Регас

Мельмонд, несколько раз оглянувшись, чтобы убедиться, что за ним нет хвоста, наконец добрался до помещений для рыцарей низшего ранга. Встретиться с Эшлером во дворце было практически невозможно — ни в одну зону нельзя было пройти без пропуска. Однако был один человек, способный немедленно передать тому сообщение. — Мельмонд? Что привело тебя во дворец? Едва увидев его, Нанни оттащил Мельмонда в угол и зашептал: — Что если Сердце Короля тебя увидит? — Нет, меня вызвал герцог Труйд. Но мне нужно немедленно увидеть сэра Эшлера. Это срочно. При упоминании герцога выражение лица Нанни стало серьёзным. — Это из-за того лекарства, что ты приготовил? Ты в опасности? — Нет, — снова покачал головой Мельмонд. — Мне нужно прямо сейчас увидеть сэра Эшлера. — Сэр Эшлер находится в Дворце Принца, где и проживает Его Величество. Однако Сердце Короля скоро должно прибыть туда, так что он не сдвинется с места. С тех пор как мы прибыли во дворец, сэр Эшлер не отходит от Его Величества. Что случилось? Если это срочное сообщение, я передам его за тебя. Мельмонд слегка прикусил губу, потом потянул Нанни за рукав и прошептал ещё тише: — Скажи сэру Эшлеру, чтобы он пришёл в мою хижину в лесу как можно скорее. Пусть проследи, чтобы за ним не было слежки, и будет осторожен. Если он спросит, зачем... — Мельмонд сделал паузу, чтобы подобрать нужные слова. — Скажи ему вот что: Эйбл жив. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ У Эшлера на мгновение перехватило дыхание от слов Нанни. Эйбл жив? Может ли это быть правдой? Не ошибся ли Мельмонд? Он сомневался, но собирался убедиться во всём лично — отправиться ночью к Мельмонду и увидеть всё своими глазами. И всё же, как ни крути, это казалось невероятным. Если бы Эйбл и вправду был жив, разве прекратились бы немедленно рискованные действия Карааса? Эшлер подавил желание сообщить тому новость. Сначала нужно было подтвердить правду. Но он не мог не чувствовать, как учащённо бьётся его сердце. Он не мог сосредоточиться, его беспокоило выражение лица члена Сердца Короля, который прошёл мимо него в коридоре. К полудню он узнал, что маркиз Ян сгорел заживо. Эшлер удивился, что Сердце Короля выбрало маркиза первой жертвой, но быстро всё понял. Труйд устранил самого опасного для себя человека. Хотя один из врагов императора исчез, что должно было бы быть хорошей новостью, Эшлер не чувствовал радости. Смерть маркиза означала, что предмет, которым тот владел, тоже исчез. Труйд вряд ли оставил бы его. Эта вещь, способная раскрыть его секрет, исчезла навсегда. Тайна чёрного зелья уплывала всё дальше, и Эшлер ощущал растущее беспокойство. Впрочем, другие члены Сердца Короля, кроме Труйда, казались одинаково недовольны. Норокс, следовавший за герцогом, выглядел как человек, потерявший рассудок. Высокомерная осанка и уверенность, присущие ему как члену Сердца Короля, исчезли, сменившись понурыми плечами, пустым выражением лица и потухшим взглядом. Казалось, вся надежда исчезла вместе со смертью маркиза. Позади медленно плелся Спекулянт. Хотя он выглядел так же ошеломлённо, как и Норокс, он, проходя мимо, намеренно встретился взглядом с Эшлером. Всего лишь мгновение — но Эшлер понял переданный вопрос. «Где Кин?» Однако он пока не мог дать ответа. Кин исчез, словно сквозь землю провалился. Единственной зацепкой оставался некий Том из дома маркиза, но особняк сгорел дотла, и эта нить оборвалась. Внутри него поднялась свежая волна гнева. Кто, чёрт возьми, этот проклятый Том? — Сэр Эшлер. Ужин подан. Услышав голос слуги, Эшлер повернул голову и увидел выстроившихся людей с серебряными подносами в руках. — Где еда для Его Величества? По привычке он лично взял поднос с едой для Карааса. По пути он незаметно добавил в пищу противоядие Мельмонда. Когда дверь открылась, Эшлер медленно вошёл внутрь. Это был единственный момент, когда он мог пристально наблюдать за их трапезой, и он старался следить за членами Сердца Короля как можно внимательнее. Он ждал, не произойдёт ли чего-то странного, но, кроме Труйда, все выглядели так же, как и прежде. Лишь герцог по-прежнему пристально наблюдал за