Регас

Звук, похожий на звериный рык, смешивался с его учащённым дыханием. Эйбл не мог понять, чьё же сердце колотится так громко — его или Карааса. Голова шла кругом. Чмокающие звуки, сопровождавшие каждое их соприкосновение, впивались в уши, словно обвинение, вызывая волны стыда. Как ни парадоксально, стыд лишь обострял ощущения. Бешено стучащий пульс и сбитое дыхание грозили разорвать грудь изнутри. «Неужели я могу умереть вот так?» — пронеслось в голове, когда он вдруг снова смог вдохнуть. — Хах… хах… хах… Он тяжело дышал, его грудь вздымалась. Он попытался сфокусировать затуманенный взгляд, но лицо над ним тонуло в темноте. И всё же он чувствовал — дыхание Карааса было таким же тяжелым и частым, как его собственное. Это осознание вызвало щемящее чувство. Стыд грозил снова перехватить дыхание, но Эйбл изо всех сил пытался взять себя в руки и осмыслить происходящее. «Так значит, я снова поцеловал принца? Поцеловал? Ах! Снова?! О, нет!» Вспомнив, что это уже второй поцелуй, он тут же припомнил недавние слова Карааса. «Неужели он именно так и собирался помочь мне вспомнить? Чтобы я вспомнил наш поцелуй в лесу? Должно быть, так оно и есть!» Тогда Караас демонстрировал, как спасает его. А теперь повторял. «Наверняка он делает это исключительно ради моих воспоминаний. Не может быть другой причины. Принц чист и добр. А я… я постыдно показываю своё сладострастное возбуждение». Конечно, и на этот раз Караас был в сто раз более стремителен. Как доказательство — его затвердевшая мускулатура давила на бедро Эйбла, но тот, поглощённый чувством вины, не придавал этому значения. — П-Принц… Мне… мне жаль. Я хочу сказать, это… — Ты помнишь? Чувство вины вернуло ему частичку рассудка, напомнив о лжи. — Ах, нет… Пока он бессвязно отвечал, рука Карааса снова нежно пробежала по его волосам. Прикосновение было медленным, почти благоговейным, и Эйбл почувствовал, что не должен шевелиться. Затаив дыхание, он смотрел на Карааса. В темноте он лишь смутно различал его черты, но почему-то был уверен — тот сосредоточен на этом действии с невероятным вниманием. Казалось, Караас был поглощён лишь прикосновениями к его волосам и зрительным подтверждением его существования, словно в мире больше ничего не было. Щемящее тепло разлилось у сердца Эйбла. Оно было иным, не таким, как во время поцелуя. «Может, потому, что сейчас он не издаёт ни звука?» Как ни странно, только сейчас он осознал, насколько тиха ночь. В этой беззвучной мгле время растянулось, словно глубокая пропасть. Хотя Караас провёл рукой по волосам всего несколько раз, казалось, прошли часы. Дыхание Эйбла было осторожным и долгим. В этот момент их взгляды встретились. Серые глаза сверкнули на миг, словно отточенный клинок. Возможно, это была игра света — или же его собственная тревога. Караас пошевелился, прерывая зрительный контакт. Его тело, до этого опиравшееся на вытянутые руки, снова опустилось. Эйбл инстинктивно напрягся, но на этот раз лицо приблизилось к другой цели. — А?.. Рука Карааса снова впилась в его волосы, наклоняя голову набок. Бледная шея, мерцающая даже в ночи, обнажилась. То, что лишь мгновение назад жгло его губы, коснулось этого места. Влажный язык скользнул по коже, и Эйбл вздрогнул, содрогнувшись всем телом. — Э… В-Ваше Величество? — дрогнувшим голосом окликнул он его. В ответ Караас с силой присосался к его шее. Эйбл дёрнулся снова. Словно проверяя его реакцию, Караас на мгновение замер, а затем его губы двинулись ниже, к плечу, всасывая кожу с такой силой, что по телу побежали мурашки. Покалывающее ощущение нарастало с каждым движением его губ и языка. Не в силах терпеть, Эйбл заёрзал и попытался оттолкнуть его руку, но та, что сжимала его волосы, с силой прижала его обратно. Испуганный, он плотно закрыл глаза, губы сами собой разомкнулись. — Мм… ч-что вы делаете… «Что, чёрт возьми, ты делаешь?» Вопрос так и не был задан до конца. Потому что он осознал иной горячий предмет — тот, что давил на его бедро, медленно, настойчиво двигаясь. Он был твёрдым, крупным, пугающе реальным… Будто по щелчку все его мысли прекратились. Даже Эйбл, обычно беспечный, понимал, что это значит. Чистый и невинный