Регас

У источника Эйбл, не колеблясь, опустился на колени и принялся руками ощупывать сухую землю. Спустя некоторое время, как он и ожидал, ему удалось нащупать нечто, завёрнутое в маленький мешочек. Хотя было слишком темно, чтобы разглядеть как следует, он развязал верёвочку и вынул оттуда деревянный кулон. Трог-трог. Кончиками пальцев он ощутил узор дракона. Едва удостоверившись в этом, он почувствовал прилив возбуждения, от которого бешено забилось сердце. Это была вещь, найденная с великим трудом, ценой потери всего. Эйбл отогнал желание поддаться эмоциям и попытался воскресить в памяти одно воспоминание. Была информация, которую Капитан Королевской Гвардии добыл в доме Маркиза. «Когда Маркиз испытывал Эрея, он велел дважды назвать имя дракона после выбора предмета». Имя дракона. Эйбл дважды назвал то имя дракона, что использовалось в храме во время молитв. «Покажи мне что-нибудь. Позволь мне раскрыть тайны дома Труйда, чтобы я мог спасти принца и остальных». Он крепко зажмурился, но, несмотря на его горячее желание, вокруг ничего не изменилось даже спустя долгое время. «Что? Не сработало?» Может, он назвал не то имя? В панике Эйбл повторил его несколько раз, но, как и в руинах леса, с закрытыми глазами он видел лишь тьму. Магия, которая должна была показать ему прошлое, не работала. Эйбл закусил губу и открыл глаза, не желая мириться с таким исходом. Он смотрел на деревянный кулон в своих руках, и в груди поднималось разочарование. Он настоящий. Вырезанная принцем на обороте надпись «Эппель» определённо была на месте. «Но почему?» «Может, потому что я переродился, и меня не признают настоящим Регасом?» «Или же это просто похожий на реликвию Маркиза предмет, не обладающий силой?» Однако вскоре Эйбл покачал головой. Нет, должна же быть причина, по которой этот деревянный кулон поколениями хранился в их ордене как важная реликвия. Хотя они больше и не имели доступа во дворец, так что, возможно, последующие поколения и не знали, но его предназначение должно быть тем же, что и у деревянного кулона Маркиза. «Тогда почему же ничего не произошло, когда я назвал имя дракона?» Если честно, когда он входил в лес, главной его мыслью было найти деревянный кулон и с его помощью раскрыть тайны дома Труйда. Он также чувствовал острое желание действовать без промедления: сначала спасти принца, обезвредив Труйда, а затем и всех остальных. Эйбл верил, что стоит найти кулон — и всё разрешится. Но теперь возникла новая проблема. Эйбл изо всех сил старался сохранять спокойствие, борясь с желанием рухнуть на землю, когда ноги сами подкашивались. В сложившейся ситуации ему нужно было понять, что ещё можно предпринять. Он снова посмотрел на деревянный кулон. Тот был настоящим, и он был настоящим Регасом, но ничего не происходило. Тогда в чём же дело? Он получил ложную информацию из дома Маркиза? Дело не в том, чтобы дважды назвать дракона… погодите, что? В одно мгновение Эйбл понял, в чём проблема. Имя дракона. Имя, которое он называл, было тем, что использовалось в храме. Это было имя, данное позднейшими поколениями, означавшее «Дракон Огня». Эйбл в оцепенении смотрел на деревянный кулон и вспомнил слова, которыми его наставник так часто бравировал, что они врезались ему в память. «Это сокровище нашего ордена, передающееся со времён основания королевства». Когда королевство было основано, на земле ещё существовали драконы. Следовательно, создатель деревянного кулона наверняка знал истинное имя дракона. С этим осознанием Эйбл, наконец, облегчённо вздохнул. Перед ним возникла новая проблема, но вместо отчаяния он почувствовал в сердце лёгкий трепет надежды. Деревянный кулон и дракон. Казалось, что если он сумеет пересечь эту последнюю преграду, то узнает всю правду. Однако для этого ему нужно было выбраться отсюда и обыскать библиотеку. Реальность была такова, что воспользоваться им прямо сейчас он не мог. Размышляя о своих товарищах, сражающихся где-то там, за пределами леса, Эйбл повернул обратно. «Должно же быть что-то, что я могу сделать». «Если