Регас

Поздней ночью. Гвардеец, стоявший на посту у Дворца Принца, был уверен, что эта ночь, как и все предыдущие, пройдёт спокойно, а на рассвете его сменят. Когда его только назначили сюда, у него было много опасений, но с тех пор как император вернулся во дворец, он ни разу не покидал своих покоев, так что никаких проблем не возникало. Вообще-то, было даже скучновато. Ходили слухи, что император становится похожим на прежнего короля — всегда ошеломлённый и пошатывающийся. «Что ж, это означает, что для меня всё останется легко», — подумал он. Главной заботой теперь было то, как пережить ещё одну долгую ночь. Поэтому, почувствовав за спиной чьё-то присутствие, он обернулся без всякой тревоги. «Наверное, это мой напарник, который недавно ушёл проверить тот подозрительный шум». — Что там? Опять кто-то уронил копьё, пока спал?.. Ах… Гвардеец, не успев договорить, изумлённо открыл рот. Человек, медленно приближавшийся к нему, был не его товарищем. Высокий рост. Седые глаза, поблёскивавшие, как у хищника, в обрамлении чёрных волос. Это был император. Однако причина, по которой гвардеец замешкался и отступил, крылась в его одеждах. Они были полностью залиты кровью. С каждым его шагом в воздухе всё сильнее чувствовался тяжёлый, медный запах, указывавший на то, что её пролили совсем недавно. Ах! Гвардеец в панике отступил на несколько шагов. «Почему император в таком состоянии? Откуда, чёрт возьми, вся эта кровь… Неужели?..» Глаза гвардейца расширились от ужаса. Не могло быть, чтобы стража внутри дворца пропустила его в таком виде. И всё же он был здесь, шёл один, беззвучно. Словно вокруг никого и не было. «Или, возможно, все… мертвы?» Гвардеец снова судорожно вздохнул. Караас неспешно прошёл по дорожке, которую тот расчистил для него, словно вышел на обычную прогулку. Гвардеец, затаив дыхание, смотрел ему вслед и затем уловил слабый, ритмичный звук. Кап, кап, кап. Он опустил взгляд на меч в руке Карааса. С кончика клинка капля за каплей стекала густая жидкость, слишком тёмная, чтобы разобрать её цвет при тусклом свете. — Хах… На этот раз он не смог сдержать выдох, вырвавшийся от потрясения. Затем, испуганный собственным звуком, он снова отшатнулся. Щёлк. «Неужели звук привлёк его внимание?» Караас остановился и повернул голову. В прошлый раз, когда гвардеец видел его, те глаза казались такими же пустыми, как у покойного короля. Даже мгновение назад они такими и были. Но теперь, встретившись с этим затуманенным серым взглядом, он почувствовал, будто ледяные пальцы сжали его горло. Леденящий холод пробежал по всему телу. Он даже не сразу понял тихий вопрос Карааса. — Ты… ты видишь меня? «Вижу ли я его? С этим запахом крови, витающим в воздухе, стоя прямо передо мной, он спрашивает, вижу ли я его?» Гвардеец, парализованный страхом, мог только беззвучно хватать ртом воздух. Сам не заметив того, он едва держался на дрожащих ногах. Когда он не ответил, Караас повернулся к нему не только головой, но и всем корпусом. Гвардеец инстинктивно снова вздохнул и, сам того не осознавая, замотал головой. — Н-нет, я не… Его дрожащий ответ не получился внятным. Он был так напуган, что не мог даже дышать, но вскоре понял, что это было лучшее, что он сделал в своей жизни. Не успел он опомниться, как Караас исчез в темноте, и перед ним никого не осталось. Лишь слабый запах крови, такой неуловимый, что заставлял сомневаться, был ли он здесь на самом деле, подтверждал, что пережитый ужас — не сон. ❖❖❖ Эшлер не мог сомкнуть глаз. Он заставлял себя лежать с закрытыми веками, но ум его лихорадочно работал, пытаясь найти способ, как Эйблу справиться с непредсказуемым Караасом. Поэтому, когда в дверь грубо и нервно постучали, он поднялся мгновенно. — В чём дело? Увидев гвардейца из ночного караула Дворца Принца, Эшлер непроизвольно схватился за меч. — Что-то случилось с Его Величеством?! Однако гвардеец, бледный как полотно и обливающийся холодным потом, мог только запинаться. — И-император… Его Величество… — Что с ним?! — крикнул Эшлер, приблизившись и грубо схватив его за плечи. Будто не в силах ждать ответа, он рванул за собой, увлекая гвардейца в сторону покоев императора. Тот, спотыкаясь на бегу, с трудом выдавил: — О-он… он ушёл. Эшлер резко остановился и повернулся к нему. — Ушёл? Куда? Но солдат, всё ещё охваченный ужасом, лишь бессильно мотал головой. — Я-я не знаю. Но Его Величество… к-кажется, перебил всю стражу… «Перебил?» — на лице Эшлера отразилось шокированное неверие, пока солдат, понизив голос до шёпота, продолжал: — А потом… о-он