принц был возбуждён. Он полностью восстал и пытается втиснутся между раздвинутых бёдер Эйбла. Медленные движения бёдер Карааса отчётливо ощущались всем его телом. Разум, не находивший объяснения, пришёл в ещё большее смятение. «Что, чёрт возьми, происходит?» Если говорить просто, Караас был возбуждён. Однако Эйбл, не знавший самой простой причины, оказался в состоянии паники, не в силах закрыть разинутый рот. Почему? Его разум застрял на этом вопросе. Отчасти потому, что он не знал ответа, отчасти потому, что не мог продолжать думать из-за неожиданной стимуляции. Сам того не заметив, Эйбл обнаружил, что Караас расстегнул его сорочку сверху и коснулся губами груди. Однако заставило его плечи вздрогнуть ощущение куда сильное. Караас впился зубами в маленький, напряжённый сосок. Острое, незнакомое доселе ощущение мгновенно разлилось по всему телу. — Угх! Тихий звук прозвучал в тишине оглушительно громко, почти как крик. Стон, смешанный с носовым призвуком, показался несколько непристойным. Эйбл поспешно прикрыл рот рукой, надеясь, что Караас не слышал, но тот уже медленно поднимал голову. Чувствуя, как смущение и стыд сменяются страхом, Эйбл сгоряча выпалил оправдание. — Э-Это был не я! Даже он сам был поражён своими словами, которым не поверил бы и дурак. Он поспешно добавил: — Я… я хочу сказать, это вышло из моего рта, но это был не мой звук! «Нет, я не это имел в виду. Звук издал я, но это было ненамеренно». Он так спешил объяснить, что стон вырвался непроизвольно, что чем больше говорил, тем сильнее запутывался. Однако прежде чем он смог дать внятное объяснение, Караас снова опустил голову и укусил его сосок. — Угх… От внезапной атаки Эйбл содрогнулся, его плечи непроизвольно затряслись. Он едва успел стиснуть зубы и подавить звук, готовый вырваться наружу, но Караас тут же заметил, как задрожало его тело. Тот снова поднял голову и прошептал: — Тебе нравится здесь? — Что? Н-нет, нет, не нравится. «Разве мне нравится?» Ему хотелось плакать. Эйбл яростно замотал головой, но Караас не поверил ему и спросил снова. На этот раз ещё наглее: — Раньше тебе нравилось. «Кому? Мне? Что нравилось? Мои соски?!» Его лицо исказилось от шока, что, казалось, заметил Караас, и добавил: — И ты громко кричал, требуя ещё. «К-Кто? Что?!» Ему захотелось показать, что такое по-настоящему громкий звук. Но, казалось, правда, что люди каменеют от великого потрясения. Рот Эйбла был широко открыт, но он был не в силах издать даже стона. Однако настоящая проблема началась дальше. — Я не могу больше сдерживаться. Пробормотав это, Караас полностью приподнял торс, встав на колени между его ног, и протянул руки. В мгновение ока свободные штаны Эйбла были мгновенно сдёрнуты. Нет, если точнее — они были разорваны. Грубая и дешёвая ткань с неприятным звуком разорвалась, после чего её грубо стащили. Холодный воздух коснулся обнажённых ног. Однако прежде чем Эйбл успел среагировать, твёрдое колено вклинилось между его ног, не давая им сомкнуться. Разумеется, кое-что ещё последовало за ним. — Хах… Звук неизбежного изумления вырвался из его уст, пытавшегося подавить крики. Большая, покрытая мозолями рука уже сжимала наполовину эрегированный член Эйбла. Тот попытался приподнять торс, но Караас другой рукой надавил на его плечи, не позволяя двигаться. Сила была такова, что Эйбл скривился от боли, но Караас, казалось, даже не думал ослаблять хватку. Он был полностью поглощён, его глаза горели любопытством, словно у ребёнка, нашедшего увлекательную игрушку, пока он разглядывал член Эйбла. Сжимает, сжимает. Он поиграл с маленьким членом, который идеально умещался в его руке, затем перешёл к свисающим вниз яичкам. Эйбл, прочно удерживаемый Караасом, не мог пошевелиться, не то что встать. Он чувствовал, как лицо пылает от стыда, пока Караас пристально разглядывал и трогал его самые интимные места. — В-Ваше Высочество… Погодите, это неправильно… Ах! Случайно или намеренно ноготь Карааса скользнул по области между яичками и анусом. Эйбл издал стон и, сам того не осознавая, вильнул бёдрами. Караас взглянул на его лицо, прежде чем ещё несколько раз провести ногтем по тому месту. — Разве ты не