Регас

Подчинённый Труйда обернулся на оглушительный крик и зло бросил: — Заткнись! С этими словами он снова поднял меч, который от неожиданности едва не выронил. Однако на этот раз голос раздался с другой стороны. — Не причиняйте ему вреда! Иначе я не выйду! Движение остановилось. Подчинённый Труйда нахмурился и повернулся к Эйблу. Теперь, полностью освещённый огнём, тот стоял у самой границы выгоревшего леса. Указывая на дворецкого и Нанни, он выдвинул требование. — Отпустите их. — Что за бессмыслица? Если ты не выйдешь… — Эйбл повернулся, чтобы уйти, и подчинённый Труйда, запаниковав, крикнул: Погоди, погоди! Эйбл обернулся и повторил те же слова: — Сначала отпустите их в безопасное место. Подчинённый Труйда бросил взгляд на дворецкого и Нанни, размышляя. Нужен им был Эйбл. Можно было сделать вид, что отпускают этих двоих, которых использовали как приманку, а потом приказать солдатам снова их схватить. — Ладно. Отпустите их. С искажённым лицом он сделал знак солдатам, и те развязали дворецкого и Нанни. Едва оказавшись на свободе, дворецкий помог Нанни подняться на ноги. Эйбл, убедившись, что оба стоят, снова заговорил. — Дайте им оружие. — Что? Это же безумие, я… Ладно! Стой! Подчинённый Труйда, видя, что Эйбл поворачивается обратно к лесу, остановил его. Затем он с ещё более мрачной гримасой повернулся к солдату. Сообразительный солдат быстро вручил оружие дворецкому и Нанни. Едва они получили его, последовало новое требование. — И еду им тоже дайте. — Киньте им хлеба! — И немного чистой верхней одежды. — Чёрт возьми, кто-нибудь, отдай им свою верхнюю одежду! — И золотые монеты тоже дайте. — Что? Погоди! Чёрт. Эй, возьми это! С искажённым лицом подчинённый Труйда вытащил из плаща кошелёк и швырнул его в Нанни. Пока ошеломлённый Нанни растерянно ловил его, подчинённый Труйда стиснул зубы и спросил: — Тебе ещё что-нибудь нужно? — Хм, подвеску для пояса? — …Ты что, просто что попало просишь? — Нет. Лицо подчинённого Труйда уже готово было взорваться от ярости, но он сдержал гнев и отвел глаза. Обычно, чтобы шнурок на поясе не развязывался, к его концу прикрепляли тяжёлую подвеску, поэтому он оглядел ближайшего солдата. — Ты. Сними подвеску со своего шнурка… Едва он начал отдавать приказ, его перебил голос Эйбла. — Эй, этот не годится. Какой-нибудь другой. — Не неси чепухи! Тогда выходи и выбирай сам! Выходи сию же минуту! Когда подчинённый Труйда наконец взорвался от ярости, двое солдат рядом с ним вынуждены были удерживать его. Эйбл наблюдал за его вспышкой и виновато склонил голову. — Прошу прощения. Тогда давайте эту подвеску. Сказав это, он отвязал тот, что был у него на поясе, и бросил его перед дворецким. Подчинённый Труйда и солдаты удивлённо нахмурились от его чрезмерно вежливого извинения. Разумеется, больше всех были поражены дворецкий и Нанни, наблюдавшие за разворачивающейся ситуацией уже некоторое время. Пока подчинённый Труйда не успел опомниться, Эйбл указал на предмет, упавший перед дворецким. — Ничего особенного, но она достаточно полезная, так что возьмите. И как только я удостоверюсь, что вы благополучно ушли, я выйду. Он наконец упомянул, что собирается выйти, однако нашёлся тот, кто его остановил. Нанни с потрясённым лицом высказал ему своё возмущение. — Вернись! Прячься скорее в лесу! Выходить сюда немыслимо! Мы же говорили не думать о нас и заботиться только о собственной безопасности! Голос Нанни, прозвучавший в воздухе, словно окутал одиноко стоящего Эйбла. Однако тот лишь почесал затылок и неловко улыбнулся. — Сколько ни думай, а прятаться — слишком уж задевает мою гордость. ❖❖❖ Поле битвы. Особенно то, где он сражался с королём последнего вражеского государства. Слова, услышанные им от принявшего чёрное зелье Норокса были попросту ошеломляющими. Когда же, чёрт возьми, император успел создать ещё одного Регаса? Император с двумя Регасами. В такое было бы трудно поверить, если бы не речь о перерождении. Однако один лишь этот факт, казалось, заставлял всё происшедшее обрести смысл. Это объясняло, почему император приказал собрать вокруг себя блондинов с зелёными глазами, не похожих на его Регаса. Труйд думал, что это лишь ещё один способ досадить ему, забирая красивых юношей, соответствующих его вкусу, но дело было не в этом. Возможно, император пытался спрятать настоящего среди подделок. В этом смысле, он так легко согласился подставить Мельмонда, обвинив его в измене в библиотеке, и оставил Эшлера в качестве телохранителя. Всё это было интригой Карааса, чтобы кое-кого скрыть. — Мелкий щенок посмел так хитро плести интриги. Чем больше он об этом думал, тем более отвратительным казался император. Как и предсказывал Труйд, император закрыл глаза и рухнул, едва выпив большую дозу чёрного зелья. Хотя он ещё дышал, он не проснётся даже завтра. И послезавтра тоже. Император больше никогда не проснётся. Даже если по какой-то случайности он откроет глаза, Труйд планировал перерезать ему глотку, так что это не имело значения. Он мог убить его прямо сейчас, но ждал до завтра из чувства долга последнего оставшегося верноподданного. В конце концов, ему нужно было как следует поиздеваться над