Регас

Бам-бах!!! Тарелки с грохотом полетели на пол, отброшенные чьей-то могучей рукой. Вслед за этим раздался яростный рёв: — Ещё, принесите ещё что-нибудь! Гневный голос Норокса заставил задрожать даже стены особняка. Несколько дрожащих слуг бросились прочь, словно спасаясь бегством. Несмотря на то, что он уже поел во дворце, Норокс требовал еды, словно умирал от голода. Так продолжалось несколько дней. Никто не мог усмирить его, когда он начинал безумно поглощать пищу, что бы ни случилось ранее. Лишь когда он наконец получал желаемое, в доме ненадолго воцарялось подобие спокойствия. Трах-хрум-чмок. Раньше он всегда сохранял достоинство, но теперь, едва слуга ставил блюдо, он буквально погружался в него лицом и ел грубее любого презираемого им спекулянта. Насытившись, Норокс наконец поднялся из-за стола, казалось, удовлетворённый. Слуги, с ужасом наблюдавшие за этим, поспешили отойти подальше. Не один и не двое уже пострадали от его беспричинной ярости, просто оказавшись на пути. К счастью, утолив голод, он становился способен на более-менее рациональный разговор. Подчинённый, ожидавший неподалёку, приблизился, чтобы доложить о визитёре. Тот назвался Эреем и явился в растрёпанном виде. — Он сказал, что его зовут Эрей. Эрей? Норокс фыркнул, вспомнив того недотёпу, который провалил задание в доме маркиза. — Хм, вышвырните его. Он пренебрежительно махнул рукой, но тут же передумал. — Нет, введите. Мне нужно услышать, какие он будет приводить оправдания. Из-за этого никудышного дурака он попал впросак перед Труйдом. Как можно было находиться рядом с маркизом и ничего не заметить? Идиот. Пока ждал, Норокс подошёл к камину и сжал в руке тяжёлую кочергу. Вскоре дверь открылась, и вслед за подчинённым вошёл Эрей. Он был в таком состоянии, что его вряд ли бы узнали, не назови он себя. Половина лица и часть волос были ужасно обожжены, обезобразив его до неузнаваемости. Едва увидев Норокса, он расплакался. — Г-господин Норокс, почему вы не пришли за мной? Услышав слова обиды, Норокс скривил губы и, крепче сжимая кочергу, приблизился к нему. — Я не пришёл? — тихо спросил он. Эрей поднял на него свой единственный, едва открытый глаз. — Я-я ждал. Я связывался с вами... ах! Трах! Кочерга со свистом обрушилась на плечо Эрея. Тот тут же рухнул на пол, в ужасе глядя снизу вверх. — Зачем, зачем вы... Ай! Не успел он договорить, как избиение продолжилось. С каменным лицом Норокс избивал его, пока тот не превратился в кровавое месиво. Из-за этого никчёмного дурака я оказался в таком положении. Этот бесполезный тип! Во всём была вина его подчинённых, неспособных нормально делать свою работу. Норокс продолжал избивать Эрея, пока не запыхался, и остановился лишь когда рука онемела от усталости. Эрей лежал без движения, но когда Норокс отвернулся, послышался слабый голос: — ...Зачем... Я послал письмо... — Какое письмо? — Норокс резко повернулся. Но Эрей, теряя сознание, не ответил. Норокс снова взмахнул кочергой. Свист. Тонкий железный прут рассек воздух и больно обжёг тело Эрея. Дёрнувшись, тот с трудом приоткрыл один глаз и прошептал: — С-сокровище маркиза связано с... деревьями... Так что я ждал... Но на следующий день явился... герцог Труйд... Труйд? Эрей послал ему письмо, но в особняке маркиза появился Труйд? Чёрт, он перехватил его! Норокс стиснул зубы, представляя, как Труйд вбил клин между ним и маркизом, насмехаясь над ними как над дураками. Слабый голос Эрея продолжил: — Когда маркиз умирал... я видел. Он достал из-под пола деревяшку размером с ладонь... сказал, что её нельзя отдавать императору... и сжёг её. Но люди герцога Труйда... забрали оставшийся кусок. Бум. Голова Эрея бессильно упала — говорить он больше не мог. Но Нороксу было достаточно. Как он и предполагал, смерть маркиза — дело рук Труйда. Теперь он понял: следующей жертвой станет он сам. Этот спекулянт был верным псом герцога. Норокс сжал челюсти так, что хрустнули кости. Какой бы ни была причина, маркиз глупо погиб из-за Сердца Короля, но он, Норокс, не намерен повторять его участь. Выживание важнее любой идеи. Если потребуется, он пойдёт против Труйда. Но как? Осталась всего неделя... — Что нам делать с этим, он ещё жив? Норокс равнодушно бросил через плечо, выходя из комнаты: — Выбросьте его где-нибудь. ⊹˚ . ♡.· .˚✦︎⋆｡