Регас

Заявление Эшлера заставило окружающих почувствовать себя неловко. Если Норокс сказал, что это несчастный случай, им было бы выгодно с этим согласиться. Однако если это был поджог, они оказались бы под ненужными подозрениями как виновные. Удивительной была реакция Норокса. Вместо того чтобы кричать, что это дело рук недоброжелателей Сердце Короля, он лишь бросил на Эшлера холодный взгляд и затем спокойно ответил. Его слова лились плавно, словно он подготовил их заранее. — Действительно верно, что пожар был несчастным случаем. Регасы, которых я тренировал, наносят масло на свои тела каждый вечер как часть ежедневного ритуала. Поэтому мы вынуждены быть осторожными с огнём, поскольку используем масло. Пока я руководил, я всегда пристально следил за этим и ни разу не случалось ни одного происшествия. Но стоило этому выйти из-под моего контроля… Норокс холодно выплюнул слова, окидывая взглядом руины. — …как произошёл такой несчастный случай. Это явная ответственность управляющего. Намерение Норокса подчеркнуть случайность происшествия было очевидно для всех. Они должны были привлечь к ответственности управляющего, которым являлся спекулянт. Эрей вышел вперёд, словно намереваюсь поддержать Норокса, и засвидетельствовал: — Я как раз собирался упомянуть об этом новому управляющему, но… Эрей сделал вид, что сожалеет, и прикусил нижнюю губу. — Он казался не в себе, возможно, пьян, поэтому я не смог сделать должного доклада. Затем он тыльной стороной ладони смахнул слёзы, выступившие на глазах. — Я говорил им быть осторожными, но все они трагически погибли. — Сколько всего было этих несчастных Регасов? — Прошу прощения? — Вы скорбите до слёз, значит, должны хорошо знать. Сколько людей сгорело заживо внутри? В ответ на неожиданный вопрос Эшлера Эрей растерянно замялся. — Н-ну, конечно, я знаю это. — Сколько? — Это… Откуда ему было знать, сколько кусков мусора собрали, чтобы подставить спекулянта? Эрей беспомощно посмотрел на Норокса, словно прося помощи. К счастью, Норокс, недовольный тоном Эшлера, вмешался в разговор. — Зачем вам знать такие мелочи? Можете пересчитать тела внутри и узнать! Однако Эшлер холодно ответил на вспышку Норокса. — Я пересчитал. Там было шестнадцать тел. Неужели внутри действительно было шестнадцать Регасов? — Да. Если вы посчитали, значит, так и есть, верно? Норокс отпарировал, словно это было пустяком, и Эрей подтвердил: — Да, их было шестнадцать. Но взгляд Эшлера, устремлённый на них двоих, стал ещё мрачнее. Было очевидно, что они даже не знают, сколько людей погибло в огне. Таким образом, они, вероятно, примут это число, включая Эйбла. Нет, скорее всего, они даже не разглядели как следует его лицо. Они просто приняли Эйбла за своего Регаса, забрали его, решив, что им нужна лишь жертва, которая к утру превратится в груду пепла. Эшлер невольно сжал кулак, а в ушах звучали слова Норокса. — Что вам нужно сейчас — это доставить спекулянта, ответственного за этот беспорядок, и привлечь его к ответственности. Что вы ещё тут делаете? Немедленно доложите Его Величеству… — Те, кто погиб внутри, все лежали тихо в своих кроватях. Эшлер прервал слова Норокса и произнёс ледяным тоном. — То, что они не пытались бежать, даже когда сгорали заживо, означает, что они были либо без сознания, либо уже мертвы. Не так ли? Вопрос заставил Норокса прищуриться. Лишь тогда он наконец осознал, что Эшлер не просто пытается подтвердить факты. Этот высокомерный тип. Неужели он собирается помогать спекулянту? — Нет, они, должно быть, крепко спали. Это несчастный случай. У вас есть что-то ещё сказать? Если это поджог и убийство, я думаю, мне известен виновный. Норокс бросил взгляд на солдат императора. Его предупреждение было прозрачным: он обвинит их в этом преступлении. На