Регас

— Хфф, хфф… Кажется… кажется, оторвались. Эйбл, согнувшись, тяжело дышал и оглядывался назад. С той стороны, откуда они с Кином бежали, не было заметно никакого движения, но он ещё оставался настороже. Хотя и не так сильно, как Эйбл, но Кин тоже тяжело дышал, опираясь одной рукой о дерево. Однако, в отличие от напарника, он не беспокоился о солдатах Норокса, которые преследовали их. Он мог бы просто порубить преследователей своим мечом. Что сейчас удивляло его, так это Эйбл. Нет, как он мог так хорошо бежать? Разве он не был настолько хрупким, что во время путешествия в столицу находился под неусыпной опекой дворецкого и Мельмонда? Сначала Кин хмурился из-за их чрезмерной опеки. Однако во время пути он, наоборот, проникся сочувствием к ним двоим, видя, как Эйбл падает в обморок от малейшего прикосновения. А теперь этот самый Эйбл, бежит прямо как он сам, нет — в какой-то момент он побежал даже быстрее его. И более того, он был в порядке! — Фух, фух… Может, они решили, что не стоит нас преследовать, раз нас всего двое? — … — Командующий командир батальона, вы в порядке? Шок от неожиданной выносливости Эйбла отошёл на второй план, когда он услышал это длинное звание. — Это мне следует спрашивать. Ты в порядке? Эйбл моргнул и кивнул. — Да. Я не ранен. — Нет, не в этом дело! Как ты можешь быть в порядке после бега на полной скорости…? Слова Кина замерли на губах, когда он увидел выражение лица собеседника. Глаза Эйбла заискрились весельем, и он вдруг громко рассмеялся. — Ха-ха-ха, да! Верно! Я в порядке! Ха-ха-ха — я и на этот раз в порядке! Моё сердце! Мои лёгкие! Мои ноги! Впрочем, с психикой у него, казалось, было не всё в порядке. Но Кин молча наблюдал, как Эйбл выплёскивает все свои эмоции. «Что вообще происходит? Раньше его слабое тело определённо не было притворством. Было бы счастьем, если бы он выздоровел, но… я не могу этого понять». Однако времени на размышления больше не оставалось. Кин посмотрел на небо, где солнце уже заметно склонилось к западу, и опомнился. — Главное — вы должны вернуться немедленно. Вы знаете, как все были потрясены из-за господина Эйбла? Эйбл уже узнал от Кина, что его сочли мёртвым, поэтому перестал смеяться и опустил глаза. — Простите. Для меня это тоже была внезапная ситуация. — Поэтому вы должны быстро вернуться и дать им знать, что вы живы. Заявил Кин твёрдым голосом, словно отдавая приказ, и первым развернулся. Он не был рад смерти Эйбла, но, честно говоря, не был рад и тому, что тот жив. Кин по-прежнему чувствовал, что Эйбл может стать помехой, и намеренно старался сохранять спокойствие. Даже если случится худшее: Эйбл встретится с Караасом, и они сбегут вместе — это уже не имело для Кина значения. Что бы ни произошло, он был полон решимости поднять меч против Сердца Короля. Укрепив свою решимость, он огляделся, чтобы определить, где спрятал свою лошадь. Казалось, она была в противоположном направлении от того, где они оказались, так что, даже если они тронутся сейчас, в лагерь они прибудут к полуночи. Однако, когда он начал идти, сзади не было слышно никаких звуков. На всякий случай обернувшись, он увидел, что Эйбл полуобернулся в сторону, откуда они пришли. Когда Кин окликнул его, тот повернул только голову, чтобы взглянуть на него. — Они знают, что настоящий Регас Его Величества жив. И они также знают, что он красивый человек со светлыми волосами и зелёными глазами. Пока Кин с любопытством поднимал брови, Эйбл перевёл взгляд обратно в направлении их пути. — Когда меня вчера ночью отвели в покои Регасов и я услышал эту историю, я не мог понять. Откуда им известно, что настоящий Регас жив? И