больше ничего не сработает, буду сражаться мечом». Пришло время подумать о последнем средстве. Когда он рассеянно перевёл взгляд, что-то привлекло его внимание. Словно заворожённый, Эйбл медленно осматривал окрестности. Глядя на простирающуюся до горизонта обширную почерневшую землю, он спрашивал себя: «Почему здесь так пусто?» ❖❖❖ Едва крышка была открыта, распространился зловонный запах. То, что поставили перед императором в тот день, было не обычным блюдом с едой, а пузырьком размером с ладонь, наполненным густой чёрной жидкостью. — Ваше Величество и впрямь сильная личность. Поэтому я счёл необходимым подобрать подходящий рецепт. Труйд заговорил первым и произнёс столь наглые слова. Открыто поставив чёрное зелье перед императором, он буквально требовал его жизнь, хоть и не приставлял ножа к горлу. Затем он оскалил зубы в улыбке. — Выпейте, Ваше Величество. Выпив это, вы станете истинным правителем этой земли, подобно всем великим королям прошлых поколений. Караас, откинувшись в кресле, долго смотрел на зелье, прежде чем наконец поднял затуманенные глаза. Прежде чем взглянуть на Труйда, его взгляд на мгновение упал на спекулянта и Норокса, но он просто скользнул по ним взором, не заметив ничего необычного. Однако если приглядеться, было ясно, что двое сидящих с опущенными глазами походили на кукол. Под воздействием яда они выглядели готовыми покорно и безмолвно следовать приказам своего хозяина. Но голос, отдававший команды, обращался к кому-то другому. — Простите, что не дал этого вам раньше. Я был слишком слаб, чтобы понять обеспокоенность Вашего Величества скорым завершением игры. Завтра ведь день, когда Ваше Величество продемонстрирует свою мощь, не так ли? Вот я и приготовил это, дабы вы не победили слишком легко и не потеряли интерес. Это, вместе с тем, что вы выпьете завтра, несомненно удовлетворит Ваше Величество. На самом деле для завтрашнего дня ничего не требовалось. Он вылил все чёрное зелье, что у него осталось, в этот пузырёк. Если этого окажется недостаточно, для Труйда пути назад всё равно не было. Так что должно было хватить, чтобы удовлетворить его. Возможно, почувствовав это, Караас наконец произнёс всего одно слово, протягивая руку, чтобы взять пузырёк. — Удовлетворит? Труйд проводил руку Карааса пристальным взглядом и пообещал: — Да, клянусь своим родом. Если вы выпьете это, завтра вы определённо будете удовлетворены. Жаль, что у него не будет возможности почувствовать удовлетворение, ибо он станет живым трупом, который никогда не пробудится. А если каким-то чудом он всё же откроет глаза, Труйд планировал лично перерезать ему горло. Это был его шанс положить конец утомительному противостоянию. Труйд представил себе алую кровь, бьющую фонтаном из шеи Карааса, а затем в последний раз поддразнил его — нежным голосом, словно всё понимая, он спросил: — Ах, уж не потому ли вы боитесь пить, что опасаетесь проиграть? Ответом на вопрос стала рука Карааса. Труйд, затаив дыхание, наблюдал, как пузырёк со всем запасом чёрного зелья коснулся губ императора. Он приготовил противоядие, попытался отравить его в ответ и спрятал настоящего Регаса с деревянным кулоном. Должно быть, он думал, что победил. Однако в глазах Труйда император был просто дураком, пьющим яд, хоть и знал, что это яд. Бесполезная личность, в точности как предыдущие короли. Хочешь игру? Хорошо, я закончу её для тебя. Пей! Когда он увидел, как пузырёк коснулся губ Карааса, раздался неторопливый вопрос: — А что, если я не буду удовлетворён? Всё же, что, если я с лёгкостью выиграю? Детский вопрос Карааса заставил Труйда скривить губы. — Тогда мы закончим игру. Я пожертвую своей жизнью. Получив ответ, Караас посмотрел Труйду в глаза и медленно выпил всё зелье до капли. ❖❖❖ Пламя, занявшееся у входа в лес, было достаточно ярким, чтобы его можно было увидеть даже издалека. Рядом были установлены длинные шесты, и на каждом из них была насажена свежеотрубленная человеческая голова. Они принадлежали гвардейцам, что до недавнего времени охраняли