˚ Он ожидал гнева от Эшлера. Думал, что тот станет отчитывать его тихим, сдавленным голосом, даже если не станет кричать или рыдать, как Мельмонд с дворецким. Однако вопреки ожиданиям Эйбла, Эшлер, явившийся поздней ночью, лишь смотрел на него суровым, неотрывным взглядом. Чем дольше длилось тяжёлое молчание, тем сильнее сгущалась тревога в комнате. Естественно, больше всех нервничал сам Эйбл. — Сэр Эшлер, простите меня. Мне очень жаль. Он склонил голову, повторяя извинения, которые уже произносил несколько раз. Мельмонд, наблюдавший со стороны, не выдержал и вмешался. — Сэр Эшлер, я понимаю ваш гнев, но Эйбл уже склонил голову. Пожалуйста, просто отпустите это. — Да, сэр Эшлер. Мы просто так счастливы, что наш молодой господин вернулся живым, — вставил своё слово дворецкий, смахивая навернувшиеся слёзы. Эйбл уже рассказал, что подтвердил наличие сокровища маркиза в его поместье и что это была та самая деревянная подвеска, которую он подарил принцу. Однако вместо того чтобы удивиться, Эшлер сохранял ледяное, непроницаемое выражение лица. Молчание вновь затянулось. Не дождавшись от него ответа, Мельмонд и дворецкий резко перевели взгляд на Нанни, пришедшего вместе с Эшлером. Они смотрели на него, словно говоря: «Ну, ты же тоже скажи что-нибудь!» Тот, почувствовав себя обязанным, робко последовал их примеру. — Сэр Эшлер, насколько я понял, господин Эйбл пережил весьма тяжёлые времена... — Господин Эйбл. Эшлер впервые открыл рот, прерывая его. Его голос был спокоен, словно он долго обдумывал каждое слово. Однако он сказал то, чего никто не ожидал. — Я считаю, что вам не следует встречаться с Его Величеством прямо сейчас. Что? Эйбл, как и все окружающие, широко раскрыл глаза, подумав, что ослышался. Все ожидали, что Эшлер немедленно отведёт его к императору, а теперь он заявляет, что встречаться не стоит? — Сэр Эшлер... вы это говорите, потому что всё ещё злитесь? — Нет. Я не злюсь. Эшлер покачал головой, его взгляд скользнул по внешнему виду Эйбла — выкрашенным в чёрный волосам, потрёпанной одежде. Он не слышал всех подробностей, но если это Эйбл, то должна была быть веская причина, по которой он явился только сейчас. Определённо не ради собственного удобства. Он, должно быть, делал что-то для императора. — Встреча с Его Величеством сейчас будет опасна для вас, господин Эйбл. — Опасна... для меня? Это было совершенно непонятно. Эйбл вопросительно взглянул на Эшлера, ожидая объяснений, но тот не спешил. Лишь когда любопытство и тревога отразились на лицах всех присутствующих, он наконец заговорил. — Вы знаете, в какую игру играет сейчас Его Величество с Сердцем Короля? Эйбл кивнул с обеспокоенным видом, и Эшлер холодно продолжил: — Я полагаю, что Его Величество резко изменил свои планы после того, как вас сочли мёртвым. Хотя это и не было прямым обвинением, Эйбл на мгновение потупил взгляд. — Да, это, конечно, моя вина. Именно поэтому я хочу поскорее встретиться с принцем и всё объяснить. — Изменились не только его планы. Недавно Его Величество сказал нечто... весьма тревожное. Эшлер посмотрел в напряжённые зелёные глаза Эйбла и как можно спокойнее повторил слова Карааса: — «Эйбл вернётся. Он не вынесет ужаса того, что все умрут» — вот что он сказал. Для Его Величества тот факт, что вы мертвы, больше, похоже, не имел значения. У него был способ заставить вас вернуться. Неужели этот способ — смерть всех? Сначала все в комнате, кроме самого Эйбла, застыли, а затем их глаза наполнились леденящим страхом. О чём он вообще думает? Как смерть всех может быть способом? И кого включает это «все»? Неужели действительно... всех? Леденящая душу мысль промелькнула у них в головах. Однако у Эшлера было что сказать ещё. — Но настоящая проблема была в его следующих словах. Он сказал, что обязательно заставит меня увидеть, как вы, господин Эйбл, окажетесь в его власти. И он назвал вас так: «Тот, кто ненавидит меня». — ...... — Что повергло меня в отчаяние в тот момент... так это то, что я не ощутил в его голосе ни капли печали. Он верил, что ваше отсутствие объясняется лишь тем, что вы его ненавидите. Без тени сомнения он счёл это единственно возможной причиной. Эшлер сделал паузу, и на его губах на мгновение мелькнула горькая улыбка, словно он что-то вспомнил. — Если подумать, я должен был понять это в первый же день нашего прибытия во дворец. Когда он встретился с королевой, он не дрогнул от всех её проклятий. Но я не придал этому значения, решив, что он просто игнорирует её. Однако это было не так. Причина, по которой он смотрел на свою мать, называвшую его монстром, без всякого волнения, заключалась в том, что он и сам считал это правдой. Это также было причиной его улыбки тогда. Слова, исходившие от матери, не могли ранить его. Думая так же, он