Регас

План изменился. Изначально он не был продуманным, так что это не стало большим шоком. Тем не менее, трое человек, стоявших у боковых ворот особняка маркиза, уже довольно долго хранили молчание. Если быть точным, двое из них наблюдали за реакцией одного. Капитан королевской гвардии украдкой взглянул на Кина. Выражение его лица ничем не отличалось от обычного, но глаза, уставившиеся в пустоту, казались отсутствующими. Таким он был с тех пор, как им отказали в особняке маркиза. К счастью, капитана гвардии всё же приняли — он даже не просился, но попал внутрь, потому что был молод. В результате их роли распределились против их воли. Командиру предстояло остаться здесь, а Кину — помогать спекулянту. Возвращение к своей изначальной роли не было плохим исходом для Кина, но, казалось, следовало предложить ему какое-то утешение. Однако открытое сочувствие могло быть воспринято как оскорбление, поэтому он делал вид, что всё в порядке. Но эти усилия лишь создали неловкость и тягостное молчание. С течением времени и Эйбл, и капитан почувствовали давление, необходимость разрядить обстановку. Не в силах больше терпеть, капитан заговорил первым. Всё, о чём он мог думать, — что нельзя показывать другому, что он о нём беспокоится. Нужно было вести себя как обычно. — С-сэр Кин. Погода сегодня действительно прекрасная, не так ли? Небо было затянуто тучами. Более того, за последние шесть лет он ни разу не спрашивал о погоде. Это было равносильно тому, чтобы прошептать Кину на ухо, что он очень о нём волнуется. Говоривший и сам запоздало осознал это и побледнел. Эйбл, стоявший рядом, тоже встревожился и бросил капитану выразительный взгляд. «Быстро, скажи что-нибудь ещё!» Тот поспешно добавил, пытаясь исправить ситуацию: — Э-э, раз уж таков приказ Его Величества, думаю, сэр Кин должен немедленно отправиться. Оставьте это место молодым... Ах, я не говорю, что я молод. Я имею в виду, что я не говорю, будто сэр Кин старый... Ах! Ситуация ухудшалась. Когда Кин медленно поднял голову, оба одновременно отступили на шаг. Они опасались, что он в гневе обнажит меч, но он лишь спокойно сказал: — Да. Я оставлю это место вам. Позаботьтесь о нём. Поражённые его неожиданно спокойным голосом, двое с облегчением выдохнули. — Фух, да, пожалуйста, положитесь на меня. — Так я и намерен. Раз уж вы не старый, а очень молодой. Слова «старый» и «молодой» вонзились в их уши, словно острые мечи. Когда капитан, допустивший оплошность, попытался извиниться, но его одеревеневший язык не слушался. Эйбл, наблюдавший за ним, растерялся ещё больше и, переводя широко раскрытые глаза с одного на другого, попытался помочь: — Ах, нет. Капитан королевской гвардии тоже не настолько молод. Если бы он был собакой, то уже был бы дедушкой. Ха-ха. «Если бы Кин был собакой, он бы уже переродился дважды, прожил долгую жизнь и был бы похоронен в земле», — мелькнуло в голове у Кина. Однако его беспокоило не столько сравнение с собачьей жизнью, сколько то, что Эйбл суетился и волновался о нём. Осознание, что он заставил его тревожиться, вызывало чувство жалости к себе и унижения. Но он не злился, потому что знал: всё это — следствие доброй натуры Эйбла. Разумеется, это не распространялось на капитана. Кин, заручившись пониманием Эйбла, подозвал того, стоявшего в нескольких шагах. — Эй. Он позвал его низким голосом, и капитан откликнулся с готовностью принять любые ругательства. — Да, сэр Кин. — Я поручаю вам эту задачу, однако с одним условием. — Условием? — Да. Если вы не выполните его... Кин небрежно положил руку на эфес меча и добавил: — Я покажу вам, на что способен взбешённый старик. — Ха-ха, вы, вы шутите, да? — Я не шучу в присутствии молодых. — ...Я сделаю всё, что вы попросите. Только тогда Кин смягчил взгляд и едва заметно указал на всё ещё напряжённого Эйбла. — Условие простое. В особняке маркиза вы должны безоговорочно подчиняться решениям моего слуги. — Кого?! Капитан с шокированным видом посмотрел на Эйбла, затем снова повернулся к Кину. — Сэр Кин! Это невозможно. Как я могу подчиняться решениям простого слуги? — Если вам это не нравится, можете сразиться с этим стариком. *Свист* — меч с леденящим душу звуком покинул ножны. Увидев убийственный блеск в глазах Кина, капитан не имел выбора, кроме как кивнуть. — Ах, я понял. Так что, пожалуйста, уберите меч. — Поклянитесь. Дайте клятву следовать во всём решениям моего слуги и защищать его жизнь, что бы ни случилось. «Клятва? И защищать его