императором. Нет, и Караас оставался таким же, как всегда. Эшлер сообщил ему о смерти маркиза, но тот не проявил интереса. Он не отреагировал и казался безразличным ко всему. Даже так, его намерение бороться против Сердца Короля заставляло сердце Эшлера сжиматься от тяжести. Господин Эйбл жив. Он едва удержался от слов, вертевшихся на языке, когда ставил еду перед императором. Тук. Когда Эшлер расставил тарелки и отступил назад, послышался нервный голос: — Ах, нет! Это еда маркиза. Дрожащий голос принадлежал Спекулянту. Эшлер обернулся и заметил, что слуга, видя отсутствие маркиза, поставил его порцию перед Труйдом. Эшлеру пришло в голову, что он забыл предупредить приготовить только четыре порции. Впрочем, поскольку меню было одинаковым, это не имело особого значения. Спекулянт, поняв, что все взгляды устремлены на него, пробормотал оправдание: — Маркиз не придёт, поэтому показалось странным, что приготовили лишнюю порцию. Спекулянт, и без того тревожный, сегодня был ещё более нервным, не в силах удержать глаза и руки спокойными. Труйд с отвращением взглянул на него, а затем обратился к Караасу: — Ваше Величество, не забыли ли вы, что сегодня день, когда вы обещали преподнести нам подарок? Вместо ответа Караас поднял свои полуприкрытые, томные глаза. Труйд, уже привыкший к его реакциям, продолжил, предоставляя необходимые детали: — Мы решили, что получателем подарка будет маркиз Ян. — А маркиз? — медленно спросил Караас. Труйд позвал кого-то, словно только и ждал этого. Спустя мгновение несколько человек, похожих на его слуг, внесли большой деревянный сундук. По указанию герцога крышку открыли, и комната наполнилась смрадом тления, смешанным с запахом гари. Внутри находился обугленный труп маркиза. — К сожалению, маркиз Ян не сможет присоединиться к нам за сегодняшней трапезой. Труйд притворно погрустил, глядя на пустое место. Однако Караас, словно ему было всё равно, кто умер, просто взял свою ложку. Восприняв это как сигнал, Норокс и Спекулянт тоже взяли ложки, но Труйд не отрывал глаз от императора. Он почти не притрагивался к еде, пристально наблюдая, пока Караас не закончил. Едва тот опустошил тарелку, герцог заговорил неспешно, словно только и ждал этого момента. — Ваше Величество, вам понравилась сегодняшняя трапеза? Но Караас лишь посмотрел на него вместо ответа. Впрочем, его взгляд был более затуманенным, чем прежде. Труйд был знаком с этим выражением — точно таким же смотрел предыдущий король. Хотя Караас, казалось, верил, что продержится месяц, герцог был уверен: он сломается в течение двух недель. Через месяц я смогу окончательно его убить. Труйд изо всех сил старался сдержать волнение от приближающейся победы. Император теперь полностью в его власти. Герцог уверенно продолжил: — Прошло уже больше недели с возвращения Вашего Величества во дворец, однако вы не занимаетесь государственными делами, что вызывает большую озабоченность. Более того, ваше дальнейшее пребывание здесь также беспокоит нас. Он намеренно окинул взглядом помещение, прежде чем продолжить мягким, вкрадчивым тоном: — Мы, как и все во дворце, считаем, что причина этому — отсутствие истинного Регаса рядом с Вашим Величеством. Поэтому я надеюсь, что вы быстро найдёте того, кто заполнит ваше сердце. Едва он закончил, как пятеро Регасов, словно подготовленные заранее — подобно трупу маркиза, — нерешительно вошли в зал. Еда уже остывала, но Труйду было всё равно. Он лишь бросил холодный взгляд на Карааса, сохраняя на губах мягкую, почти ласковую улыбку. — Как насчёт этого, Ваше Величество? Кто-нибудь пришёлся по душе? Однако Караас даже не взглянул на вошедших. Вместо этого он медленно обвёл взглядом Труйда и двух других: Спекулянта, который торопливо ел с тревожным выражением лица, и Норокса, доедавшего свою порцию с потухшим, пустым взором. Взгляд императора наконец остановился на нетронутой тарелке Труйда. — Ты не ешь? Только тогда герцог опустил глаза на свою еду и неловко улыбнулся. — Пожалуй, мне стоит оставить вас, раз я уже сыт. Вы меня простите? Ответа не последовало. Караас с нечитаемым выражением лица пристально смотрел на Труйда