Регас

— Это соль. — Соль? Норокс не мог понять слов слуги. О чём, чёрт возьми, он говорит? Повар сбежал, прихватив соль? Он уже кипел от раздражения и голода, а услышав нечто столь абсурдное, почувствовал, что вот-вот потеряет последние остатки рассудка. Казалось, голова взорвётся, если он не выплеснет гнев, и он поднял руку с мечом. Однако на полпути движение замерло. Слуга, не заметивший этой остановки, в страхе отшатнулся и продолжил дрожащим голосом: — Это не обычная соль, а соль высшего сорта, но она не стоит больших денег, так что он не мог уйти далеко. Мы скоро найдём его и немедленно вернём… Слуга говорил дальше, но слова уже не долетали до сознания Норокса, застывшего на месте. Сильная жажда, казалось, высушила даже сердце, заставляя его громко стучать и колотиться в груди. Но это уже не занимало его мысли. Спустя почти месяц он наконец осознал, чего же ему так не хватало. Соль. Да, всё это время он жаждал солёного вкуса. Настолько солёного, что уже почти перестал распознавать его как соль. Но почему? С каких пор я стал таким? ❖❖❖ — Значит, Его Величество каждый вечер ужинает с Сердцем Короля и принимает чёрное зелье — чтобы и они поглощали яд? — Кто знает? Спекулянт бесстрастно пробормотал и добавил: — Кто может по-настоящему понять все его замыслы? Задав вопрос, он криво усмехнулся и посмотрел на Эшлера. — Даже я, когда впервые получил соляную шахту, лишь глупо ухмылялся, думая, что это просто куча денег. Произнося это, он громко рассмеялся, но затем голос его стих, словно он говорил сам с собой. — Даже подсев на яд, я не знал, что делать с растущим богатством. И не понимал, насколько опасна может быть эта соль. Знаешь… Спекулянт поднял налитые кровью глаза и уставился на Эшлера. — Ты спрашивал, чего же я на самом деле боюсь, верно? Взгляни-ка ещё раз на то, что прислал тебе Кин. Он подбородком указал на письмо, и Эшлер опустил взгляд на крошечный клочок бумаги в своей руке. Но ничего необычного не увидел. Под насмешливым взглядом спекулянта он, чувствуя лёгкий стыд, поднял глаза, в которых всё ещё читалось недоумение. Увидев это, тот снисходительно объяснил: — Ты сказал, что Кин — единственный, кто знает о моей семье, так почему я не скрыл их от него? Нет, скрывать — ещё опаснее. Потому что безопасного места нет. Вот почему я попросил его защитить и мои земли тоже. — От чего? На губах спекулянта не осталось и следа насмешки. Вместо этого он произнёс устало: — От чего же ещё? От соли, разумеется. ❖❖❖ Последнее место. Стоило опустить сюда указанный предмет — и все задачи будут выполнены. Проникать в подобные места стало для Ростера почти второй натурой. К тому же, большинство храмов имели схожую структуру, и найти нужное помещение не составляло труда. Обычно оно располагалось рядом с алтарём. Хотя место считалось священным, охранялось оно из рук вон плохо, отчего все разговоры о его неприкосновенности казались пустыми. Ростер бесшумно приблизился к алтарю и приподнял крышку массивного сосуда. Затем он осторожно вытащил кожаный мешочек и высыпал его содержимое внутрь. Шурх. Мелкие крупинки, похожие на песок, посыпались вниз. Ростер достал приготовленную палочку и тщательно перемешал новое вещество с тем, что уже было в сосуде. Оставалось лишь закрыть крышку — и дело сделано. Щёлк. С этим последним движением всё, что приказал Караас, было исполнено. Миссия завершена. Впервые за долгое время Ростер позволил себе тихо выдохнуть. Теперь он мог без остановок мчаться в столицу. Он жаждал поскорее добраться до дворца и лично доложить императору — ведь ему нужно было задать один вопрос. О причине этой непостижимой миссии. Зачем нужно было тайно проникать в храмы Сердца Короля по всей стране и подмешивать неизвестное вещество… в соль? ❖❖❖ Соль. Соляные шахты, Сердце Короля, священные реликвии в храмах и яд. Как он сам не разглядел эту связь — такую очевидную? Пока на лице Эшлера мелькало самоосуждение, спекулянт продолжил: — Его Величество дал каждому из вас, командиров, лишь часть правды. Капитан Королевской Гвардии, который добыл яд и знал детали, был отправлен на другие задания, чтобы не мог сложить всё воедино. Кин, тоже осведомлённый, был занят в другом месте. Ты, знавший лишь о существовании яда, остался рядом с Его Величеством — так что тебе было не до размышлений. Остаётся командир второго батальона, верно? К настоящему моменту он, наверное, распространяет яд, сам не ведая что творит. А я… я знал больше всех, но заплатил за это собственной жизнью. Спекулянт замолчал, безучастно уставившись в пустоту, затем опустил взгляд на Эшлера. — Но знаешь, что тревожит больше всего? Его голос, проскрипевший и охрипший за долгий разговор, стал испуганным шёпотом. — Самое страшное — что никто не знает истинных намерений Его Величества. ❖❖❖ Прислонившись к стене, он сидел на полу, ссутулившись. Раскрытая книга лежала у него на коленях, но звука переворачиваемых страниц не было слышно всю ночь. Странно, что его тело, обмякшее, словно пьяное, до сих пор не рухнуло на пол. Если бы не полуприкрытые веки, Карааса, застывшего без движения, можно было бы принять за спящего. Но его мутные расфокусированные глаза оставались открытыми. Свеча, почти догоревшая, мигала, заставляя тени плясать в последней борьбе. С тех пор как он выпил новое чёрное зелье Труйда, он пребывал в таком состоянии, не в силах проявить ни