вдобавок ещё и его внешность? — Возможно, это потому, что Его Величество заранее отдал приказ. Когда война закончилась, и мы отправились в столицу, он приказал Сердцу Короля подготовить Регаса с внешностью, похожей на вашу. Так что они могут думать, что такая внешность вызывает интерес у Его Величества. — Даже так, это не доказывает, что настоящий Регас существует. Последние двенадцать лет они искренне верили, что в прошлом я и был настоящим Регасом. Не имеет смысла отказываться от двенадцатилетней веры всего лишь из-за одного приказа Карааса. Кин не мог оспорить мнение Эйбла. — Тогда, как вы думаете, они узнали об этом? — В словах маркиза Норокса было нечто странное. Он упомянул, что род герцога Труйда проклят из поколения в поколение. — Что это за проклятие? Эйблу, которому было трудно ответить сразу, на мгновение опустил глаза, прежде чем поднять их снова. — Проклятие любить Регаса Короля. — ! — Я уверен, что двенадцать лет назад герцог Труйд меня не любил. Следовательно, они должны были решить, что настоящий ещё не появился. Кин, поражённый, не находил слов. Действительно, предпочтения Труйда явно совпадают с нынешней внешностью Эйбла. «Это просто совпадение? Или же это действительно нелепое проклятие? Но как такое проклятие может существовать?» Кин, размышляя, вдруг осознал, что прямо перед ним находится некто, подтверждающий существование реинкарнации, что тоже невероятно. Если возможна реинкарнация, то возможно и проклятие. «А если это действительно проклятие? Судьба Эйбла, переродившегося с внешностью, предпочитаемой герцогом, была поистине ужасающей. Нет, может, эта реинкарнация была предопределена с самого начала? И что, если такая внешность всегда была предпочтительной для Труйда?» Однако, в отличие от потрясённого Кина, Эйбл спокойно продолжал сообщать информацию. — И, кажется, они знают ещё кое-что. Вы помните, что сказала та леди, пока мы были в поместье самозванца? Она сказала, что у маркиза Яна есть некий предмет, и только истинный Регас может использовать его, чтобы увидеть прошлое. Маркиз Норокс тоже знал об этом. — Норокс? — Да. И он намерен забрать тот предмет у маркиза Яна, раскрыть секрет герцога Труйда, а затем занять его место. Пока Эйбл говорил, у Кина возник один вопрос. И проклятие Труйда, и секрет маркиза Яна — почему они вдруг стали известны Сердцу Короля? Не вспыхнул ли там внутренний конфликт… Спекулянт! Кин нахмурился, вспомнив причину их раскола. Когда он встречался с ним прошлой ночью, тот ничего не упомянул об этом. Будучи приближённым Труйда, он должен был что-то знать. «Может, он намеренно это скрыл? Как он посмел? От меня?» Кин сузил глаза, с гневом глядя в пустоту перед собой, пока Эйбл продолжал. — Я не знаю деталей, но, кажется, внутри Сердца Короля они, вероятно, отчаянно ищут настоящего Регаса, то есть меня. Если там внутренний конфликт, то обладание мной будет для них важнее, чем Его Величество. Так что они пристально следят за ним и с подозрением относятся ко всему, что его заинтересует. Они должны найти настоящего Регаса, прежде чем враги используют меня. Либо они будут использовать меня, либо убьют сразу. На лице Кина появилось сложное выражение от этих слов. Эйбл говорил о том, что Сердце Короля охотится на него, словно обсуждал погоду. — Если они поймают меня, события двенадцатилетней давности повторятся вновь. Они будут контролировать меня с помощью наркотиков и использовать до самой моей смерти. Поэтому, прежде чем они схватят меня, я хочу сначала найти предмет маркиза Яна. Так что, пожалуйста, позвольте мне оставаться в таком положении некоторое время. «В таком положении?» Как только Кин почувствовал