Регас

То, чего они добивались с таким трудом, с такой было принято Караасом, что это казалось абсурдом. Поэтому они были скорее ошеломлены, чем обрадованы. Почему? Они обменялись недоумевающими взглядами, но никто не знал причины. Норокс, не в силах больше терпеть, спросил, словно желая подтверждения: — Вы серьёзны, Ваше Величество? Если вы почтите нас совместной трапезой, это будет величайшей честью. «Ты же знаешь, что умрёшь, не так ли?» Недоговорённая угроза читалась в его пристальном взгляде. Лично столкнувшись с силой Карааса, Норокс был куда осторожнее остальных. Однако он всё ещё слепо верил в чёрное зелье. Если император будет есть с ними, они смогут подмешивать яд прямо в его пищу и наблюдать. В таком случае он был бы обречён. — Если такова воля Вашего Величества, мы, разумеется, останемся. — Оставаться? Вы мне нужны всего на месяц. Караас говорил, глядя каждому в глаза по очереди, словно проверяя их. — В течение следующего месяца вы должны быть здесь в это время. Каждый день. Месяц. Это был именно тот срок, который им был нужен. «Почему, чёрт возьми, Караас добровольно даёт им именно то, чего они хотят?» — Каков будет ваш ответ? Поскольку Караас требовал ответа, они нерешительно закивали. Молчал один Труйд, но Караас заметил это и уставился на него. — Если боишься — выйди. — Нет, Ваше Величество. Труйд слегка склонил голову, но не упустил из виду руки спекулянта под столом. Тот дрожал ещё сильнее, чем прежде. «Этот парень что-то знает?» Внешне всё, казалось, шло им на пользу, однако внутреннее беспокойство лишь нарастало. — Ваше Величество, теперь давайте приступим к трапезе... — Перед этим. Прервав его скучающим тоном, Караас достал что-то из кармана и швырнул на стол. Тук. Лязг. Небольшой пузырёк толщиной в два пальца покатился по столу и остановился прямо перед тем членом Сердца Короля, который управлял храмом. Под всеобщими взглядами тот растерянно огляделся, молча умоляя кого-нибудь другого поднять склянку. Однако напряжённая атмосфера заставила всех проигнорировать его мольбу. Более того, Караас надавил: — Бери. Это мой подарок. Нервно сглотнув, тот осторожно поднял пузырёк. — Ваше Величество, что это? — Открой. Тот ещё раз огляделся, затем дрожащими руками откупорил пробку. Сильный запах, мгновенно заглушивший аромат еды, наполнил комнату. Он осторожно поднёс склянку к носу. — Разве это не ароматическое масло? — спросил он любопытным голосом, не замечая, как побелело лицо Норокса. К сожалению, ответа он так и не получил. Едва слова слетели с его губ, из руки, сжимавшей пузырёк, вырвалось пламя, словно ждавшее этого момента. Ярко-красный огонь, начавшийся с ладони, поглотил его с невероятной скоростью. Бах! Лязг! Стул с грохотом опрокинулся, стол задрожал, из-за чего тарелки с грохотом посыпались на пол. Но те, кто в ужасе отпрянул от пылающей фигуры, не замечали беспорядка. — А-а-а-а! Алое пламя, словно живая змея, вползло в его открытый, кричащий рот. Вскоре крики стихли, сменившись лишь судорожными подёргиваниями конечностей, бившихся об ковёр. Никто не решался подойти, чтобы помочь. Самое странное было то, что пламя не распространялось дальше. Оно пожирало лишь одного этого человека, пока от него не осталась лишь обугленная, чёрная масса. Пока едкий запах горелой плоти наполнял комнату, шокированные члены Сердца Короля не могли отвести от неё глаз. И в этот момент голос того, чей язык, как они считали, уже заплетается от яда, прозвучал с леденящей чёткостью: — Я подарю вам ещё один подарок. Через неделю. Когда оставшиеся вчетвером члены Сердца Короля повернулись к нему, Караас медленно посмотрел на каждого по очереди и продолжил: — А потом ещё через неделю. И ещё через неделю после этого. Всего четыре раза. Следующий, кто его получит, будет... Все затаили дыхание, ожидая развязки. Однако ответ, сорвавшийся с его губ, был ужасающе прост: — Решайте сами. Теперь уже никто не обманывался его, казалось бы, беспечным тоном. Они прекрасно понимали, какую ловушку он для них расставил. «Что, если кому-то действительно придётся умереть здесь через неделю? Как, чёрт возьми, нам выбрать жертву?» Норокс, чьё влияние уже пошатнулось после потери состояния, стиснул зубы, бросая взгляды на остальных. «Это нелепо! Нужно немедленно положить этому конец!» Однако все его внутренние предостережения рассыпались в прах от следующих слов Карааса. Его голос звучал так устрашающе, что ни у кого не осталось и тени сомнений в его серьёзности. — У вас нет выбора. Я участвовал в вашей игре, как вы хотели. Так что если найдётся трус, который захочет сбежать... я закончу игру прямо здесь. Серые глаза Карааса вновь обрели свой первоначальный, змеиный блеск, а на его губах застыла улыбка. — Забавно, не правда ли? Умру ли я первым от вашего подарка... или вы все погибнете от моего? ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Маркиз Ян вернулся глубокой ночью. Вся прислуга спала, но те, кто находился в казармах рыцарей неподалёку, могли отчётливо слышать грохот его большой кареты. Эйбл вскочил с места и подбежал к окну. Хотя в темноте ничего не было видно, он всё равно высунулся, пытаясь разглядеть маркиза. Он хотел оценить обстановку во дворце по тому, в каком состоянии вернётся маркиз. «Он, должно быть, видел Карааса... Как всё прошло?» Вскоре звук кареты, грохотавшей в ночи, затих, и вновь воцарилась тишина. Всё ещё не в силах справиться с любопытством, Эйбл долго стоял у окна, прислонившись к холодному стеклу. Ночной воздух проникал в комнату, заставляя кожу покрываться мурашками. Хотя внутри он чувствовал лёгкую дрожь, ему не было холодно. Он прислушивался к звукам и вглядывался в темноту, но его прервал голос сзади. — Холодно. Поражённый внезапным замечанием, Эйбл быстро захлопнул окно. — Простите. Я вас разбудил? Вместо ответа капитан королевской гвардии сел на кровати, проводя рукой по лицу. — Скорее наоборот. Я как раз пытался заснуть. — Понятно, я вам помешал. Впредь буду тише. Эйбл быстро склонил голову, словно действительно был виноват, и направился к своему месту. Когда он на цыпочках пошёл по комнате, капитан посмотрел на него и спросил: — Кто ты на самом деле? — Прошу прощения? — Ты открыл окно из-за кареты маркиза. Хотя ты и говоришь, что помогаешь сэру Кину, ты слишком много волнуешься. Слишком много для простого слуги. Эйбл, уже наполовину присевший на свой матрас на полу, неловко рассмеялся. — Ха-ха, ну, я должен стараться изо всех сил, вот и волнуюсь. Разве вы, сэр Том... э-э, господин капитан, тоже не хотите поскорее всё найти и вернуться во дворец? — Это верно. Кстати, как тебя зовут? — Меня зовут Лил... — Лил? — Капитан поднял брови, словно слышал это имя раньше. Увидев его реакцию, Эйбл поспешно добавил: — ...ай. Меня зовут Лили. — Лили? Хм, что это за парень с таким именем? Насмешливое выражение на его лице вдруг потемнело. Словно вспомнив собственное вымученное имя, он побледнел, но быстро сменил тему. — Итак, Лили, как давно ты знаешь сэра Кина? Словно желая наконец получить объяснения, которых ему не дал Кин, он подвинулся к краю кровати. — Сэр Кин проинструктировал тебя, что делать дальше? Теперь, когда мы здесь, в тылу врага, я имею в виду. Поскольку никаких инструкций он не получал, сказать было нечего. Однако капитан смотрел на Эйбла сонным, но настойчивым взглядом, словно требуя компенсации за прерванный сон. — После того унизительного приказа подчиняться здесь любым твоим решениям, я хотя бы заслуживаю объяснений. Говори. — Ну, я служу сэру Кину около месяца. А что касается будущих планов... — Планов? — ...Просто хорошо делать своё дело? — ...Ты что, шутишь? — Нет! Я не шучу. — Тогда почему не говоришь? «Потому что планов нет», — молча подумал Эйбл. Однако лицо капитана уже исказилось, пока он пытался угадать причину. — Чёрт возьми, ты что-то скрываешь, не так ли? Тук. Эйбл, у которого и вправду было что скрывать, почувствовал, как у него ёкнуло сердце. — Я? Скрываю? Нет, ничего подобного. Для капитана он выглядел как человек, который всю жизнь что-то скрывал. И его острый инстинкт, проснувшийся во второй раз в жизни, отказывался верить этому парню. Капитан резко встал, словно собираясь разозлиться. — Не заставляй меня смеяться. Его голос, потемневший от гнева, казалось, был готов вырвать у Эйбла правду. Неужели он сейчас обвинит его в том, что он тот самый Регас, который якобы мёртв? Охваченный паникой, Эйбл протянул руки, чтобы остановить его, но тот выкрикнул накопившееся разочарование. — Сэр Кин велел тебе не говорить мне, да?! Это опять тот случай, когда меня снова отстраняют, не так ли?! Его острый инстинкт снова дал осечку. Более того, он, казалось, вспомнил все несправедливости, которые претерпел от товарищей, и его глаза наполнились слезами. — Эх, даже в отряде меня всегда отстраняли и шептались за моей спиной. Они никогда ничего не рассказывали мне о Его Величестве, и я всегда узнавал всё последним. Чёрт возьми, я тоже капитан, но они вечно надо мной издеваются. — ... — Даже в этот раз, даже в этот раз мне не дали использовать псевдоним, который я придумывал годами, и заставили быть «Томом», хлюп, хлюп... Оказалось, что корень его горя — имя Том. Как только слёзы хлынули, он сжал губы, пытаясь сдержать рыдания, словно не в силах больше удерживать накопившуюся печаль. Он долго стоял, всхлипывая. Эйбл, чувствуя неловкость, нерешительно подошёл и похлопал его по дрожащему