капли силы. Из-за этого люди не умолкали. Шептались, что на ужине через два дня Караас не сможет убить ни одного из членов Сердца Короля. Сплетни быстро распространялся повсюду. Император стал беспомощной марионеткой. Слухи из Дворца Принца проникли в Главный дворец. Действительно, всё это время он сидел именно так. Однако перед самым рассветом в его теле произошла едва заметная перемена. К несчастью, последняя свеча погасла, оставив после себя лишь дымок, и перемена скрылась во тьме. Когда первые лучи зари наполнили комнату, в его облике не было видимой разницы с тем, каким он был мгновение назад. И всё же прежде тусклые глаза вдруг заострились, словно у змеи, на миг сверкнув напряжённым вниманием. Словно он был удовлетворён — то, на чём он сосредоточился все последние дни, наконец разрешилось. ❖❖❖ Когда Норокс пришёл в себя, обе его руки были залиты кровью. В доме царил хаос — повсюду ярко-красные брызги и изуродованные тела. Словно пробуждаясь от тяжёлого сна, он медленно возвращался к реальности, но всё ещё не мог осознать, что произошло. Жар, пылавший в его теле, на мгновение отступил. Однако колотящееся сердце и жгучий голод предупреждали: скоро пламя вновь охватит его. А значит, время ясного сознания продлится недолго. Норокс знал это лучше кого бы то ни было, но его ум всё ещё работал медленно, так же как медленно скользили его глаза по окружению. Словно память была полностью отрезана. Где-то в этих утраченных воспоминаниях скрывалась причина, по которой его слуги лежали мёртвыми в комнатах и коридорах. Хотя ответ можно было легко предположить, взглянув на меч в его собственной руке. Проблема была в том, что он не мог этого вспомнить. Сам факт убийства был не так страшен, как осознание, что в его жизни есть провалы, о которых он не помнил ровно ничего. Его застывшие мысли сами вернулись к последнему обрывку памяти, который он мог ухватить. «С каких пор я стал таким?» Тот вопрос, пришедший ему тогда в голову, всё ещё витал в сознании. И солёный вкус. Соль, с которой сбежал повар. В соли было что-то — нечто, что сводило его с ума. Дрожь в руках, жгучий голод, невыносимая тяга… Симптомы отмены? Налитые кровью глаза Норокса расширились. Как я не понимал этого раньше? Всё это было похоже на ломку. Смешивая ярость с жаром, вновь подступавшим к вискам, Норокс стиснул зубы. Труйд, мерзавец… Ты подмешал мне чёрное зелье. Но когда он, пошатываясь, двинулся к выходу, ярость уже вытеснила новая волна голода. Нужно во дворец. Если яд подмешивали к ужину императора, то именно там должно быть то, что ему нужно. Я должен попасть во дворец. Не замечая, что наступает на лужи крови и тела, он в оцепенении пошёл прочь, снова впадая в забытие. ❖❖❖ Отчёт подчинённого не оправдал ожиданий. — До появления Мельмонда во дворце этого человека никто не видел. Неизвестно, откуда он взялся. Он возник вместе с Мельмондом будто из-под земли. Труйд, подперев подбородок рукой, уставился на докладчика с холодной усмешкой. Отсутствие реакции заставило того прошибить холодный пот и нервно прокашляться. Несмотря на задействованных людей, о слуге не удалось узнать ничего. Однако явиться с пустыми руками означало навлечь на себя гнев. Подчинённый закусил губу и склонил голову ещё ниже. — Сейчас мы прочёсываем окрестности дома Мельмонда. Если Ваша Светлость дарует нам всего один день… — Выйди. Ледяной тон Труйда заставил подчинённого в замешательстве поднять глаза. — Я сказал, выйди. Напряжённый служака с трудом сглотнул и поднялся с колен. Ожидая расправы, он был поражён, что отделался лишь приказом удалиться, и с благодарностью склонил голову. — Благодарю Вас, Ваша Светлость. Он быстро ретировался, опасаясь, что Труйд передумает. Тот бесстрастно проводил его взглядом и отдал приказ оставшемуся в комнате подчинённому: — Разберись с тем болваном. Немедленно. А теперь — твой доклад. Оставшийся нервно сглотнул, бросив взгляд на дверь. — От герцогини не было вестей уже более недели. Посланный человек также пропал. Однако в последнем письме перед молчанием она предупредила, что прекратит контакт, если герцог не явится лично. Подчинённый колебался, не зная, как поступить. Ранее Труйд приказывал не докладывать ни о чём, связанным с его женой, что делало нынешний отчёт особенно рискованным. Как и ожидалось, Труйд нахмурился, едва услышав о герцогине. — Она смеет мне угрожать? Покорность была её единственным достоинством, и теперь даже его не осталось. Труйд решил избавиться от неё без раздумий. — Немедленно доставь моего сына. А эту женщину — запри, чтобы не могла ступить ни шагу из поместья. В иной ситуации он бы сам поехал за своим наследником, но сейчас не мог оставить императора ни на мгновение. Завтра был день, когда император должен был участвовать в том детском пари. Это шанс увидеть, насколько яд подействовал на него. Так что у него не было времени на капризы жены, упрямо требующей его присутствия. В конце концов, её роль закончилась, когда она родила ему сына. Пока подчинённый принимал приказ и поднимался, мысли Труйда уже были заняты кем-то другим. Загадочным слугой с чёрными волосами. При воспоминании о тех ярко-зелёных глазах, расширившихся от удивления, жар пробежал по жилам. Это было определённо странно. Труйд решил в этом убедиться. Он узнает, стоит лишь прижать его к себе — исчезнет ли эта тоска или станет лишь глубже.