беспокойство, спокойный голос Эйбла продолжил. — Я останусь мёртвым. Было странно. Слова Эйбла закончились, но его голос продолжал звучать в голове Кина. «Остаться мёртвым». Возможно, потому, что это было то, о чём Кин тайно мечтал. Хотя он и пришёл к выводу, что существование Эйбла больше не имеет значения, в глубине души он всё ещё был им обеспокоен. Но почему вместо радости его сердце сжалось, когда другой первым произнёс то, что он хотел услышать? Это было смущение, словно его дурные надежды, его злые помыслы были обнаружены. Кин смотрел на собеседника с сомнением. Мгновение, когда он задержал дыхание, ощущалось так, будто оно отрезало его от окружающего мира, погружая во тьму. Однако, когда он встретился взглядом с зелёными глазами, смотрящими на него, дыхание вернулось само собой. Он почувствовал облегчение от того, что другой не заметил его тёмных желаний, и в то же время невыразимое чувство вины, накрывшее его. Эйбл был искренен. Его спокойный голос и прямой взгляд указывали на то, что эти слова не были сказаны легкомысленно. Так что для Кина, ещё не раскрывшего свои истинные намерения, это могло быть возможностью. «Ладно, пожалуйста, поступай, как сказал». Ему нужно было лишь кивнуть, однако из его рта вырвались совсем другое. — Нет, это невозможно. Так нельзя. Кин сделал шаг к Эйблу с суровым лицом, выплёскивая свои истинные чувства, которых сам ещё не осознавал. — Господин Эйбл, вы единственный, на кого Его Величество когда-либо полагался. Неужели вы не знаете, что ваше присутствие значит для него? За всё время моей службы я никогда не видел, чтобы он пытался спасти чью-то жизнь. Я до сих пор не могу забыть зрелище, как Его Величество нёс вас, когда вы рухнули в лесу и исчезли. Как не могу забыть и того, что он искал врача, чтобы спасти вас. Знаете ли вы, сколько людей погибло от его рук только потому, что не смогли дать ему то, что он хотел? Эйбл слушал слова Кина с серьёзным видом. Тем временем Кин, подавляя волнение, продолжил, понизив голос. — Я был сбит с толку его поведением. Когда он исчез, полностью поглощённый одним человеком и забывший даже о Сердце Короля, мне казалось, что небо рушится. Так что, господин Эйбл, ваше существование было… нежеланным для меня. Если честно, когда я искал Его Величество, я надеялся, что вы уже мертвы. — … — Но какие бы чувства я ни испытывал, я не могу этого вынести. Вид Его Величества, узнавшего, что господин Эйбл мёртв. Кин издал горький смешок, находя свои собственные слова нелепыми. — Это так странно. Месть Сердцу Короля была для меня важнее, чем душевная боль Его Величества, но, глядя на ваше лицо, я могу думать только о всех страданиях, которые выпадут на его долю. — … — Так что, так нельзя. По крайней мере, вы должны дать знать Его Величеству, что вы живы. Чтобы он… Слова Кина оборвались, словно он не мог больше ничего сказать, но вскоре он твёрдо произнёс: — Даже если это означает, что он покинет нас и уйдёт с господином Эйблом в место, где их никто не знает. Эйбл, внимательно слушавший, наконец отреагировал. Он поднял взгляд и на мгновение вспомнил голос Карааса, говорившего то же самое. «Пойдём со мной… в место, где можно удобно лежать на траве и кататься. Где можно собирать фрукты и ловить рыбу. В удобное место, где можно спокойно сидеть и слушать звук ветра в лесу». — Господин Эйбл. Голос Кина прервал его мысли. Эйбл перевёл на него взгляд и медленно спросил: — Зачем я переродился? Кин поднял бровь, словно спрашивая, о чём это он. Эйбл пробормотал, не ожидая ответа. — Сначала я думал, что будет достаточно просто снова увидеть принца. Потом я захотел помочь ему выиграть войну