Регас

Прозвучавшее имя повисло в воздухе, и одного этого оказалось достаточно. Давление, исходившее от слова «Эйбл», буквально разрывало пространство вокруг троих. В тот миг они готовы были предпочесть яростный крик, гнев — что угодно, лишь бы не это леденящее молчание. Лежать на полу и умолять о пощаде было бы легче, чем стоять, не в силах пошевелить даже пальцем. Но сухой, безжизненный голос Карааса не выдавал ни единой эмоции, и от этого становилось лишь страшнее. Спрашивать о местонахождении Эйбла так непринуждённо, прекрасно зная, что они всё это время скрывали его существование... Внешнее спокойствие императора было обманчивым, и каждый из них чувствовал, будто идёт по острию ножа над пропастью. — Где Эйбл? — Ваше Величество… — Эйбл. Скажи мне, где он. — Ваше Величество, господин Эйбл… Эшлер не смог продолжить и крепко закусил губу. В итоге он отвернулся, не в силах встретить взгляд Карааса. Тот медленно склонил голову набок и пробормотал: — Твой отец всё ещё жив, верно? Когда Эшлер в шоке широко распахнул глаза, безучастный голос продолжил: — Если не можешь ответить, тогда убей своего отца собственными руками. —! — Затем настанет черёд твоей матери. Эшлер поспешно открыл рот, однако его запинающиеся слова были непохожи на него. — Ваше Величество, господин Эйбл прошлой ночью проснулся в покоях и пришёл повидаться с Вашим Величеством, но… — Он… он сгорел заживо! Этот внезапный возглас заставил Эшлера и Ростера побледнеть. Свист. Оба повернули головы к командиру королевской гвардии — источнику этих слов. Его лицо тоже было бледным, но он, казалось, собрался с духом и, повернувшись к Караасу, выпалил: — Господина Эйбла кто-то из Сердца Короля принял за одного из их Регасов, и он был схвачен! Однако Сердце Короля, чтобы держать спекулянта в узде, собрало всех Регасов в одном месте и сожгло заживо, чтобы убить их всех! Х-ххх… Командир королевской гвардии внезапно начал дрожать и отступил, словно не мог дышать, хотя до него никто не дотронулся. Караас просто встретился с ним взглядом. Его серые глаза стали похожи на змеиные. — …Кто умер?  ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Место пожара всё ещё пропахло дымом. За исключением одного участка, тела были убраны, и территорию постепенно очищали, но земля по-прежнему была покрыта чёрной сажей. И на том самом участке, который Эшлер приказал не трогать, с самого утра сидел кто-то и всё это время рыдал. Человек, выкрикивавший имя молодого господина совершенно измождённым голосом, был дворецким. Рядом с ним Мельмонд безучастно смотрел в небо пустым взором. Нанни не мог заставить себя сказать им, что нужно уходить, и наблюдал за ними с сердцем, полным жалости. Солдаты поблизости продолжали поглядывать, словно находя ситуацию странной. Хотя он тайно привёл сюда этих двоих, потому что они очень рвались прийти, разрешения Эшлера не было. Но, видя их подавленными горем и неспособными сдвинуться с места, он не мог заставить себя сказать им уйти. Нанни подошёл к Мельмонду, который хотя бы не плакал, и с трудом произнёс: — Господин Мельмонд, если мы пробудем здесь слишком долго, другие солдаты найдут это странным. К счастью, люди Норокса покинули лагерь рано утром, но нам всё ещё нужно быть осторожными. — Быть осторожными? Вяло переспросил Мельмонд, затем перевёл взгляд на Нанни. — Теперь нет смысла быть осторожным, так какой толк в осторожности? — Господин Мельмонд… — Без Эйбла я всего лишь бесполезное существо. Я всего лишь тот, кто сидит дома и продаёт дешёвые лекарства, пытаясь найти противоядие. Я не смог даже найти противоядие. Самое меньшее, что я мог сделать, — это защитить Эйбла. Безжизненный голос Мельмонда звучал странно печальнее, чем плач дворецкого. Как раз когда Нанни собрался предложить слова утешения, сзади почувствовалось присутствие, сопровождаемое шёпотом Мельмонда. Быстро встав и обернувшись, они увидели императора с отсутствующим выражением лица, входящего на пепелище. Нанни с испуганным лицом поклонился и вспомнил недавний шёпот Мельмонда. «Как мне следует встретиться с ним?» Однако эта проблема, казалось, могла быть отложена на потом. Мельмонд разрыдался, как только увидел Карааса; дворецкий, упавший на землю и неудержимо рыдающий; и почерневший труп перед ними. Караас медленно перевёл взгляд на троих и наконец остановился в конце, какое-то время смотря вниз. Взгляды всех обратились к Караасу, ожидая его реакции, словно даже ветер затих. Тяжёлое молчание наполняло пустоту времени тьмой. Спустя мгновение мир снова пришёл в движение. Сдавленные рыдания дворецкого возобновились, и пустые глаза Мельмонда ожили. Это произошло потому, что Караас лишь повернулся спиной и отошёл от трупа. Командиры, последовавшие за ним, в замешательстве переглянулись и поспешно бросились догонять Карааса. Они не ожидали бурной реакции, однако просто взглянуть на труп мельком и отвернуться было неожиданно. Более того, его выражение лица ничем не отличалось от