Регас

Зачем маркиз бросился навстречу опасности? Едва он оказался в центре сада, как сразу привлек внимание рыцарей. Раздался крик, и преследователи устремились к нему. Но маркиз, казалось, не замечал ничего вокруг: стоя перед деревом, он безучастно смотрел в пустоту, а из раны в его боку по-прежнему текла кровь. Это было дерево, которое Эйбл ещё не проверил. Его ветви уже полыхали, а яркие языки пламени лились на землю словно огненный дождь. Естественно, они опадали и на маркиза, когда тот приблизился. Однако ему было всё равно — даже когда позади него с грохотом рухнула горящая ветвь. Маркиз просто опустился на колени у корней и начал отчаянно копать землю голыми руками. Дерево пылало, как факел, и огонь уже перекидывался на соседние, поэтому рыцари не могли подобраться к нему ближе, лишь громко перекликаясь друг с другом. Спустя мгновение его окровавленные руки извлекли из земли маленький железный ларец, чуть больше его ладони. Маркиз судорожно сжал его и рухнул на землю. Его хриплый, напряжённый крик прозвучал так громко, что его услышали все. — Ха, хах… его ни в коем случае нельзя передать императору! Услышав эти слова, Эйбл затаил дыхание от отчаяния и скорби. Маркиз бросился в огонь, несмотря на своё состояние, чтобы этот предмет не попал в руки союзников императора. Как же так? Труйд, другой член Сердца Короля, предал маркиза и попытался убить его, чтобы уничтожить тот самый предмет. Однако маркиз до самого конца предпочёл смерть от руки врага — лишь бы не отдавать реликвию императору. В подтверждение своих слов он использовал надетое на палец кольцо как ключ, открыл ларец и извлёк оттуда некий предмет. В тот миг Эйбл ясно разглядел его лицо. Пламя, упавшее на его тело, пожирало одежду и плоть, но маркиз позволил огню поглотить себя, протянув руку. Он позволил предмету в своей руке сгореть вместе с ним. На его лице застыла лишь одна эмоция — удовлетворение от исполненного долга члена Сердца Короля. Однако сердце Эйбла сжалось не из-за этого. Он увидел предмет в руке маркиза, готовый быть охваченным пламенем. Нечто размером с ладонь. Бах. Оглушающий звук, заглушивший все остальные шумы, наполнил его слух. Капитан королевской гвардии, который уже устранил всех рыцарей, было ринулся к горящему маркизу. Нет — он смотрел на предмет, который вот-вот будет поглощён пламенем. Тем временем, судя по непрекращающимся крикам, к маркизу уже спешили другие люди. Увидев это, капитан пришёл в ещё большее отчаяние и стиснул зубы. Но в этот момент Эйбл удержал его. Капитан обернулся, и на его лице застыла мольба. — Нет! Разве это не тот самый предмет в руках маркиза? Мы должны забрать хотя бы его фрагмент! И когда он вновь попытался шагнуть вперёд, чья-то рука с силой отдернула его назад. Капитан в ярости обернулся — и встретился с взглядом Эйбла. В ступоре от шока тот пробормотал очень тихо: — …Есть ещё. Хотя капитан едва разобрал слова, он не мог понять их смысл. Он уже собирался спросить, что имеет в виду Эйбл, но на этот раз тот заговорил чётче. — Эта вещь… есть ещё одна. — Что? Что, что ты имеешь в виду? Ты знаешь, что это за предмет? — Да, — безразлично ответил Эйбл, затем добавил. — Я также знаю, где она находится. — Где? Только тогда Эйбл перевёл на него глаза, полные смятения. — У Его Величества. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Шорох. В ночной тишине, спустя долгое время, раздался шелест переворачиваемой страницы. Тот, кто производил этот звук, сидел недвижимо, словно кукла, с остекленевшим взглядом. Однако при ближайшем рассмотрении в его фигуре угадывалось движение — его рука. По старой привычке он перебирал пальцами некий предмет. То была маленькая деревянная подвеска с выгравированным нав ней изображением дракона, на обратной стороне её угадывались едва различимые символы, словно нацарапанные наспех. Эппель. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Чёрный обугленный кусок. Однако около четверти его осталось несгоревшей. Труйд, держа его в руке, не мог оторвать глаз, испытывая смесь недоверия и изумления. Всего лишь кусок дерева? И это, по идее, должен быть магический артефакт, способный раскрыть секрет чёрного зелья? Он почувствовал, как внутри поднимается горький смех. Кто бы мог подумать, что это нечто настолько незначительное? Его предки и он сам прилагали огромные усилия, чтобы найти это, и вот оказалось, что это бесполезный кусок дерева. Более того, его магия могла быть активирована лишь одним человеком. Хотя теперь он стал совершенно бесполезен, Труйд всё же почувствовал лёгкое сожаление. Ему было искренне любопытно, действительно ли в этой деревянной подвеске была заключена какая-то магия. Она столько лет мешала его семье захватить власть в Сердце Короля. Под благовидным предлогом того, что пять семей делят власть поровну, семья Труйдов была принесена в жертву. Несмотря на то, что они обладали самым важным предметом — чёрным зельем. Ощущение было такое, словно вырвали не дающий покоя больной зуб, и всё же что-то его беспокоило. Старая деревянная подвеска с гравировкой дракона. Почему это казалось таким знакомым, словно он где-то об этом слышал? Труйд напрягся, пытаясь воскресить смутные воспоминания, но ничего не приходило на ум. Если вспомнить так трудно, значит, это было очень давно. Возможно, это было что-то, что он подслушал у кого-то или прочитал в документе, который счёл неважным, не придав значения. Где же это, чёрт возьми? Деревянная подвеска с гравировкой дракона. Деревянная подвеска, которая поколениями была связана с королевской семьёй. Те, что связаны с королевской семьёй, это Регасы. Регас? Труйд прищурился и отдал приказ стоящему наподалёку подчинённому: — Приведи ко мне священника. Едва подчинённый удалился, взгляд Труйда переключился на ожидающего рыцаря. — Последними словами маркиза были: «Его ни в коем случае нельзя передать императору», так? — Да, — ответил рыцарь, внедрённый в дом маркиза. — И ты принёс это, даже не подумав провести дальнейшее расследование? Рыцарь опустил голову, глаза его были полны напряжения. — Если я ошибся, прошу прощения. Он извинялся, даже не зная, в чём его ошибка, но Труйд, погружённый в раздумья, не отрывал взгляда от предмета в своей руке. Почему маркиз сказал нечто подобное? Более того, зачем ему было выходить из укрытия лишь для того, чтобы сжечь это? Причина, по которой он не мог просто отмахнуться от этой ситуации, была в этом. Действия маркиза вызывали беспокойство. Труйд обдумывал возможные причины, по которым маркиз был вынужден поступить именно так. Даже будучи раненым и скрываясь, пока он жив, он мог позже забрать предмет и отомстить ему. Однако, выбрав уничтожение предмета вместо того, чтобы позволить заполучить его своему злейшему врагу, означало, что он столкнулся с ещё большей угрозой. «Его ни в коем случае нельзя передать императору». В этот момент глаза Труйда сузились. Значит, тот, кого послал император, скрывался там же. Это означало, что император уже знал секрет маркиза. Но почему люди императора не остановили маркиза, когда он сжигал предмет? Рыцарь перед ним хотя бы принёс обугленные остатки за обещанное вознаграждение. Разве люди императора не должны были быть ещё более отчаянными в попытке заполучить предмет? — Кто выжил в особняке маркиза? Рыцарь нервно сглотнул и ответил тревожным голосом. — Недавно нанятый рыцарь и его слуга. — Я думал, что приказал уничтожить всех. Рыцарь смущённо склонил голову. Кто мог знать, что тот новичок устранит четверых рыцарей и сбежит? Его просто считали жеманным дураком со смешным именем. Пока рыцарь в страхе ждал решения Труйда, последовал приказ. — Найди его. И выясни его истинную личность. Ухватившись за возможность исправить ошибку, рыцарь поспешно вышел, а ранее ушедший подчинённый вернулся как раз вовремя. — Священник? — Он бродит по поместью, так что вы скоро его увидите. И ещё. Подчинённый протянул Труйду письмо, которое держал в руках, гадая, не последует ли ещё один приказ. — От герцогини пришло письмо. Труйд с недовольным хмурым выражением лица принял письмо и небрежно вскрыл его. Женщина, которая должна была тихо растить ребёнка и жить своей жизнью, уже в четвёртый раз за этот месяц прислала ему письмо. Сначала он удивлялся и даже заинтересовался, но содержание было просто нытьём и жалобами на то, что она хочет его видеть, хочет вести светскую жизнь, подобающую её положению герцогини, и так далее. Сначала его так смутило её несвойственное поведение, что он подумал, не лишилась ли она рассудка, но теперь он просто злился. Естественно, Труйд игнорировал её. Внутренние конфликты в Сердце Короля и возвращение императора во дворец и так доставляли ему достаточно головной боли, Труйд разорвал письмо, даже не утруждая себя прочитать его. — С этого момента не приноси мне больше писем от этой женщины. Подчинённый кивнул, и Труйд вернулся к мыслям о деревянной подвеске и отдал ещё один приказ. Если что-то хоть немного его беспокоило, нужно было тщательно это исследовать. — Принеси мне все документы летописца, который отвечал за записи во дворце Принца двенадцать лет назад. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Капитану королевской гвардии приходилось очень себя сдерживать. Иначе, казалось, он засыплет Эйбла бесчисленными вопросами. Откуда ты знаешь о предмете маркиза? И откуда ты знаешь, что у Его Величества есть ещё один? Он был всего лишь слугой рыцаря. Капитан мог бы закрыть на это глаза, если бы тот сказал, что случайно видел императора, когда был слугой сэра Кина, и что он случайно видел этот предмет у императора. Однако проблемой было его потрясённое лицо. Почему, чёрт возьми, он был так поражён? С вчерашнего дня он казался совершенно не в себе. Когда капитан выводил его из особняка маркиза, тот лишь следовал за ним, как кукла. Даже когда они ненадолго остановились в гостинице и с утра наняли карету, его состояние не улучшалось. Всё, что он делал, — это назвал улицу в столице и попросил отвезти его туда. Его ошеломлённый и слабый голос не позволял задавать дальнейшие вопросы, но это не давало покоя, и капитан ловил себя на том, что продолжает на него смотреть. Сначала им двигало просто любопытство, но теперь его охватила тревога. Когда до пункта назначения оставалось недалеко, капитан не выдержал и окликнул его: — Лили. После нескольких окликов остекленевшие зелёные глаза встретились с его взглядом. Однако Эйбл всё ещё казался отрешенным. — Ты в порядке? — …Да? Ты не в порядке. Он даже не понимал, что ему говорят. Капитан с беспокойством на лице произнёс слова медленно, словно разговаривая с ребёнком: — Лили. Ты ранен? К счастью, на этот раз он понял и покачал головой. Однако лицо Эйбла было бледным, и он выглядел слабым. Как можно было поверить, что он не ранен, когда у него такое выражение лица? Пока капитан смотрел на него с тревогой, карету резко тряхнуло. Это заставило Эйбла, погружённого в мысли, на мгновение пошатнуться вперёд. Капитан, сидевший напротив, быстро схватил его за плечо и спросил: — Ты в порядке…? Он собирался повторить тот же вопрос снова, но последние слова замерли у него на губах. Лицо Эйбла оказалось очень близко, когда он поднял голову. Так близко, что можно было почувствовать дыхание друг друга. Тудум Хотя карета больше не тряслась, капитан услышал в ушах громкий звук, прямо как прежде. Он даже не осознал, что это звук его собственного сердцебиения. Он был очарован, словно провалился в зелёные глаза, что были так близко. К счастью, на этот раз Эйбл пришёл в себя. — Спасибо, что поддержали меня. — А? Капитан, поглощённый лицом Эйбла, даже не заметил, как тот заёрзал, пытаясь отодвинуться. Он просто не мог оторвать от него глаз. Тук, тук, тук. Его сердце теперь стучало громко, как барабан. Лишь одна мысль занимала ум капитана: С каждым разом его лицо кажется мне всё прекраснее. И сейчас, глядя на него так близко, он почувствовал желание приблизиться ещё больше и прикоснуться к этим алым губам… — Капитан, с вами всё в порядке? Голос, прекрасный, как птичье пение, окликнул его. Ах, его голос всегда был таким сладким? Капитан почувствовал, как его сердце распирает от волнения с этим новым открытием. — А? — рассеянно отозвался он, его взгляд теперь был прикован к губам Эйбла. Гулп. Тёплое ощущение распространилось по его груди, вызывая покалывание. Ему казалось, будто его тело и разум парят на облаке, купаясь в прекрасном солнечном свете. Однако в реальности он просто сопел, уставившись на Эйбла с вожделеющим выражением, словно был готов поглотить его. Потеряв рассудок от одного прикосновения, он теперь нуждался лишь в одном человеке. По совпадению, этот человек был ни кто иной как Эйблом. — Как и ожидалось, кажется, капитан беспокоится о сэре Кине. — Да, сэр Кин… Сэр Кин!