плечу. Хлоп, хлоп. Однако это ласковое действие лишь обрушило на него шлюзы подавленного горя. Эйбл просто хотел сказать, что «Том» — это неплохое имя, но капитан внезапно развернулся, обнял его, уткнулся лицом в его плечо и громко разрыдался. — *Хлюп* Я ненавижу Тома! Хлюп, ненавижу Тома! Я хочу быть Гараасу, хлюп… ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Маркиз Ян, отпустив слуг и оставшись в одиночестве, сидел в кресле и смотрел на мерцающую свечу. Ему отчаянно хотелось выпить крепкого ликёра, которого он давно не пробовал, — лишь бы забыть своё нынешнее жалкое состояние. Условие, предложенное двадцатилетним императором, и вид чёрного, корчащегося в огне трупа не выходили у него из головы. Честно говоря, если бы он не был одним из членов Сердца Короля, он, возможно, был бы счастлив служить императору как верный подданный. «Как смел и хитер тот, кто поставил на кон себя в такой дерзкой игре!» Возможно, он даже гордился бы тем, что служит столь впечатляющему государю. Если бы только не его принадлежность к Сердцу Короля. На первый взгляд, игра Карааса могла показаться импульсивной выходкой. Им удалось оскорбить его гордость и заставить выпить чёрное зелье — они добились своего. Но тогда почему победителем чувствовал себя именно Караас? Причина крылась в эффекте того горящего тела. Это оказало смертоносное воздействие на саму суть Сердца Короля. То, что он так небрежно швырнул им, было не детской стрелой, а золотым самородком, брошенным в толпу взрослых, что свысока смотрели на противника, как на ребёнка. Взрослые, уже готовые разорвать друг друга из-за жадности, при виде этого золота стали вести себя ещё по-детски алчнее, чем сам Караас. Это золото жадности, при удачном раскладе, означало возможность убить всех конкурентов и в итоге завладеть всей страной. Вот почему, даже осознавая опасность, никто не мог отказаться. А мысль об объединении против общего врага была разбита самим предложением императора. Маркиз понимал: какой бы хороший клей ни был, склеить их теперь не удастся. Покидая покои принца, члены Сердца Короля лишь обменивались настороженными взглядами, не проронив ни слова. Со стороны казалось, что Труйд был доволен, приняв предложение императора, в то время как Норокс тревожился, опасаясь стать первой жертвой. Спекулянт, впутавшийся в это дело, лишь с испугом смотрел на Труйда, готовый безоговорочно следовать за ним. Забавно, что даже в таком состоянии его мысли занимала лишь низменная жажда наживы. — Что будет с храмом в будущем? — осторожно спросил он. Поскольку тот, кто управлял храмом, умер, он, казалось, уже жаждал этой должности. Труйд смотрел на него с отвращением. «Как, чёрт возьми, кто-либо может думать о должностях в такой ситуации?» Однако дрожащий спекулянт продолжал смотреть на троих, словно надеясь на желаемый ответ. Конечно, он мечтал, что храм достанется ему, но об этом не могло быть и речи. — Управление можно поручить верховному служителю, — холодно ответил Труйд от имени всех. — Разберёмся позже. Он больше не хотел видеть эти отвратительные, алчные глаза. Прямо сейчас имело значение лишь предложение императора. Маркиз Ян пребывал в смятении. Его разум разрывался между страхом и жадностью, что мешало принять решение. Искушение было так велико, что отодвигало страх на второй план. Он оглянулся на покои принца. «Но что, если всё это — часть плана императора? Что, если за риском для его жизни кроется иной, скрытый смысл?» Они уже стали фигурами на его игровом поле, ослеплёнными собственной жадностью. Несмотря на зловещее предчувствие, что император водит их за нос, маркиз не мог отказаться от соблазна. Сражённый возможностью избавиться от конкурентов, он проголосовал за. Норокс не отвечал до последнего, но, осознав, что избежать не удастся, стиснул зубы и кивнул. Затем остались два вопроса: умрёт ли император в течение месяца? И кого выберут следующей жертвой? Это решилось на удивление легко. Труйд утверждал, что император точно умрёт до истечения недели. Если даже нет, то станет бессильным, и потому им следует довериться ему. Все с подозрением смотрели на Труйда, но он убеждал, что это — идеальный шанс раз и навсегда покончить с императором, и сейчас как никогда важно сотрудничать. Однако маркиз не верил ему полностью. Поэтому он не слишком удивился, когда, едва его карета тронулась от дворца, кто-то нагнал её. Ворвавшимся в карету оказался Труйд. Он был краток: — Император не умрёт через неделю. Это было прямым признанием, что всё сказанное ранее — ложь. На вопрос о причине Труйд ответил с мрачным видом: — Доза чёрного зелья, которую я дал Караасу сегодня, была такой же, какую я использовал, чтобы убить предыдущего короля.