этом этапе противник должен был склонить голову и отступить, отказавшись от спекулянта, и того же мнения придерживались все присутствующие, включая Мельмонда, наблюдающего издали. Казалось, Эшлер последует намерениям Норокса. — Если вам известен виновный, я буду признателен. Если есть хоть малейшая вероятность поджога и убийства, я хочу поймать преступника ради безопасности Его Величества. Однако из уст Эшлера прозвучал совершенно неожиданный ответ. Удивлённый Норокс приподнял брови, но Эшлер сквозь зубы подчеркнул: — Я найду того, кто убил Регасов Его Величества, и собственноручно отрублю ему голову.  ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Бам! Серебряный кубок, брошенный Нороксом, ударился о пол, и красное вино пролилось, окрашивая его. — Эшлер, тот наглый ублюдок. Норокс, не в силах сдержать гнев, несколько раз ударил сжатым кулаком по столу. «До тех пор пока не будет уверенности в полной безопасности, мы разместим солдат вокруг вас, маркиз. Пожалуйста, по возможности воздержитесь от перемещений. Разумеется, вам также будет запрещено встречаться с Его Величеством». Неужели его цель — помочь спекулянту и не допустить его встречи с императором? Норокс пришёл в ярость от того, что не сумел должным образом парировать слова Эшлера. На мгновение он ошибся. В словах Эшлера о том, чтобы найти и казнить преступника собственноручно, скрывался истинный гнев. Он не заметил последующих атак Эшлера, потому что гадал, почему тот так реагирует на смерть какого-то Регаса. Из-за этого лишь спекулянт провёл комфортную ночь. План напоить его с помощью Эрея полностью провалился. Норокс едва мог сдержать гнев до самого рассвета, а затем поднялся. Он должен был проучить Эшлера. Пользуясь поддержкой многочисленных солдат, тот становился слишком высокомерным, поэтому нужно было разбить его иллюзии. Норокс сжал в руках документы, полученные от Труйда, и поднялся с места. Он хотел увидеть разочарованное лицо императора, когда представит их, но сейчас подавление Эшлера было первоочередной задачей. Он должен был заставить этого ублюдка немедленно пасть на колени. Норокс был не единственным, кто провёл ночь без сна. В казарме, превратившейся в место траура, дворецкий и Мельмонд сидели как безжизненные куклы, с пустыми выражениями лиц. Нанни также стоял рядом, охраняя их с безучастным видом. Кроме них, в казарме находились Эшлер, Ростер и Кин, ведущие серьёзный разговор, который начался ранее, но давно прекратился. Ещё вчера они были потрясены новостью о переродившемся императорском Регасе, только чтобы узнать, что он снова умер. Ростер, не знавший Эйбла, был менее всего затронут, но не мог расспрашивать подробнее. Кин со сложным взглядом, смешанным с чувством вины при известии о смерти Эйбла, плотно сжал губы, а Эшлер уставился в пустоту с холодным выражением, которого у него никогда не было. — Кажется, это станет проблемой, даже если Его Величество пробудится. Убедившись, что на улице посветлело, Ростер наконец заговорил после долгого молчания и спросил Эшлера: — Вы планируете сообщить об этом Его Величеству? Эшлер не мог ответить, но Кин рядом уверенно произнёс: — Мы должны сообщить ему. — Тогда Его Величество придёт в ярость на Сердце Короля и будет бороться с ними до конца? — спросил Эшлер с оттенком обвинения, и Кин повернулся к нему со спокойными глазами. Он когда-то желал смерти Эйбла, поэтому всё, что он скажет, прозвучит как оправдание. Всё же он медленно покачал головой. — Нет. Не имеет значения, если он оставит всё в гневе и уйдёт в место, где его никто не знает. Когда Эшлер посмотрел на него с подозрением, Кин как будто невзначай добавил: — Я просто не хочу стать как те ублюдки из Сердца Короля. — … — Независимо от исхода, он должен узнать. Если это