спросил меня. Вижу ли я его. Он бормотал что-то о том, что выжил, лишь потому, что ответил «нет», но Эшлер уже не слушал. «Чёрт возьми! Я говорил ему действовать осмотрительно, а он просто… всех перебил? Он направляется к Эйблу!» С нахмуренным лицом он взглянул в окно, в непроглядную темень за стеклом. «Неужели он собирается сделать с ним что-то ужасное?» Хотя всё существо рвалось немедленно всё проверить, Эшлер заставил себя повернуть и направиться внутрь, туда, где, по словам солдата, лежали тела. «Эйбл справится. Наверняка он не спал всю ночь, обдумывая ситуацию, и у него уже есть план. В конце концов, он — настоящий Регас». ❖❖❖ В тот момент, вопреки ожиданиям Эшлера, Эйбл крепко спал. Трое товарищей в соседней комнате также пребывали в глубоком сне, храпя так громко, что, казалось, вот-вот рухнет крыша. Эйбл, который не проснулся бы, даже если бы с неба падали огненные шары, почувствовал на лице лёгкую щекотку. Однако спать хотелось ещё больше. Поэтому, когда что-то снова коснулось его лица, он лишь повернул голову набок. Бесполезно. На этот раз что-то нежно провело вдоль линии подбородка и дальше, к шее, чуть ниже уха. Почувствовав, как по телу разливается лёгкая дрожь, Эйбл наконец открыл сонные глаза. «Какого чёрта… А?» В темноте проступил расплывчатый силуэт. Это была не букашка, которую он ожидал, поэтому Эйбл несколько раз моргнул, пытаясь стряхнуть остатки сна. Однако прежде чем сознание полностью вернулось, его инстинкты уже узнали другого. — Принц? Рука, лежавшая в основании его шеи, в ответ на вопрос снова поднялась к щеке. — Да. Только принц мог ответить так ласково. Всё ещё наполовину во сне, Эйбл тихо рассмеялся. — Не спится? Сухой, сонный вопрос повис в воздухе, но на этот раз немедленного ответа не последовало. Вместо этого послышался шорох, и на Эйбла опустилась какая-то тяжесть. «Что происходит?» Прежде чем он успел это осознать, лицо Карааса оказалось прямо над ним. Лишь когда тот приподнялся на кровати, опираясь на одну руку, и отстранился на несколько дюймов, прозвучал запоздалый ответ. — Ага. «А, значит, не может уснуть». Эйбл потер глаза и зевнул. — *Зевок*… Тогда просто полежи рядом. — Разве я обязательно должен спать? Обязательно? Нет, не обязательно. Эйбл покачал головой, всё ещё не поднимаясь. — Нет. Если не можешь уснуть, то и не надо. Он улыбнулся, блеснув белыми зубами, всё ещё не полностью придя в себя. — Хе-хе, хочешь, я составлю тебе компанию? — Да. — Ладно, тогда… Чем бы нам заняться? Он уже собирался спросить, пытаясь приподняться, но лишь тогда понял, что Караас не просто лежит рядом, а прижимает его. И не мягко. Когда Эйбл попытался сесть, Караас грубо удержал его. Ладонь давила так сильно, что было больно, и лишь тогда Эйбл как следует взглянул на него. — Ваше Величество… почему? — Ты был моим Регасом. «Конечно, я знаю», — почти сорвалось с языка, прежде чем он вспомнил, что должен притворяться. Он пробормотал: — Да, я слышал об этом. Тогда Караас слегка склонил голову набок. — Ты знаешь, кто такой Регас? — Более или менее. Размышляя, к чему клонят эти вопросы, Эйбл услышал низкий, почти беззвучный голос: — Регас всегда делил любовь с императором. Конечно, как и ты. «Хм… То есть — дарить любовь или делить её поровну?» Эйбл, всё ещё с затуманенной головой, пытался понять смысл, но следующие слова оказались для него куда сложнее. — Особенно… тебе нравилось принимать то, что принадлежало мне. Что-то было не так. В голосе Карааса сквозила какая-то дерзость, а когда он сказал «принимать», в его тоне прозвучала странная двусмысленность. «Что именно я принимал?» Пока Эйбл размышлял, шёпот приблизился так, что он почувствовал его тёплое дыхание на своих губах. — Я помогу тебе вспомнить. Всё. И прежде чем их губы соприкоснулись, Караас, уже склоняясь над ним, раскрыл свой истинный замысел: — Открой рот. ❖❖❖ Глубокой ночью вернулся подчинённый, следивший за поместьем маркиза. Труйд, проведший несколько дней в подвале за варкой чёрного зелья, вышел оттуда с землистым лицом. Едва выбравшись, он схватил первого попавшегося субтильного светловолосого мужчину. Тяжело дыша, он быстро удовлетворил свою похоть. Услышав весть о возвращении лазутчика, Труйд, не медля ни секунды, поднялся. Этот мужчина был одним из самых приметных кандидатов в Регасы, которых готовили для императора, но теперь стал совершенно бесполезен. «Разве маркиз Ян не насмехался надо мной, называя это проклятием?» Однако благодаря этому самому «проклятию» ему удалось первым выявить настоящего Регаса. Труйд приказал слуге убрать