и наконец выпалил: — Нет. На мгновение Труйд не понял, к чему относится этот отказ, но затем осознал — император отвергал его предложение о Регасах. Проклятье. Он даже не взглянул на них и сказал «нет». Труйд, всё ещё пытавшийся выманить информацию о деревянном кулоне, с трудом подавил хмурость. — Привести других? — Делай, как хочешь. Ответ снова прозвучал, пока Караас смотрел только на Труйда. Тому был неприятен этот взгляд, но он всё же повернулся к Регасам. — Остальные могут выйти… — Ароматное масло. — Прошу прощения? Труйд перевёл глаза на Карааса от этих внезапных слов, но император обращался к Регасам. Слегка склонив голову набок, он произнёс безразличным, холодным голосом: — Вы нанесли ароматное масло? Дрожь пробежала по спинам присутствующих от этого, казалось бы, незначительного вопроса. Причина была в ответе, который готовы были дать Регасы. Да, нанесли. Кто-то из них попытался заговорить, но слова оказались не нужны. Внезапно тела всех пятерых вспыхнули ярким пламенем. Они раскрыли рты, чтобы закричать от агонии, но не издали ни звука. Огонь вполз внутрь, прежде чем крики успели вырваться, опалив их языки и рты дочерна. Стол с грохотом опрокинулся, и громкие, безумные крики эхом разнеслись по охваченному хаосом помещению. Эшлер первым бросился вперёд, встав перед императором щитом, однако не мог приказать ему сдвинуться с места. Среди хаоса были те, кто оставался неподвижен. Труйд, осознав, что сила Карааса всё ещё не сломлена, застыл на месте. Император же пристально смотрел на герцога. — Верно. Причина моего состояния в том, что у меня нет Регаса. Труйд не смог скрыть свой свирепый взгляд, когда Караас спросил: — Так ты думал, что это из-за твоего зелья? ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Покои Карааса снова пропитались смрадом гари, сажи и раскисшей от воды одежды. Даже настежь распахнутые двери не могли выветрить тяжёлый дух обгоревшей плоти. Эшлер уже в сотый раз умолял императора покинуть это место. — Ваше Величество, прошу вас, перейдите в другое место. Однако Караас снова проигнорировал его, сидя на полу и безучастно листая книгу. Эшлер знал слова, которые способны были вывести его из оцепенения. Но всю прошлую неделю он не произносил их, опасаясь усугубить раны, о которых тот, возможно, даже не подозревал. Теперь же всё изменилось. Если слова Мельмонда правда... Если Эйбл и вправду жив?.. — Ваше Величество. Будь здесь господин Эйбл, он бы не хотел, чтобы вы оставались здесь. Как и ожидалось, Караас отреагировал. Он медленно поднял голову и устремил на Эшлера тяжёлый, нечитаемый взгляд. Однако последовавший ответ разочаровал рыцаря. — Это неважно. — Нет, Ваше Величество, это важно. Если бы господин Эйбл был жив... и знал о вашем нынешнем положении, он бы опечалился. Караас просто смотрел на него, словно не понимая. Эшлер заколебался, думая, не ошибся ли он в словах, но вины его в этом не было. Тогда император медленно поднялся и сделал шаг вперёд. — Почему он должен печалиться? Его томный голос звучал скорее раздражённо, что мешало понять истинные чувства. Смущённый Эшлер попытался дать простое объяснение — ведь Эйбл заботился об императоре. Однако Караас опередил его. — Он должен бояться. — Прошу прощения? В тот же миг рука Карааса сомкнулась на его шее. Внезапное прикосновение холодных рук вызвало озноб, а острые ногти, впивающиеся в кожу, заставили Эшлера ахнуть. Держа его в захвате, Караас безразлично объяснил: — Эйбл вернётся. Он не вынесет ужаса от того, что все умрут. Не беспокойся, я приберегу тебя напоследок. Что за...! Караас сильнее вонзил ногти в шею, наблюдая, как глаза Эшлера расширяются от шока. Запах крови заполнил пространство между ними, а тихий голос императора проплыл над ухом: — Я позабочусь о том, чтобы ты увидел его в моих руках. Сколько бы Эйбл ни ненавидел меня, я поймаю его. Лишь тогда Эшлер с тяжёлым сердцем осознал. Для Карааса существовала лишь одна причина, по которой Эйбл мог умереть — потому что он его ненавидел. Сбежал ли он, умер ли — для Карааса это было одно и то же. И самое ужасное заключалось в том, что его это совершенно не тревожило.