библиотеку. — Живей! Подливай ещё масла в костёр, чтобы беглец их увидел! Подгоняемые подчинённым Труйда, солдаты двигались быстрее. Хотя пламя уже высоко вздымалось и испускало чёрный дым, подчинённый Труйда хотел, чтобы огонь был ярок как день. Так, даже издалека, беглец, привлечённый этим светом, придёт сюда. Он тоже горел от нетерпения, как это пламя, колеблемое ветром. Ему нужно было во что бы то ни стало вытащить сбежавшего в лес человека до восхода солнца. Иначе Труйд бросит туда его самого. Подчинённый Труйда предполагал, что сбежавший в лес мёртв, но, вспомнив разгневанное лицо Труйда, он понимал, что должен привести кого-то назад, даже если придётся привести того, кого уже нет в живых. Если же беглец действительно жив, он напугает его, чтобы тот вышел. В таком случае, показать голову кого-то, с кем он непосредственно связан, будет эффективнее, чем головы этих простых солдат. — Тащите того сюда. По его команде двое солдат приволокли дворецкого. Тот задрожал, увидев головы на шестах, но попытался подавить страх, стиснув зубы. Развлекаясь его выражением лица, подчинённый Труйда усмехнулся. — Жалкое зрелище. Ложись на брюхо и умоляй. Тогда, возможно, я ненадолго продлю твою жалкую жизнь. Однако дворецкий молчал и не поднимал глаз. Раздражённый его молчаливым неповиновением, подчинённый Труйда обнажил меч. — Скоро и твою голову отрубят и насадят на шест, вроде тех. Так что умоляй. Я дам тебе дополнительное время пожить. — …… — Ха! Видно, тебе нужно пустить немного крови, чтобы образумиться. Подчинённый Труйда сделал знак стоявшему неподалёку солдату, и вскоре приволокли ещё одного человека. С ним обошлись так же, как и с дворецким: несчастного так жестоко избили, что он не мог идти без поддержки солдат с обеих сторон, и его голова бессильно свисала. Даже когда человека швырнули на землю, дворецкий не смог разглядеть его лица. Однако вскоре глаза дворецкого расширились от шока. — Н-Нанни! Дворецкий вскрикнул от ужаса и попытался приблизиться к нему, но солдаты, державшие его, не отпускали. К счастью, Нанни сумел поднять своё избитое лицо на голос. — А, дворецкий. Нанни с трудом пошевелил губами и с гордостью пробормотал: — Он сбежал… в безопасный лес. Не волнуйтесь… Ах! Нанни вскрикнул на полуслове — подчинённый Труйда ударил его ногой. Дворецкий был бессилен и ничем не мог помочь. Но этого удара оказалось мало: солдат приставил лезвие меча к шее Нанни. Когда острый клинок впился в кожу, дворецкий ахнул. И лишь тогда подчинённый Труйда оскалил зубы в довольной улыбке. — Вот теперь становится интересно. Смотри внимательно, как я отрубаю ему голову. Как только рассветёт, то же самое ждёт и тебя. Увидев испуганный взгляд дворецкого, он высоко занёс меч. Огонь зажгли совсем недавно, так что сбежавший, возможно, ещё не видел пламени. Нет, если он спрятался глубоко внутри леса, то вряд ли увидел. Что ж, если он не дурак, то должен был бежать вглубь леса. Тем не менее, у подчинённого Труйда не было выбора, кроме как использовать огонь и угрозу жизни человека, чтобы выманить того наружу. В любом случае, он должен был показать Труйду, что сделал всё, что мог. Кто знает? Возможно, повезёт, и беглец увидит яркий огонь. А если любопытство приведёт его сюда, то лучшей приманкой, чтобы выманить его окончательно, будет знакомое лицо. Крепко сжав меч обеими руками, подчинённый Труйда высоко занёс его. В тот момент, когда дворецкий уже готов был крепко зажмуриться, раздался тревожный крик солдата. — А! Он, он вышел! Вышел? Подчинённый Труйда повернул голову, и даже Нанни, с трудом раскрывая распухшие глаза, поднял голову. Со стороны тёмного леса, куда были устремлены их взгляды, действительно кто-то появился. Движущаяся тёмная фигура. Вскоре стало ясно, что это человек, а не зверь. Вскоре после в области, освещённой огнём, показалось лицо. Подчинённый Труйда не мог поверить, что это тот, кто сбежал в лес, и не мог оторвать взгляд от фигуры. Однако присутствие кого-то, о ком он на мгновение забыл, подтвердило это. — Ах, нет! Не выходите, молодой господин!