тело и выслушал доклад в гостиной. Учитывая поздний час, весть должна была быть важной. Он взглянул на подчинённого, чьё лицо блестело от пота после ночной скачки, и спросил: — Нашёл рыцаря, сбежавшего из особняка маркиза? — Его ещё не нашли. Однако мы выяснили, на какой карете он уехал. — Куда он направился? — К дому человека по имени Мельмонд. Брови Труйда дёрнулись от неподдельного удивления. Он предполагал, что этот человек был подослан императором, но Мельмонд? «С каких это пор он работает на Карааса?» Более того, разве не его самого он недавно вызывал для допроса о пропавшем деревянном кулоне? Труйд припомнил спокойное лицо того человека, утверждавшего, что ничего не знает. «Как же лжив». «Мог ли он притворяться, зная о кулоне? Нет, будь это так, император был бы в курсе. Если бы Мельмонд знал, что кулон маркиза идентичен императорскому, он наверняка доложил бы». Но разве Караас принял его предложение без возражений. «Возможно, он всё ещё не знает истинного предназначения кулона». Пока Труйд был погружён в размышления, подчинённый продолжил доклад: — Изучив этого Мельмонда, выяснилось, что он живёт как травник с тех пор, как покинул дворец двенадцать лет назад. — Травник? Почуяв неладное, Труйд повысил голос. Подчинённый кивнул и тут же изложил суть собранных слухов: — Он сам изготавливал и продавал лекарства. Одно из них пользовалось особым спросом и было весьма знаменито при дворе. — Что это было? — Э-э… слабительное. Выражение лица Труйда стало ледяным. Подчинённый поспешил добавить: — Кхм, помимо него, было ещё одно средство, которое люди упоминали постоянно. — Лекарство от поноса? — усмехнулся Труйд. — Нет… Это было противоядие. Он странным образом определял тех, кто был отравлен любым ядом, и излечивал их. «Противоядие». Одно это слово мгновенно прояснило в голове Труйда несколько затянувшихся загадок. «Почему император всё это время не был отравлен? И на что, чёрт возьми, он рассчитывал, с такой уверенностью заключая пари сразу после возвращения во дворец? Всё разом встало на свои места». «Так вот в чём дело? Ха-ха, так он изготовлял противоядие?» Труйд подавил готовый вырваться смех, и его глаза яростно сверкнули. Видя пустой взгляд императора, было ясно, что противоядие не было идеальным. А значит, шансы на победу всё ещё были высоки. «Нет, на этот раз победа несомненна». Ведь он затворялся на несколько дней не просто так — он изготовил в несколько раз больше чёрного зелья, чем прежде. «Посмотрим, сможешь ли ты на этот раз снова играть с огнём, Караас». ❖❖❖ «Открой рот». Прежде чем мозг успел оценить этот приказ, губы послушно разомкнулись. Давящая сила тут же превратилась в обжигающий жар, заполнивший его рот. Дыхание, которому преградили путь, застряло в груди под гнетущей тяжестью. Невозможность дышать была одной проблемой. Другой — то, что разум отказывался полностью осознать происходящее. Он даже не заметил, как крупная ладонь Карааса вцепилась в его волосы, а колено втиснулось между его бёдер. Сначала это был просто грубый, односторонний поцелуй, в котором Караас властно прижимал его и вводил язык. Сознание Эйбла захлестнуло одно лишь смятение. Но по мере того, как секунды складывались в минуты, ощущение соприкасающихся губ медленно проникало в онемевшее сознание. Даже в состоянии ступора он начал смутно осознавать действия Карааса. Жар от их губ и влажное трение языков начали растапливать скованные льдом глубины его разума. Подобно тонким трещинам на ледяном озере в первый тёплый день, его сердце начало отзываться. Когда Караас изменил угол наклона головы, сердце Эйбла забилось так громко, что заглушило все другие звуки. В тот миг, когда он узнал этот стук, язык Карааса скользнул по чувствительной внутренней поверхности его рта, заставляя сердце выскакивать из груди. Тук, тук, тук. Его сердце, казалось, было точкой отсчёта. Грудь содрогнулась, и волнение, смешанное с лёгким жаром, расползлось по всему телу. Он с удивлением обнаружил, что инстинктивно отвечает на поцелуй. Его прежде неподвижный язык робко коснулся языка Карааса в миг, когда тот начал отступать. Движения Карааса замерли на долю секунды, а затем последовал грубый, сдавленный выдох, и его напор стал ещё сильнее, ещё требовательнее. «Хаа…» Звук его дыхания отозвался эхом где-то глубоко внутри Эйбла, хотя ушами его было не расслышать. Караас, казалось, окончательно потерял над собой контроль, его пальцы крепче впились в волосы Эйбла. Он повернул его голову под нужным углом, и на этот раз из его горла вырвался низкий, отчётливый стон.