Регас

«Он что, имел в виду, что теперь, когда Эйбл вернулся живым, он вскоре разгромит Сердце Короля и превратит это место в символ победы? Неужели он планирует устроить ловушку в Драконьем Лесу?» Хотя он чувствовал досаду, его почему-то охватило облегчение от того, что одна лишь мысль об Эйбле заставила Карааса мыслить так позитивно — что бы тот ни имел в виду на самом деле. — Да, я тоже верю, что оно станет местом победы. Он склонил голову и начал отступать, но вопрос Карааса остановил его. — Что это будет за победа? — Прошу прощения? Эшлер удивлённо поднял взгляд, но, встретив уверенность в тех томных глазах, ответил твёрдо: — Разумеется, это будет полный разгром Сердца Короля и установление в стране должного порядка. Мирная страна, где народ больше не будет угнетаться развращённой кликой. И всё это — с минимальными жертвами. «Мирная страна». Караас пробормотал эти слова про себя, а затем безразлично спросил: — Что, если это я тот, кто разрушит этот мир? — Ваше Величество… — Тогда ты попытаешься остановить меня. Голова Карааса по привычке склонилась набок. — Разве ты уже не пытался? В ужасе от моих слов, что я всё уничтожу, ты спрятал Эйбла. Эшлеру стало трудно даже сглотнуть. По опыту он знал, что нельзя доверять его случайным, точно мимоходом брошенным замечаниям. Зная, как трудно предугадать ход его мыслей, было опасно ослаблять бдительность. Он боялся, что Караас вот-вот попадёт в самую точку и откроет их игру. «Неужели он просто проверяет меня?» Эшлер решил сохранять самообладание и довести спектакль до конца. — Как я мог посметь остановить Ваше Величество? И уж конечно я не прятал господина Эйбла. Он взглянул на Карааса и продолжил чётко и твёрдо: — Поскольку он потерял память, ему требовалось уединение. Как вы сами видели, он стал опасаться всех. Это было большое счастье, что он оказался во дворце и встретил именно вас — это оказало на него благотворное влияние. Он снова взглянул украдкой, пытаясь оценить реакцию, но полуприкрытые глаза ничего не выдавали. В ожидании ответа Эшлер наконец спросил первым: — Разве это не обрадовало вас? Хотя господин Эйбл и потерял память, он откликался только на вас. — Да. Хотя Карааса было трудно предсказать, порой он бывал удивительно честен. Услышав его простой ответ, словно у ребёнка, учащённо бьющееся сердце Эшлера наконец успокоилось. «Кажется, это сработало. Как и говорил Эйбл, возможно, ему действительно нужен был этот непосредственный опыт». — Действительно, господин Эйбл, должно быть, очень вам дорог, Ваше Величество. Он снова подчеркнул это с улыбкой, но Караас перенёс вес на одну ногу и склонил голову. — Это важно? — Прошу прощения? Конечно, это важно. Разве вы не сказали, что это вам приятно? — Да. Это было приятно. Снова прямой ответ, но последующие слова полностью стёрли улыбку с лица Эшлера. — Даже если бы это была ложь, это не имеет значения. Эшлер поспешно покачал головой. «Нет, это не ложь. Эйбл и вправду ценит тебя». Досада оттого, что Караас не может этого почувствовать, подступила к горлу, и тогда он вспомнил его предыдущий вопрос. «Это важно?» Этот вопрос перекликался с более ранним заявлением Карааса о том, что Эйбл пришёл к нему из-за страха. Выходило, что пока Эйбл остаётся рядом, не имело значения, ложь ли это, — лишь бы это доставляло ему удовольствие. «Неужели одного спектакля недостаточно?» Пока Эшлер размышлял об этом, он услышал, как Караас бормочет что-то себе под нос. — Кроме того, это хороший повод, чтобы воспользоваться. Даже без змеиной настойки. Услышав о «змеиной настойке», Эшлер на мгновение задумался, что бы это могло означать, но Караас уже погрузился в свои мысли. — Таким образом, я вернулся к скучной реальности. Чтобы сделать, как ты хочешь, — избавиться от Сердца Короля. Его монотонный голос выражал подлинную скуку, но для Эшлера это стало облегчением. Он опасался, что, найдя Эйбла, Караас забудет о мести, которую вынашивал двенадцать лет. Эта затянувшаяся, зыбкая тревога всё ещё жила в нём. С бесстрастным лицом Караас всегда казался стоящим на краю пропасти. На этот раз Эйбл едва сумел ухватиться за него и вернуть в реальность, однако ощущалось, будто одна его нога всё ещё зависла над пустотой, готовая сделать шаг. И потому Эшлер боялся: если Караас узнает, что Эйбл вернул себе воспоминания, он может рассмеяться