Регас

— Простите, но я просил сэра Кина связаться с вами, поэтому я думал, господин Мельмонд, что вы в курсе. Капитан Королевской гвардии, находившийся в прострации, вздрогнул, услышав имя Кина, и поднял взгляд. Чтобы помочь ему прийти в себя, Мельмонд громко повторил имя. — Сэр Кин?! О чём вы говорите? Я ничего не слышал от сэра Кина! — Что? Но сэр Кин сказал, что сообщит вам обо мне, а затем направится во дворец. Эйбл был ошеломлён, а Мельмонд решительно покачал головой. — Абсолютно нет. Он не появлялся во дворце. Сэр Эшлер и без того в ярости из-за этой истории. В общем, мы получили от сэра Кина лишь одно письмо, и то с нелепым посланием — связаться с кем-то по имени Том. — Т-том? — дрожащим голосом переспросил Эйбл, и Мельмонд нахмурился. — Да, Том. Сэр Эшлер отправил письмо, но его вернули! В доме маркиза Яна заявили, что там нет никакого рыцаря по имени Том. Сэр Эшлер, который редко выходит из себя, был вне себя и поклялся, что не спустит это сэру Кину. Бах. Слабый здоровьем Капитан Королевской гвардии снова потерял сознание. Эйбл, испуганный, попытался подойти к нему, но на этот раз Мельмонд снова схватил его. — Скорее объясняй. Где ты был и что делал всё это время? — Это... Эйбл с беспокойством посмотрел на Капитана Королевской гвардии, распластавшегося в центре комнаты, и на дворецкого в углу, тоже всё ещё без сознания. Однако под давлением Мельмонда приоритетом стало объяснение произошедшего. События разворачивались так: как он чуть не погиб, встретив Эрея, затем сбежал; как выживал в лесу и случайно встретил Норокса; как узнал, что тот пытается заполучить некий предмет у маркиза Яна; и как всё это время он сам искал этот предмет в поместье маркиза. Мельмонд пришёл в ярость от того, что Эйбл пытался всё взять на себя. — О чём ты только думал, безрассудно выдвигаясь вперёд с таким слабым здоровьем? Что, если бы ты заболел? — О, со мной всё в порядке. Но что важнее, я видел тот предмет маркиза. — Что? Гнев Мельмонда был забыт, его глаза расширились от изумления. — Видел? Ты видел его? Где сейчас этот предмет? — Он сгорел вместе с маркизом. На лице Мельмонда появилось разочарование. Какой тогда в этом смысл? Неужели теперь нет никакой надежды? Однако Эйбл спокойно его успокоил. — Всё в порядке. Есть ещё один точно такой же предмет. Тот, о котором я знаю. И вы тоже его знаете, Мельмонд. — Что? Что, что это? Дыхание Мельмонда участилось, поскольку угасший было азарт вновь поднялся в нём. Что бы это могло быть? Что-то мне знакомое? Неужели это нечто широко известное? Множество мыслей пронеслось в его голове за эти несколько секунд, но он никак не мог предугадать следующий ответ Эйбла. — Это деревянная подвеска, которую мой наставник передал мне. Деревянная... подвеска? Словно ему сильно ударили по затылку, оставив разум внезапно пустым. Эйбл, беспокоясь, что Мельмонд может не вспомнить, добавил подробностей. — Та самая деревянная подвеска, которая передаётся из поколения в поколение в нашем ордене. Та, на которой вырезан дракон. — А, понятно. Мельмонд, едва смог ответить, пошатнулся, словно стоять было для него слишком трудно. Конечно, он знал, он знал слишком хорошо! Но как она может быть такой же, как предмет маркиза? А?! Затем, словно его осенило, Мельмонд вскричал в шоке: — Что! Значит, это была правда?! — Прошу прощения? Что вы имеете в виду? — Та деревянная подвеска... Мой наставник говорил, что она передаётся только избранным и даже не позволял мне на неё смотреть. Когда я жаловался на его скупость из-за простой деревяшки, он рассказывал, будто дракон подарил её легендарному рыцарю давным-давно, а тот рыцарь завещал её нашему ордену. Естественно, я считал это чепухой, но... Оборвав фразу, он шёпотом пробормотал: «Боже правый, так это не было бредом моего наставника». Но вскоре, вернувшись к реальности, Мельмонд крепко схватил Эйбла за руку. — Погоди! Может, подвеска у Норокса? Когда ты погиб, я пытался разыскать твои останки, но его люди не позволили. Я тайком обыскал твою комнату, но её там не было. Ха-а... Мой наставник и Видель так её очень берегли, поэтому я хотел убедиться в её сохранности. Чем больше он выражал свою привязанность к подвеске, тем больше её значимость росла в сознании Эйбла, наполняя его зловещим предчувствием. — Но неужели она действительно у Норокса? — ...