял дыхание, но камень, давивший на грудь, делал это ещё невыносимее. В этот он почти завидовал дворецкому, который мог так искренне выражать свои чувства. Однако не было времени предаваться эмоциям. Послышалось приближающееся оживление, и солдат, войдя в зону пепла, срочно доложил: — Прибыл маркиз Норокс. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Что же, чёрт возьми, произошло? Неужели Эйбл и вправду мог быть в тех сгоревших руинах? Мельмонд с беспокойным сердцем глубже надвинул капюшон и бродил неподалёку. Даже без Норокса поблизости, он всё равно скрывался в тени, насколько это было возможно, чтобы его не заметили. Хотя он видел Эйбла всего несколько раз двенадцать лет назад, сейчас приходилось быть сверхосторожным. И всё же ноги сами несли его к пепелищу. Нет, Эйбл не мог там быть. Солдат, должно быть, ошибся. Мельмонд упрекал себя и надеялся, что худший сценарий не случился. Даже без этого ситуация была уже на грани. Поскольку Эшлер по незнанию дал Эйблу то лекарство из коричневой склянки, состояние его было непредсказуемым. Однако пока он был жив, пока он ещё дышал, оставался шанс спасти его, несмотря ни на что. Главное — чтобы он не умер. Так что Эйбла не должно было быть в той груде обугленных останков. Мельмонд сжал дрожащую руку и сделал шаг вперёд, чтобы разглядеть внутреннюю часть руин. Однако из-за группы людей с яркими факелами он, наоборот, отступил. — Маркиз Норокс прибыл! Человек в пёстрой, почти клоунской одежде, размахивавший флагом, громко возвестил о прибытии персоны. Мельмонд быстро опустил голову и отвернулся. Уже собираясь уйти, он вдруг заметил нечто в свите Норокса — невысокого светловолосого мужчину. Тот был настолько похож на Эйбла, что у Мельмонда на мгновение ёкнуло сердце. Однако у этого человека в яркой одежде были раскосые глаза, придававшие лицу резкость, несвойственную Эйблу. С первого взгляда — типичный Регас. Видимо, не все Регасы, приведённые Нороксом, находились внутри во время пожара. Мельмонд почувствовал облегчение, но тут же обеспокоился снова: где же в таком случае может быть Эйбл? Нужно было как можно скорее найти его, чтобы провести детоксикацию. Его тревожный взгляд упал на Эшлера, стоявшего неподвижно. Однако по бесстрастному лицу командира невозможно было понять, что же тот обнаружил в руинах. Мельмонду хотелось подбежать и спросить, но кто-то опередил его. — Ну разве не знакомое лицо? Норокс, ожидавший, что Эшлер разразится гневом, приветствовал его с высокомерной ухмылкой. — Кстати, как там твоё имя? Эшлер достиг высокого положения благодаря военным заслугам, что делало его почти равным маркизу. Принижать его было грубо, но он спокойно, не меняя выражения, назвал себя. В ответ Норокс кивнул. — Да, Эшлер. Именно. Это ты двенадцать лет назад входил в Драконий Лес с тем большим, глуповатым Регасом, верно? Кажется, он вспомнил, как Эшлер сопровождал Эйбла в поисках принца. Когда командир молча подтвердил это, Норокс искривил губы. — Хотя время и прошло, твоя роль не изменилась. Что ты делаешь, стоя здесь? Произошло крупное происшествие, все Регасы его величества сгорели заживо, а ты ещё не отправился доложить ему? Вместо ответа Эшлер коротко взглянул на фигуру позади Норокса и задал встречный вопрос: — Раз вы сказали «все», я полагаю, что человек позади вас — не Регас. Взгляды присутствующих устремились на Эрея, который стоял с таким же высокомерием, как и его покровитель. Тот на мгновение смутился, но быстро улыбнулся и ответил: — Я тоже Регас, но я был на позиции представителя среди прибывших. Поэтому находился в другом месте, делая доклад. Эрей быстро объяснил, однако глаза Норокса стали холодными — он явно был недоволен вызывающим тоном Эшлера. — В этой тяжёлой ситуации, когда все Регасы его величества погибли из-за несчастного случая, ты серьёзно оспариваешь мои слова? Мне, прибывшему в качестве представителя Сердца Короля? Когда маркиз выказал неудовольствие, Эшлер слегка склонил голову. Его лицо оставалось невозмутимым, будто каменная маска. Однако следующий вопрос прозвучал резко и безжалостно: — Откуда вы узнали, что это несчастный случай? Это мог быть умышленный поджог, совершённый кем-то намеренно.