даже дразнил её, считая, что она сделала недостаточно. Его сила заключалась не в том, что он преодолел и покорил всё, а в том, что он принял всё как есть... и сам стал монстром. — Даже если вы, господин Эйбл, появитесь перед Его Величеством сейчас, это вряд ли изменит его, — Эшлер вынырнул из раздумий и вновь подчеркнул ледяным тоном. — Скорее, ваше появление лишь послужит доказательством, которое окончательно утвердит его в этих мыслях. Эйбл понимал, что говорит Эшлер. Логика была ясна и неоспорима. Однако он не мог просто согласиться с ней. — Тем не менее, я пойду и увижу его. Я дам ему знать, что скрывался не из-за ненависти, а чтобы помочь ему. — А если он решит, что это лишь оправдание? Поверит ли он? — Но если я буду искренен... — Его Величество тоже искренен в своей вере. Он убеждён, что вы исчезли, потому что ненавидите его. Никто не может предсказать его реакцию сейчас. Тот факт, что вы — Эйбл, ещё не значит, что вы сможете мгновенно его изменить. Яд продолжает накапливаться в его теле. У вас просто нет времени слепо оставаться рядом, как двенадцать лет назад, — держать его за руку и собирать вместе листья. От этих резких слов Мельмонд не выдержал и вмешался, видя обеспокоенность Эйбла. — Но разве Эйбл не единственный, кто сможет остановить Его Величество? — Его жизнь может оказаться под угрозой. — ...... — Как вы думаете, что сделает Его Величество, найдя господина Эйбла, который, как он верит, его ненавидит? — Хотя вопрос был обращён к Мельмонду, взгляд Эшлера был прикован к Эйблу. — Неужели он обрадуется и сразу же всё прекратит? Или же, опасаясь вновь потерять его, запрёт Эйбла, сея в нём ещё больший страх? И убьёт для этого ещё больше людей? Никто не мог выбрать первый вариант. Все, включая самого Эшлера, понимали: ситуация вышла за границы воображения. Их лица помрачнели. Тишина в тесной хижине стала густой, как тяжёлый вздох, который никто не решался выпустить. Эшлер с тяжёлым сердем тоже на мгновение поднял взгляд к потолку, прежде чем вновь опустить его. Император был важен, но не менее важен был и Эйбл — единственный, кто мог его сдержать. Поэтому, если сейчас Эйбл не способен изменить Карааса, Эшлер был полон решимости не пускать его во дворец, пока они не найдут верный путь. Даже если это опечалит Эйбла. Однако сам Эйбл, стоявший перед ним, не выглядел опечаленным. Он смотрел в пустоту, но не растерянно, а будто был глубоко погружён в размышления. Эшлер, ожидавший слёз, смущённо окликнул его: — Господин Эйбл. Вы согласны со мной? Господин Эйбл? Эшлер позвал его несколько раз, прежде чем Эйбл наконец моргнул и перевёл на него взгляд. И затем резюмировал ситуацию в одном простом предложении: — Принц... то есть Его Величество... просто стесняется. Если он хотел разрядить обстановку, то у него определённо получилось. У Мельмонда и остальных, известных своей выразительной мимикой, а также у самого Эшлера, были лица, будто им дали по затылку. Что за чушь? Сильнее всех чувство недоумения испытал Эшлер, так серьёзно описывавший состояние императора. Его брови взметнулись к волосам. — Вы только что сказали... «стесняется»? Его Величество? Кив-кив. Эйбл энергично закивал и принялся припоминать: — Это было похоже на то время, когда принц ждал меня одного в лесу. Он так хотел меня увидеть, что терпеливо ждал, но когда я пришёл, лишь холодно наблюдал со стороны. Тогда-то я и понял: «Ах, он очень стеснительный и не может подойти первым». Поэтому я притворился, что мне больно, и он тут же испуганно подбежал. Хе-хе. Словно вспоминая те дни, Эйбл тихо рассмеялся. Но лица слушателей стали только суровее. И в чём же сходство между тем ребёнком и нынешним убийцей, полным решимости уничтожить всех? Мельмонд с беспокойством подошёл к Эйблу и приложил ладонь к его лбу. — Эй, кажется, ты в сильном стрессе. Ты в порядке? Должно быть, он не в себе. Иначе как можно нести такую околесицу? Однако Эйбл лишь улыбнулся и сказал, что с ним всё в порядке. — Так что на этот раз я должен подойти первым. Человек перед ними был всё тем же Эйблом двенадцатилетней давности. Эшлер, стараясь сдержать раздражение, вспомнил, как часто в прошлом испытывал подобное разочарование. Да, человек перед ним не изменился... но они-то повзрослели. Вероятно, всё дело в том, что в его памяти остался лишь юный принц, — с горечью подумал Эшлер. Он сделал глубокий вдох и снова попытался образумить Эйбла: — Пожалуйста, пересмотрите своё решение. Его Величество не тот, что раньше. Вы так говорите, потому что не видели его все эти двенадцать лет.