жизнь, что бы ни случилось?» Тут ему захотелось всё оспорить, даже если придётся драться. Однако тихие слова Кина, последовавшие сразу же, остановили его: — Всё это ради Его Величества. — Его Величества? — удивлённо переспросил он. Но Кин лишь на мгновение взглянул на Эйбла и произнёс: — Я всё объясню позже. Так что давайте клятву. Капитан в недоумении посмотрел на Кина, однако в конце концов произнёс ожидаемые слова. Клятва рыцаря равнялась цене его жизни — обещание, скреплённое именем и честью, не оставляло места для легкомыслия. Капитан нахмурился, глядя на Кина, который вынудил его дать эту клятву, но тот просто спокойно дал ему ещё несколько поручений. Затем, когда он уже собирался повернуться к Эйблу, чтобы попрощаться, из двери, у которой они стояли, вышел кто-то, громко выражая свой гнев. — Чёрт возьми! Я старался терпеть изо всех сил, ведь у него такое милое лицо, но больше не могу. Что это за характер?! Поскольку это была дверь, в основном используемая слугами, мужчина, похожий на рабочего, прошёл мимо группы Кина с напарником. Тот, кто злился и не мог сдержать раздражения, повышал голос, не обращая внимания на окружающих. — Он ведёт себя так высокомерно, но с чего это он требует вяленое мясо, которое мы обычно едим?! Когда его спутник что-то спросил, мужчина снова взорвался: — Я же принёс ему. Он попросил что-то из низкосортного мяса, которое благородные люди и в руки не возьмут, вот я и дал ему! Но он сказал, что это не то! Если не то, ну и ладно, но зачем же бросать еду и бить нас? Чёрт возьми, что за невероятное мясо он ищет, в конце концов? Кин наблюдал, как они полностью скрылись из виду, прежде чем повернуться обратно, и затем замер. Выражение лица Эйбла было странным. — Что-то не так? — Хм, ну, думаю, человек, о котором говорил тот слуга — это тот тип. Регас, присланный Нороксом. — Регас Норокса? Кин резко взглянул туда, куда ушли слуги, затем приблизился к Эйблу. Тот посмотрел на него, словно спрашивая, есть ли проблема, и наклонил голову. — Прямо как сказал слуга, у него, кажется, необычное пристрастие к вяленому мясу. Ну, знаете, такое, какое бедные путешественники с собой носят. Когда он был с Нороксом, хм... то есть после того как закончил... кхм, свои дела с Нороксом, он ел его, а Норокс морщился. Кин мог понять, почему лицо Эйбла покраснело. «Есть это после завершения дел с Нороксом...» — это действительно было неуместно, однако у Кина это вызвало другие опасения. Устраивать такие сцены и требовать этого даже в доме маркиза, где следует быть осторожным... — Этот Регас — тот самый, что проделал весь путь до места, где был Его Величество, верно? — Да. Это он приказал сжечь других Регасов. — Неужто он имел дело со спекулянтом? — пробормотал Кин себе под нос и перевёл взгляд на капитана. — Возможно, дело разрешится быстрее, чем я думал. — Что вы имеете в виду? Это как-то связано со словами слуги? Кин в ответ кивнул и, следя за реакцией Эйбла, сухо бросил: — Еда, которую Регас заставляет слуг добывать, похоже, является особой закуской из наших краёв. — Особая закуска? О чём вы? — Капитан был озадачен, а следующие слова Кина и вовсе сбили его с толку. — Вам следует раздобыть её и передать Регасу. Если использовать это как предлог для сближения, это может оказаться полезным, не находите? — Но мне нужно знать, что именно раздобывать! — Вы уже это знаете. — Что?.. В каком смысле знаю? — Знаете. Капитан уже готов был снова спросить, но на этот раз удержался. Пока они в молчании мерялись взглядами, Кин решил, что тот во всём разобрался, и заключил: — Просто раздобудьте и отдайте Регасу. Я уверен, это именно то, что нужно. Твёрдо закончив, Кин смягчил взгляд и повернулся к Эйблу: — Теперь можно не беспокоиться. Мы получим помощь от Регаса, которого прислал Норокс. «Получить помощь от подчинённого Норокса? Неужели эта закуска настолько удивительна?» Эйбл терялся в догадках, однако решительное выражение лица Кина останавливало любые вопросы. Смущала и та напряжённая аура, что внезапно исходила от капитана. И потому, прежде чем Кин успел уйти, Эйбл приблизился к нему и тихо, словно делая последнюю ставку, попросил. Вместо этого, когда Кин уже собирался уходить, Эйбл подошёл к нему и тихо попросил в последний раз: — Если у вас будет время, не могли бы вы, пожалуйста, дать знать Мельмонду и дворецкому, что у меня всё хорошо? — Да. — И если вы пойдёте во дворец, хм, если это возможно... Видя колебания Эйбла, Кин кивнул, словно