тот, кого он по-настоящему ценил, он должен знать правду. — Даже если это приведёт к исходу, которого сэр Кин не желает? Это был вопрос, чтобы подтвердить искренность Кина. И снова Кин кивнул. — Да, даже если моё желание будет разрушено, это не имеет значения. Однако Эшлер уловил нечто странное в голосе Кина, когда тот отвечал. Казалось, он нашёл иной путь, а не просто сдался или принял ситуацию. Что бы это могло быть? Пока Эшлер размышлял, вход в казарму открылся, и внутрь хлынул голубоватый свет зари. — Маркиз Норокс желает вас видеть. Эшлер холодно ответил на сообщение солдата: — Скажите ему, что я приду, когда день станет светлее. Однако солдат с неловким выражением приблизился к Эшлеру и тихо прошептал: — Он ждёт перед вашими покоями. — Перед покоями? Для того, кто обычно призывает других по своей воле, прийти сюда самому… Однако Эшлер с горечью проглотил раздражение и поднялся. Похоже, Норокс был сильно обижен тем, что его проигнорировали перед сгоревшими казармами. Хотя было неясно, что Норокс скажет, явившись так рано, было очевидно, что, если Эшлер не выйдет, Норокс будет настаивать на встрече с императором. Эшлер поднялся и сказал двум другим: — Я встречусь с Нороксом и вернусь. Что бы он ни хотел сказать… — Сэр Эшлер. Солдат осторожно перебил и бросил неловкий взгляд на Кина и Ростера. — Он потребовал, чтобы все командиры сопровождали вас. Он особенно подчеркнул, что командир первого батальона тоже должен прийти. Особенно командир первого батальона? Все взглянули на Кина, но никто не мог понять конкретной причины, по которой Норокс выделил именно его. Что ещё он задумал? Эшлер попытался отговорить Кина от выхода. — Лучше бы вам не ходить. Услышав это, Кин попытался возразить, но Ростер также вмешался, чтобы остановить его. — Норокс, должно быть, пытается найти к чему придраться, рас специально настаивает на вашем присутствии. Лучше сначала выслушать, что он скажет, и действовать соответственно. Пока не показывайтесь. Кин недовольно нахмурился, но отступил на шаг, словно соглашаясь с этим. Однако он не забыл добавить: — Я буду наблюдать из укрытия. Норокс никогда не встречал Кина лично. Даже если он разыскивал его, низкий статус Кина до войны означал, что он не мог знать его лица наверняка. Это должно было сработать. Эшлер и Ростер согласились с его словами и покинули казарму. По пути на встречу с Нороксом группа Эшлера ожидала не более чем продолжения его вчерашних заявлений о том, что пожар, убивший Регасов, был виной спекулянта, и поэтому они должны привлечь его к ответственность. Однако Норокс, смотрящий свысока на группу Эшлера с лошади, произнёс неожиданные слова. — Вы нашли виновного в поджоге? — Нет. Мы всё ещё ищем. Эшлер ответил, бросив на Норокса гневный взгляд. Норокс прочитал эмоцию во взгляде Эшлера, но провокационно усмехнулся. — Если вам нужна помощь, дайте знать. Если это поджог, я тоже хочу поймать преступника любой ценой. Но… Он замолчал, затем стёр улыбку. — Я думаю, мне известно, кто виновен. — В таком случае, прошу просветить нас. Эшлер пробормотал низким голосом, подавляя гнев. Возможно, не стало бы сюрпризом, если бы следующие слова Норокса были ожидаемыми. Норокс поднял руку и указал на группу Эшлера. — Виновный среди вас. — … — Вы не расслышали? Виновный среди вас. Ростер выглядел так, словно готовым обнажить клинок, но, к счастью, сдержался со сжатыми зубами. Тем временем Эшлер сделал шаг вперёд, его выражение лица стало убийственным. — Мы все рисковали своими жизнями ради Его Величества на поле боя. Это было возможно лишь потому, что мы поклялись служить Его Величеству и никому кроме. Поэтому, если нет убедительных доказательств, обвинять нас — это то же самое, что считать всех нас преступниками. Это то, что вы имеете в виду?