против Сердца Короля, которая ещё не закончилась. Я думал, что не будет иметь значения, если я умру, когда это будет сделано. Но теперь моя жадность выросла. — Чего же вы желаете теперь? — спросил Кин, и Эйбл улыбнулся. — Я хочу прожить долгую жизнь рядом с принцем и беззаботно валяться в лесу. Даже если это будет в месте, где нас никто не знает. — … — Но, если мы сейчас спрячемся, Сердце Короля будет преследовать нас до конца, верно? Даже если я буду рядом с ним, я всегда буду беспокоиться, не в силах уснуть от мысли, что они могут нас поймать. Я всегда буду тревожиться, что они могут тайно отравить нашу еду, когда найдут нас. Чтобы сделать то, чего я хочу прямо сейчас, мне пришлось бы мириться с этой тревогой. Однако я усвоил урок из своего перерождения. Что лучше, чем рисковать жизнью, чтобы преодолеть непосредственную опасность, — это выжить, даже если для этого придётся преклонить колени, дождаться возможности и получить то, что ты действительно хочешь. Даже если сейчас трудно, лучше пережить унижение сейчас, чтобы ухватиться за шанс и достичь своего истинного желания. Эйбл снова слабо улыбнулся. — Может быть, именно для этого я и переродился. Чтобы понять, что, рискуя жизнью, ничего не приобретёшь, кроме самоудовлетворения. Чтобы понять, насколько наивна вера в то, что моё самопожертвование сделает всё лучше в будущем. Безразличный тон и даже улыбка. Всё это должно было обмануть слушателя, однако Кин понимал, как глубоко Эйбл сожалел о своей прошлой жизни. Возможно, Эйбл как никто другой хотел немедленно дать знать Караасу, что жив. И всё же он проявлял поразительное терпение. — Хорошо. Тогда я пока сохраню ваше существование в тайне. Когда вы планируете раскрыть себя Его Величеству? Когда Кин резко спросил это, Эйбл опустил взгляд, на мгновение задумавшись, словно его что-то тревожило. — По крайней мере, после того, как я найду предмет маркиза. — У вас есть конкретный план дальнейших действий? «Что вообще ты один планируешь сделать?» Кин нахмурился, явно недовольный. Однако, даже зная, что не отпустит его одного, он не думал, что Эйбл, не имеющий никакой власти, сможет чего-то добиться. Но тот, словно речь шла о пустяке, просто сказал нечто странное. — Ну, понимаете, в прошлом я однажды случайно потревожил нору выдры, когда искал наживку для рыбалки у реки. Внутри были детёныши, и выдра, испугавшись, спрятала их глубже. Не знаю, сколько я извинялся, даже ловил для неё рыбу. «Что за чепуха?» Кин смотрел на Эйбла как на сумасшедшего, но тот, вспоминая тот случай, продолжал объяснять серьёзно. — Я действительно умолял их на коленях и с протянутыми руками. Так как то место было хорошим для рыбалки, я умолял каждый раз, когда приходил туда. Но однажды появился медведь! — Хм, сейчас не время для таких приключенческих рассказов. — Подождите, — попросил Эйбл понимания у Кина, который лишь вздохнул, и затем продолжил рассказ о том, какой большой был медведь, как он залез на дерево и как ему было страшно, когда медведь полез за ним. Лишь после долгого повествования он наконец дошёл до вывода. — Когда я наконец спустился с дерева, я увидел, как пара выдр перетаскивает своих спрятанных детёнышей. Эйбл улыбнулся ещё шире, словно на этом всё закончилось. Словно спрашивая, понял ли теперь Кин. Тот уже не мог хмурить брови сильнее, он подошёл ещё на один шаг ближе. — Вам нужно немедленно показаться врачу. Он был твёрдо уверен, что Эйбл не в себе, но «сумасшедший» лишь рассмеялся и отказался. — Ха-ха, рана на лице в порядке. Она быстро заживёт. «Нет, проблема в твоей голове». Подавив желание высказать это вслух, он заставил себя громко спросить снова.