и утащить его с собой в бездну. «Сколько времени потребуется ему, чтобы начать в полной мере доверять Эйблу?» Он надеялся, что это не займёт много времени, как двенадцать лет назад, когда принц уже через несколько недель крепко держал Эйбла за руку. — Благодарю вас. Когда господин Эйбл вернёт себе воспоминания, он непременно будет счастлив. Ведь вы приняли эту скучную реальность. Когда Эшлер спокойно произнёс это, губы Карааса слегка дрогнули. — Не заблуждайся. Эшлер сглотнул, чувствуя, как в груди растекается внезапный холод, и так же спокойно спросил: — В чём я заблуждаюсь? — В том, что я стану делать что-то, что обрадует Эйбла. Эшлер и сам понимал, что Караас вряд ли станет этого делать. Пока он молчал, Караас прямо посмотрел ему в глаза. — Разве это не к счастью? Иначе все бы подняли шум, пытаясь использовать Эйбла для собственных целей. Например, под предлогом создания мирной страны. Услышав, что его собственные слова приводят в пример, Эшлер поспешно покачал головой. — Ваше Величество, нет. У меня нет намерения использовать господина Эйбла. — Что, если я сожгу всю страну дотла? — … Глаза Эшлера расширились от шока, и, словно ожидая этой реакции, Караас медленно усмехнулся. — Будь у меня такая сила, ты бы создал новое чёрное зелье, чтобы остановить меня. — Нет! Прошу вас, не говорите таких вещей! Эшлер опроверг это смущённым голосом, но Караас, словно не заинтересованный, переспросил: — Почему? Потому что ты ничего от меня не хочешь? Когда Эшлер не ответил на этот риторический вопрос, Караас безразлично пробормотал: — Тогда, полагаю, я могу передать деревянный кулон Труйду. Вздрог. Плечи Эшлера дёрнулись. — Ваше Величество! Вы не можете этого сделать! Деревянный кулон — это… — Что это за деревянный кулон? — … — Почему Труйд хочет его, и почему вы все его тоже хотите? Даже если Караас заметил интерес Труйда, было ошеломляюще, что он угадал и их собственный. — Что вы имеете в виду, говоря, что мы его хотим? — Когда я дал Эйблу свои волосы, твоё выражение лица и остальных было занятным зрелищем. Эшлер внутренне ругал себя. Они слишком ясно показали разочарование, когда Караас отрезал волосы вместо того, чтобы отдать кулон, — они ведь ожидали, что он естественным образом передаст его. — Что это за деревянный кулон? Голос Карааса стал холоднее. Эшлер слегка прикусил губу, пытаясь найти ответ, который не раскроет слишком много об Эйбле. «Придётся потом просить спекулянта согласовать версии». Начиная с лжи, что информация поступила от него, Эшлер принялся кратко объяснять. — Хотя сокровище покойного маркиза было утрачено в огне, Труйд, кажется, выяснил, что это был деревянный кулон с изображением дракона. Я полагаю, он узнал, что у вас есть похожий предмет, и потому внезапно заговорил о Регасе. Наблюдая за бесстрастным лицом Карааса, Эшлер твёрдо добавил: — Так что, если ваш кулон — то самое сокровище, то, согласно предположениям Труйда, его следует как можно скорее отдать господину Эйблу. Тогда он, как настоящий Регас, сможет увидеть прошлое и обнаружить ингредиенты чёрного зелья… — Нет. Эшлер на мгновение забыл, с кем говорит, и чуть не выкрикнул. «Нет? Что, чёрт возьми, он имеет в виду?» — Ваше Величество, вы сказали «нет»? Вы отказываетесь выяснять состав зелья? Он не хотел звучать обвиняюще, но торопливые слова вышли именно такими. Караас снова приподнял уголок губ, уловив это. — Я же сказал тебе. Для меня это скучная реальность. Он медленно моргнул своими тусклыми серыми глазами, напоминая Эшлеру о своих прежних словах. — Единственное стоящее развлечение — это моё пари с ними. Не вмешивайся. — Но Ваше Величество! Разве это пари не ставит под угрозу вашу жизнь? С завтрашнего вечера вам снова придётся пить их зелье! Мы должны найти ингредиенты и изготовить противоядие! — Эшлер. Караас назвал его по имени, чтобы остановить, и прямо посмотрел в его встревоженные глаза. — Разве я когда-либо вёл с тобой столь долгий разговор? Только тогда Эшлер осознал, что говорит с Караасом так, словно обращается к кому-то другому. Тот, видя, как напряглось его лицо, заговорил монотонно: — Если бы не нелепая ситуация с памятью Эйбла, я бы не стал сдерживаться. Караас окинул взглядом обугленные окрестности, давая понять, что он имеет в виду. — Сердце Короля, которое ты так жаждешь уничтожить, исчезло бы в мгновение