Нет. — Тогда где она? Где ты её спрятал? А, понятно! Ты скрыл её, потому что это драгоценная реликвия нашего ордена! Ну, я помню, как однажды умолял Виделя показать её мне, и когда я наконец прикоснулся, то уронил на пол, и на ней осталась крошечная царапина, величиной с муравья. Он так разозлился, что месяц не подпускал меня к себе. Это было мелочно, но, видимо, иначе было нельзя, раз это единственное сокровище нашего ордена. Я до сих пор раскаиваюсь в том случае. Эйбл не мог заставить себя раскрыть правду Мельмонду, который десятилетиями каялся в царапине размером с муравья. А теперь на деревянной подвеске были вырезаны буквы. — Так где же ты спрятал наше драгоценное сокровище? Чем больше он подчёркивал слово «драгоценное», тем мрачнее становилось выражение лица Эйбла. Не замечая этого, Мельмонд настаивал, вынуждая его, у которого не оставалось выбора, наконец с трудом вымолвить: — Я... я не прятал её. — Не прятал? — В общем... я отдал её принцу. — Принцу? — ...В качестве подарка. — А... в качестве подарка... Бах. Мельмонд тоже присоединился к потерявшим сознание. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ В маленьком домике Мельмонда, служившем ему лабораторией, царила странная атмосфера — радостная встреча омрачалась мрачным предчувствием. — Молодой господин! О, наш молодой господин снова переродился! Дворецкий, очнувшись, ухватился за Эйбла и принялся рыдать. Тот попытался объяснить, что не перерождался, но старый слуга, переполненный эмоциями, его не слышал. Хорошо, если бы кто-то помог Эйблу, но двое других, распластавшихся на полу, казалось, не скоро придут в себя. Пока Эйбл раздарил сокровище, к которому ему даже нельзя было прикасаться, Мельмонд утешал себя тем, что, по крайней мере, деревянная подвеска не попала в руки Норокса. Однако будущее казалось мрачным для Капитана Королевской гвардии, который сидел с пустым взглядом. Разумеется, никто не обращал на него внимания. Мельмонд подошёл к Эйблу, занятому утешением дворецкого, и заговорил с ним. — Мы должны немедленно связаться с сэром Эшлером и попросить его приехать сюда. Послышался вздох, и, когда они повернули головы, увидели, что Капитан Королевской гвардии погрузился в ещё большее отчаяние. Эйбл кивнул, но затем спросил с беспокойством: — Но разве действительно не было вестей от сэра Кина? Я беспокоюсь, не случилось ли с ним чего. Ничего не случилось. Он просто забыл. Единственным, кто пребывал в смертельной тоске, переживая о старческой забывчивости Кина, был Капитан Королевской гвардии. — Ну, сэр Эшлер как раз ищет сэра Кина, так что мы скоро узнаем. Что важнее, ни о чём не думай. Когда сэр Эшлер прибудет, отправляйся прямиком во дворец и сосредоточься только на встрече с Его Величеством. — Хорошо. Но есть одна вещь, которая меня беспокоит. Эйбл опустил взгляд, словно задумавшись, и повторил слова, которые оставил ему маркиз. О редкой траве, что, по слухам, находится в лесу Труйда. — Когда маркиз спросил, не является ли она ингредиентом для чёрного зелья, меня немного смутило, что он не дал чёткого ответа, но, похоже, это важно в любом случае. Я думаю, нам нужно её найти. Мельмонд согласно кивнул, но затем твёрдо добавил: — Но ты ни в коем случае не должен идти. Я не могу посылать тебя с таким опасным заданием в поместье Труйда. Место, где ты можешь лишиться жизни... должен пойти кто-то другой. — Я пойду! Нашёлся доброволец. Все трое с удивлением повернули головы и увидели Капитана Королевской гвардии, который с широко раскрытыми глазами и сжатыми кулаками выкрикнул: — Я отправлюсь в это опасное место! — Капитан Королевской гвардии, но это поместье герцога Труйда, место, где можно лишиться жизни. — Именно поэтому! ...так что... Он быстро добавил уважительное обращение под пристальным взглядом Мельмонда и взмолился с отчаянными глазами. — Я иду, потому что это опасно. Так что, пожалуйста, позвольте мне отправиться. Однако взамен... Капитан Королевской гвардии понизил голос, требуя чего-то от Мельмонда. — Вы должны сказать сэру Эшлеру и сэру Кину, что я пошёл на огромный риск, отправившись туда. Вы понимаете? Раз уж это был смелый поступок — вызваться на опасное задание, на которое никто другой не осмелился, любые мелкие промахи следует простить. Не то чтобы никто другой не хотел идти. Он просто был первым, кто вызвался. Эйбл беспокоился о нём, отправляющемся одному, и попытался остановить, но Мельмонд быстро кивнул. Ему нужно было отправить этого человека, прежде чем Эйбл сам вызовится пойти. — Хорошо. Если ты принесёшь редкую траву из поместья Труйда, я скажу всё, что ты захочешь. После заверения Мельмонда в глазах Капитана Королевской гвардии появился проблеск надежды. — Я выкорчую каждую травинку в саду Труйда! Сжав кулак, он выбежал из домика, полный решимости стать легендарным травником. С вопросом о траве было покончено, и Мельмонд наконец повернулся к Эйблу, чтобы обсудить нечто важное. — Ты же не знаешь, в каком состоянии Его Величество? Опасаясь