понял: — Если с Его Величеством будут какие-то проблемы, я сразу же сообщу вам. — Спасибо, — поклонился Эйбл. Пока он опускал голову, капитан, наблюдавший за перешёптывавшейся парой, приблизился к ним с серьёзным видом. — Сэр Кин. Случайно. Не спекулянт ли... — Эй. Ты уже решил с именем? — намеренно перебил его Кин. К счастью, капитан отвлёкся на упоминание «имени». — Что вы имеете в виду под именем? — Если ты хочешь скрыть свою личность в доме маркиза, тебе нужно будет использовать псевдоним. — Понятно. Псевдоним... Ах! Он внезапно отступил на шаг, словно был шокирован. — Значит ли это, что я, я могу выбрать любое имя, какое захочу?! Шок был от возбуждения. Эйбл моргнул, удивляясь, почему тот так эмоционален, но у Кина было раздражённое выражение лица, словно он ожидал этого. — Вау, использовать имя, которое я могу выбрать! Чтобы меня называли не настоящим именем! — Хватит, выбери что угодно. Так, если мне нужно будет связаться с тобой, я смогу использовать это имя. — Что угодно? Нет, так не пойдёт. Судя по выражению его лица, казалось, что у него уйдут дни на выбор имени. Кин тут же сурово взглянул, подгоняя его: — Давай, решай быстрее. — Не волнуйтесь. Ха-ха, у меня давно было на примете одно имя. Кина посетило недоброе предчувствие. Лицо капитана покраснело, словно он что-то вспоминал. Неподозревающий Эйбл невинно спросил: — Какое имя? В тот момент то самое неприятное предчувствие проступило на лице Кина, в то время как лицо капитана сияло от восторга. — Гараасу! — ... — Ха-ха-ха! Отныне зовите меня Гараасу, похоже на имя Его Величества... — Заткнись. Ты Том. Кин быстро дал ему самое заурядное имя и развернулся, дав понять, что разговор окончен. Оставив позади Эйбла и Тома с их растерянными лицами. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Затянутое тучами небо потемнело ещё сильнее, и начался сырой дождь. Дворец, готовившийся к грандиозной церемонии встречи своего хозяина после шести лет разлуки, не излучал никакой радости. Вместо этого звук дождя, бьющего по зданиям, резонировал внутри, усиливая мрачную атмосферу. Словно указывая на то, что это не настоящая церемония встречи, непрерывные капли дождя с неба неумолимо били по стенам. Как бы ярко ни был освещён дворец, он не мог развеять тьму. Звук шагов, эхом раздававшийся в коридоре, смешивался с тяжёлым воздухом, наполненным влагой, погружая атмосферу ещё глубже. Щёлк. Клац. Медленные шаги. Многочисленные придворные, выстроившиеся по обеим сторонам коридора, склонив головы, внимательно прислушивались к звуку. Это была поза для приветствия возвращающегося хозяина, однако в их глазах не было соответствующего уважения. Даже не видя их лиц, это было отчётливо ясно. Большинство людей во дворце, заполненном влиятельными фигурами из Сердца Короля, ждали, когда звук шагов прекратится, не скрывая своей настороженности. И они предвкушали первые слова, которые он произнесёт, воссев на трон, давно им покинутый. Он вернулся как завоеватель континента, однако распустил свою армию и вошёл в столицу без каких-либо приветствий. Ситуация мало отличалась от той, что была шесть лет назад, когда он вернулся из изгнания, чтобы взойти на трон после смерти предыдущего короля. Нет, сейчас это было ещё более жалко. Аплодисменты, приветствовавшие его, были не чем иным, как звуком дождя. Итак, что же он скажет? Его первые слова многое откроют об императоре, которому им предстояло служить отныне. Если бы он проявил гнев, они бы даже приветствовали это — гнев означал бы, что им легче манипулировать. Однако вопреки ожиданиям, Караас сел на трон и лишь огляделся вокруг, словно ему было досадно. По мере того, как затягивалось молчание, Труйд, представлявший Сердце Короля, выступил вперёд. Он сначала передал слова приветствия и добавил: — Мы подготовили банкет для Вашего Величества. Пожалуйста, разделите с нами, Сердцем Короля, ужин. Улыбка появилась на лице Труйда, когда он предложил первую трапезу во дворце. И Эшлер, который знал значение той трапезы лучше кого бы то ни было, уставился на Труйда взглядом, полным ненависти. Было очевидно, что содержалось в приготовленной ими пище. Труйд ждал ответа Карааса, не позволяя улыбке сойти с его лица. «Сила, возжигающая пламя?» Если он хотел использовать её снова, ему следовало сделать выбор сейчас. Либо отказаться от еды, как трус, и немедленно сжечь всех здесь, либо сохранить своё достоинство и принять первую трапезу. Однако ожидаемый ответ поступил не от Карааса.