ока. Все остальные препятствия сгорели бы. Разумеется, включая тебя. Эшлер был ошеломлён. Слова Карааса не звучали как блеф. «Заставить Сердце Короля исчезнуть в мгновение ока…» И упоминание о нём самом как о препятствии больно отозвалось в памяти — та гипотетическая ситуация, которую Караас представил ранее. «Что, если я сожгу всю страну дотла?» Но это было невозможно. Никакая сила, даже сверхчеловеческая сила дракона, не могла испепелить целую страну. Значит, он говорил о мобилизации армии. В таком наихудшем сценарии ему и другим командирам пришлось бы остановить его. Эшлер попытался отряхнуть ползучий ужас, поднимавшийся по спине. «Но он всерьёз рассматривает возможность развязать гражданскую войну… Неужели чёрное зелье сделало его и без того странный разум ещё более повреждённым? Проклятые ублюдки из Сердца Короля…» Теперь, в общих чертах осмыслив истинные намерения Карааса, Эшлер понял: существование деревянного кулона стало ещё важнее. Нужно было разобраться с Сердцем Короля до того, как он начнёт действовать. — Значит, даже если господин Эйбл лично попросит кулон, вы не отдадите его? Хотя он так беспокоится о вашем здоровье… Эшлер оборвал себя, глядя в те томные глаза. «Ах, точно. Караасу на самом деле может нравиться, когда о нём беспокоятся. Дрожит ли Эйбл от страха или проливает слёзы — что важно, так это привлечь его внимание. Он и вправду извращенец». Едва сдержав вздох, Эшлер услышал следующую команду. — Вызови ко мне спекулянта завтра утром. Сейчас я в хорошем настроении, так что давай избавимся от Сердца Короля немного раньше. Караас говорил медленно, словно даря награду, и отвернулся. Эшлер склонил голову в подобии благодарности, однако не смог убрать с лица озабоченность. Уверенность Карааса была достойна восхищения, но радоваться было преждевременно — ведь реальность такова, что у них до сих пор не было противоядия. «Караас не должен, по своей прихоти, передавать деревянный кулон Труйду. Неужели он и вправду откажет, даже если попросит сам Эйбл?» В тот момент Эшлер невольно вспомнил, как Сердцу Короля удавалось манипулировать императором. «Регас всегда срабатывает». Ему не оставалось ничего другого, как тоже в это верить. Эйбл уже преуспел в этом двенадцать лет назад. На этот раз он снова изменит его. Но проблема была во времени. «Нужен план, чтобы укрепить их связь». — Отправь подарок. Эшлер, думавший, что Караас уже ушёл в лес, вынырнул из раздумий и быстро взглянул на него. «Подарок?» — Вы, возможно, говорите о господине Эйбле? Конечно, это должен быть подарок для Эйбла. Хотя Караас не кивнул, Эшлер быстро сообразил и спросил: — Какой подарок мне следует отправить? Пока он в уме перебирал драгоценные камни и шёлк, последовал ответ: — Утиные яйца. — Да. Утиные… яйца? Вы имеете в виду настоящие утиные яйца? Кив, кив. Видя шок Эшлера, Караас кивнул и, уставившись в пространство, словно что-то вспоминая, бесстрастно добавил: — Гранат. — …Да. Гранат. Пока Эшлер в очередной раз мысленно проклинал чёрное зелье из-за неожиданного списка, Караас внезапно повернул голову, словно вспомнив что-то важное. — Медведя. «Медведя? Подарить медведя?» Эшлер уже собирался настоятельно отсоветовать эту безумную идею, но взгляд Карааса стал странным. Его глаза сузились, словно лезвия, впиваясь в Эшлера. — Вот именно. Ты победил медведя на глазах у Эйбла. Эшлер вспомнил события, которые произошли на этом самом месте двенадцать лет назад. — Да, это так. Как только он смущённо подтвердил это, голос Карааса стал зловещим. — Если подумать, тогда ты выглядел весьма привлекательно. — … Хотя по смыслу это была похвала, тон и взгляд были такими, словно он смотрел на заклятого врага. Эшлер мгновенно осознал, что эта знакомая ситуация уже случалась прежде. Прямо как в его воспоминаниях, комплименты Карааса следовали той же схеме. Его суженные глаза медленно оглядели Эшлера с головы до ног. — Впечатляюще. И даже круто. — Б-благодарю вас. — Благодарю? Щелк. Едва Эшлер инстинктивно отступил на шаг, раздался леденящий душу голос: — Блять, так это действительно был ты. «Что теперь?! Привлекательный, впечатляющий и крутой? Неужели это ещё один побочный эффект чёрного зелья?» Пока его проклятия в адрес Сердца Короля достигали нового накала, Караас выдал ужасающее предупреждение: — Никогда больше не смей ловить медведей.