худшего, Эйбл посмотрел на Мельмонда с помрачневшим взглядом и спокойно спросил: — Он борется с Сердцем Короля? — Да. И самым худшим из возможных способов. Взгляд Эйбла дрогнул, но Мельмонд продолжил без паузы. — Он садится с ними за один стол каждый день и ест пищу, содержащую чёрное зелье, прямо у них на глазах. — Зачем он это делает? — Он пообещал, что до тех пор, пока он жив, он будет убивать по одному члену Сердца Короля каждую неделю. Хах, он ставит на кон в этой борьбе собственную жизнь. Глаза Эйбла расширились от шока, но он быстро восстановил самообладание. Мельмонд видел эту его сторону раньше, когда под угрозой оказывалась жизнь самого Эйбла. В такие критические моменты он становился поразительно спокоен. Поэтому Мельмонд замешкался, не желая тревожить его дальше. Как раз в этот момент тишину внезапно разорвал голос его сына. — Отец! Ребёнок, распахнувший дверь и ворвавшийся внутрь, выкрикнул, запыхавшись: — Отец, тебя ищут какие-то страшные люди. Страшные люди? Кто бы это мог быть? Вопрос Мельмонда вскоре получил ответ. — Они сказали, что из дома герцога Труйда. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Когда Мельмонд прибыл во дворец, где его ждал Труйд, он нашёл ситуацию странной. Спустя двенадцать лет он снова здесь и снова по вызову герцога. Странным было то, насколько ярко он помнил этот длинный коридор, ведущий к Труйду, несмотря на то, что бывал здесь считанные разы. Маленькая библиотека, где он работал каждый день, стёрлась в памяти, а это место, посещённое им всего несколько раз, казалось знакомым, словно он был здесь только вчера. К счастью, прежние напряжение и страх теперь исчезли. Внутри его ждали Труйд и священник — точь-в-точь как в прошлом. — Давно не виделись, Мельмонд. Труйд первым поприветствовал его, и Мельмонд молча склонил голову. Тотчас же он почувствовал на себе острый, изучающий взгляд. Сначала, получив вызов, он опасался, что Труйду стало известно об Эйбле, но первый вопрос оказался иным. Герцог спросил напрямую: — Вообще-то, я кое-что ищу. Вещь, которая была у Эйбла, когда он погиб двенадцать лет назад. Полагаю, ты можешь знать, где она. Мельмонд, чувствуя смесь облегчения и леденящего душу холода в груди, опустил глаза, чтобы скрыть эмоции, и спросил: — О какой вещи идёт речь? — Ну же, я что, так уж страшен? Если ты не можешь даже посмотреть мне в глаза, это выглядит так, словно ты что-то скрываешь, не так ли? Насмешливый тон Труйда был лёгок, но его взгляд обжигал. Мельмонду не оставалось выбора, кроме как поднять на него глаза. Двенадцать лет назад он не посмел бы лгать герцогу, но теперь всё было иначе. Человек перед ним был не благородной личностью, а врагом. — Прошло так много времени с тех пор, как я видел столь высокопоставленную особу, как ваша светлость, что я не смею даже поднять взгляд. Что именно вы ищете? Труйд с минуту смотрел на Мельмонда, словно пытаясь проникнуть в его мысли, затем коротко ответил: — Деревянная подвеска с вырезанным на ней драконом. Мельмонд притворился, что на мгновение задумался, и затем сказал. — А, я знаю. Та самая деревянная подвеска. Эйбл получил её от своего наставника. Но после его смерти я её не видел. Полагаю, она может быть среди его останков. Он перевёл взгляд на священника и хитро спросил: — Теперь, когда я подумал, разве не вы занимались останками Эйбла? Тогда она должна быть у вас. — Что? Следите за словами. Её у меня нет. Если бы я знал тогда, что это такая ценная вещь, я бы... — Ценная вещь? Вы говорите, что деревянная подвеска Эйбла была ценной? Мельмонд резко подхватил его оговорку, и на лице священника отразилась тревога. Увидев это выражение, всё стало ясно. Было очевидно, что сторона Труйда осознала: деревянная подвеска маркиза и подвеска Эйбла — одно и то же. Мельмонд хотел надавить сильнее, но Труйд отвлёк внимание. — Так значит, ты не знаешь? — Да. Я не знаю, где она. На этот раз он смотрел Труйду прямо в глаза. Тот какое-то время с подозрением смотрел на него, а затем коротко приказал удалиться. Герцог наблюдал, как Мельмонд повернулся и вышел из комнаты, и пробормотал себе под нос: — Неужели он действительно не знает? Если так, то где же эта подвеска? Наставник Эйбла дал её ему, так что вряд ли он стал бы хранить её при себе и вдруг выбросил... Следовательно, он должен был отдать её кому-то... В тот момент глаза Труйда внезапно сузились. Он забыл. Кто был последним, с кем встречался Эйбл? Неужели это был император? — Немедленно вызовите Норокса во дворец Регасов. Если она действительно у императора, ему нужен кто-то, кто сможет снискать его расположение. Пришло время использовать Регаса от Норокса.