помнишь? Даже неся эту чушь, его пальцы продолжали усердно двигаться, исследуя плотно сомкнутые складочки чуть дальше. — Иии! Неожиданное прикосновение заставило Эйбла вздрогнуть. Хотя ему едва удалось подавить крик, тело не могло скрыть реакцию. Извивается, извивается. Его стройная талия извивалась в ответ на щекочущую стимуляцию. Караас наблюдал за каждой реакцией, не желая упустить ничего, пока расстёгивал свои собственные штаны. Его большой, эрегированный член, уже выпиравший словно готовый разорвать одежду, затвердел ещё сильнее при виде этой реакции. Караас, сдерживавший собственное дыхание, чтобы лучше слышать голос Эйбла, больше не мог терпеть и глубоко выдохнул, когда его полностью возбуждённый слен освободился, вырвавшись на воздух. — Хаа, чёрт. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать нетерпение от невероятного жара, прилившего к низу живота. Он инстинктивно знал, как облегчить его. Нужно было просто войти в ту сморщенную дырочку, прикосновение к которой заставляло тело Эйбла извиваться мгновение назад. Он хотел широко раздвинуть его ноги, схватить округлые ягодицы обеими руками и притянуть к себе. Он хотел входить так энергично, пока бледное, мерцающее даже ночью обнажённое тело не затрясётся. Всё, что ему оставалось, — это протянуть руку и схватить его за талию. Приняв решение, он так и сделал. Однако, вновь стиснув зубы, он схватил вместо этого руку Эйбла. Всё ещё ошеломлённый, Эйбл пришёл в себя и открыл глаза, лишь обнаружив, что его рука сжимает большой член Карааса. Он рассеянно посмотрел на него. Прежде чем Эйбл успел среагировать, Караас отдал приказ. — Двигай. Грубым, прерывистым голосом он заставил руку Эйбла двигаться. По сути, это рука Карааса двигала его рукой, но это не имело значения. Его и так распухший член как будто становился всё горячее от одного прикосновения Эйбла. Жар быстро распространился по его телу, вытеснив все прочие эмоции. Это мешало думать о чём-либо ещё. Большой член, который он сжимал в руке, горячее дыхание, которое другой выдыхал при каждом движении — вот всё, что заполняло его разум. В гнетущей темноте, где не было слышно даже насекомых, воздух разрывали лишь учащённое движение его руки на члене и срывающиеся частые вздохи. Сначала это было лишь дыхание Карааса. Однако когда рука, до этого давившая на плечо Эйбла, начала трясти его член в том же ритме, звуки дыхания стали исходить от них обоих. Липкие, влажные звуки сопровождали движения рук, словно добавляя интенсивности. Словно лошадь, не способная остановить галоп, жар и звуки нарастали всё быстрее. Спустя некоторое время пыхтение Эйбла достигло пика, и всё резко остановилось. Но новое изменение внезапно наполнило комнату. Резкий запах семени смешался с воздухом. При этом запахе у Карааса, только что достигшего кульминации, в глазах вспыхнуло обновлённое желание. ❖❖❖ Эшлер стоял молча, в задумчивости глядя на груду тел. Территорию расчистили, но слухи о гибели людей неизбежно поползут и достигнут ушей врагов. Он уже определил для себя приоритет. Если новость просочится, смерть солдат припишут чёрному зелью. Будет казаться, будто Сердце Короля контролирует Карааса, как и прежнего короля, — это сыграет против них. Однако сокрытие местонахождения Карааса было сейчас важнейшей задачей. Пока никто не узнает, что тот отправился к Эйблу, всё будет в порядке. Может быть, даже лучше, если правда об убийстве солдат всплывёт наружу. Эшлер отлично знал, какая информация интересует людей больше всего. — Никто не смеет обсуждать этот инцидент! Резко бросил он, окидывая взглядом оставшихся солдат и слуг, собранных в одном месте. — Тот факт, что Его Величество убил гвардейцев, должен храниться в строжайшей тайне. Понятно? Эшлер убедился, что остальные напуганы, и направился прочь из дворца. Едва он завернул за угол, послышались шёпотки. Секреты, будучи названы таковыми, распространяются быстрее. Теперь люди будут говорить лишь об одном — Караас убил солдат. Никто не станет интересоваться, куда он ушёл. Подняв взгляд на всё ещё тёмное небо, Эшлер стал ждать его возвращения. «В любом случае, с господином Эйблом всё должно быть в порядке, верно?»