обычного, даже проявляя признаки скуки. «Неужели он не верит?» Смутное подозрение, возникшее у Эшлера по пути, начало рассеиваться, едва они вошли в покои. Караас поднял упавший у стола документ «Сердце Короля» и вновь принялся его изучать. Его поведение было таким же, как всегда, — настолько обыденным, что Ростер и командир гвардии лишь растерянно переглянулись. Однако Эшлера охватило смутное, но неотступное предчувствие беды. Он вспомнил ребёнка, который молча выполнял свои обязанности, словно ничего не произошло. Ребёнка, который следовал чужим словам, как марионетка с завязанными глазами, но единственное, от чего он отказывался, — это еда. Еда, в которую «Сердце Короля» подмешало свою отраву. Ребёнок, который закрыл своё сердце ото всего и реагировал только на «Сердце Короля», наложился на Карааса перед ним. То, что сделало это необъяснимое чувство ясным, были внезапные вспышки пламени на столе. Документы, разложенные на столе, внезапно вспыхнули и взметнулись высоко, словно собираясь поджечь потолок покоев. Поражённые, Ростер и командир королевской гвардии быстро приблизились и потушили огонь, однако Эшлер не мог оторвать глаз от Карааса. Караас, смотревший на горящие документы прищуренными глазами, мельком поймал взгляд Эшлера. Когда их взгляды встретились, сердце Эшлера упало, и лёгкий холодок пробежал по его телу. Ребёнок, который был сослан двенадцать лет назад и лишь дышал, как живая кукла, посмотрел на него и отдал приказ. — Приведи спекулянта и Кина.  ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Кин убедился, что цель, за которой он следовал, остановилась в небольшой гостинице. Он спрятал свою лошадь в лесу и приближался пешком, чтобы не быть обнаруженным. Казалось, Норокс выгнал всех из гостиницы, когда входил, поскольку Кин слышал грубые жалобы из уст торговцев, проходящих мимо него. — Нет, это слишком — внезапно вышвыривать нас. Мы всего лишь хотели поесть. — По крайней мере, нам повезло, что мы только хотели поесть. А как насчёт того путешественника, который привёл человека, всего покрытого травмами и с распухшим лицом? Их тоже выгнали. — Ах, верно, тот человек. Должно быть, он сильно пострадал, его внешность была неописуемой. — Казалось, он лишь случайно встретил путешественника, но едва добрался до гостиницы, чтобы отдохнуть. Бедняга. Всё-таки нам повезло куда больше. Голоса двух удаляющихся людей постепенно затихали. Раз уж было точно, что в гостинице осталась только группа Норокса, работа становилась проще. Он намеревался устранить всех его людей. Кин положил руку на эфес меча и уставился на далёкую гостиницу свирепым взглядом. Даже если этот метод был не лучшим, сейчас иного выбора не оставалось. Если бы он терпеливо ждал, как Эшлер и прочие командиры, они не смогли бы уничтожить Сердце Короля даже за десять поколений. В таком случае лучше устранить хотя бы одного из них. Просто отрубить все их головы. Тогда этому придёт конец. Кин пригнулся и скрылся в кустах, окружавших гостиницу. Шестеро или семеро солдат Норокса стояли в карауле спереди и сзади, но сидели на земле, беззаботно болтая, что выглядело крайне небрежно. Поскольку изначально у Норокса было гораздо больше людей, Кин тщательно осмотрел тыл здания. Хотя изнутри доносились шумные голоса, вряд ли там могло быть много солдат. Не так ли? Однако, судя по виду издалека, в конюшне, казалось, было меньше лошадей, так что остальные, возможно, ушли куда-то ещё. Норокс изначально сказал, что приведёт свидетеля, так что остальные, возможно, действительно ушли за ним. Кин спрятался за задним входом в здание на некоторое время, а затем двинулся вперёд, чтобы приблизиться. Подобраться к задней части гостиницы, которая была ближе к лесу, чем открытое пространство спереди, было легче. Особенно трое охранников, которые пили, сидели, облокотившись на стену, смеясь и хорошо проводя время. Кин, стараясь не издавать звуков, крепче сжал рукоять меча и делал по одному шагу за раз. Однако, когда он сосредоточился на охранниках и приблизился к ним, его тело внезапно замерло, когда он был готов сделать следующий шаг. Мгновенно по спине пробежал холодок. Инстинкты, не раз спасавшие ему жизнь на поле боя, закричали об опасности. Кин немедленно отпрянул. Сделав шаг назад, он внимательно осмотрел землю и увидел нечто блестящее. Среди травы, доходившей ему до икр, торчал острый наконечник копья. Лишь тогда он осознал: вокруг гостиницы были расставлены ловушки. И голос из темноты подтвердил его догадку. — Маркиз был прав. Они — невежественные глупцы, которые только и умеют, что размахивать мечом. Так что будут преследовать нас, не задумываясь о предосторожностях. С этими словами из чащи возник подчинённый Норокса, лежавший в засаде. Казалось, он был доволен, что приманка наконец-то схвачена после долгого ожидания. Человек оскалил зубы и рассмеялся, глядя на Кина. — Раз уж мы всё равно ловим тебя, было бы куда лучше, окажись ты кем-то уровня командира.