императором, который был так уверен в исходе пари, а теперь лежал без сил, как дурак. Так что теперь император больше не был в центре мыслей Труйда. Там был слуга Мельмонда. Поняв, что он и есть настоящий Регас, Труйд чувствовал, как при одной лишь мысли о нём внизу живота разгорается жар. Утолит ли обладание им, наконец, ту жажду, которую никто другой не мог утолить? Чувствуя себя хорошо уже от одного ожидания, Труйд был готов ждать столько, сколько потребуется. Тот сбежал в лес. Хотя была вероятность, что он никогда оттуда не выйдет, Труйд не тревожился. Потому что у него был метод, не известный никому другому. Тук-тук. В ответ на стук в покои Труйда во дворце, где он задержался поздней ночью, вошёл солдат. Всё ещё задыхаясь, словно бежал без передышки, он доложил нечто совершенно неожиданное. — Тот, кто скрылся в Драконьем Лесу, сам вышел оттуда. Впервые за тот день Труйд беззвучно улыбнулся, оскалив зубы. Да, наконец-то всё встаёт на свои места. ❖❖❖ — Сэр Эшлер не мог пасть. Нанни, который изначально скрылся в лесу, побежал обратно к опушке, несмотря на попытки дворецкого его остановить. Дворецкий же увёл за собой всех солдат Труйда, которые преследовали их, чтобы обеспечить их безопасность. Лишь спустя долгое время дворецкий выбрался из укрытия и направился к библиотеке на дрожащих ногах. — Просить помощи у сэра Эшлера. Я не смог сообщить Его Величеству, так как был схвачен. Непременно встретьтесь с Его Величеством вместе с сэром Эшлером. Я же отвлеку всех солдат и выясню, куда уводят господина Эйбла. Как он мог просить помощи у того, кто лежал без движения ещё до его прихода? Дворецкий рассказал Нанни об избиении Эшлера подчинёнными Труйда, но Нанни, вместо того чтобы выразить беспокойство, лишь подтолкнул его в спину, сказав, что ничего серьёзного. Он сказал, что Эшлер не из тех, кто будет ныть от такой мелочи. Однако дворецкого тоже избили так сильно, что он прихрамывал. По пути в библиотеку он был полон тревог об Эйбле. Куда они могли увести молодого господина? Было уже слишком поздно, чтобы вывести его за пределы дворца. Может, ему стоит искать молодого господина вместо того, чтобы идти в библиотеку, как сказал Нанни? Погружённый в мысли, дворецкий вскоре оказался у библиотеки и быстро спрятался за стеной. Даже если бы Эшлер очнулся, как сказал Нанни, у библиотеки стояла охрана, так как же ему пробраться внутрь и попросить о помощи? И вообще, поможет ли он ему? Унылые мысли тяготили дворецкого, словно цепи. Просидев на корточках за стеной некоторое время, он наконец собрался с духом, приподнялся и снова двинулся вперёд. Всего несколько шагов — но их хватило. Главный вход в библиотеку был широко распахнут. Неужели их всех схватили? В шоке дворецкий бросился к библиотеке, не заметив, что вокруг неё не было часовых. Если точнее, не было живых солдат. Трупы солдат, окутанные темнотой, сочились свежей алой кровью, словно их убили совсем недавно. Однако, даже добежав до открытой двери библиотеки, дворецкий не успел их разглядеть. Внутри неосвещённой библиотеки громко раздавалось чьё-то тяжёлое дыхание. — Хах, хаа... К-кто это? Дворецкий остановился, не в силах сделать шаг, и тут к нему приблизилась фигура, чья тень смутно виднелась в темноте. В тот миг, когда перепуганный дворецкий собрался бежать, внутри библиотеки внезапно раздался громкий хлопок и вспыхнул огонь. Дворецкий увидел искалеченные тела, разбросанные на полу библиотеки, где ещё совсем недавно он жил так счастливо. — Где... где он? Надтреснутый голос и факел приблизились к дворецкому. Лицо, до неузнаваемости распухшее и залитое кровью, снова открыло рот. Поражённый дворецкий услышал, как Эшлер повторяет тот же вопрос. — Где Эйбл? ❖❖❖ Бам! Дверь с силой захлопнулась, послышался звук замка снаружи. Эйбл потер запястья, которые до недавнего момента были связаны верёвками, и осмотрел богато украшенную комнату. Он и представить не мог, что окажется здесь. Дворец Регасов. Значит ли это, что они знают, что я настоящий Регас? Была уже поздняя ночь, почти рассвет, но с момента его прибытия это место казалось пустым и безлюдным. Похоже, правда, что всех Регасов загнали в Драконий Лес. Казалось, даже слуги, которые должны были его встретить, разбежались, оставив лишь Эйбла в обществе солдат, пришедших его охранять. Взгляд Эйбла блуждал по убранству помещения, пока не остановился на большой кровати, стоявшей посреди комнаты. Будучи застланной красным, кровать в этой роскошно убранной комнате особенно выделялась. Красные занавеси и постельное бельё, расшитое золотыми нитями, почти слепили. Быть заточённым в спальне, а не в темнице. Уже сам факт прибытия во дворец Регасов был странен, но, увидев эту комнату, всё стало ясно. Дело не только в том, что тот, кто его захватил, намеревался им завладеть. Это было выражение самоуверенности, провозглашение себя императором. Гулп. Сглотнув, Эйбл глубоко вздохнул, чтобы подавить страх. На самом деле, у него не было грандиозного плана. Изначально он намеревался использовать деревянный кулон, чтобы раскрыть секреты дома Труйда и шантажировать его, но этот план был уже неосуществим. Таким образом, ему оставалось полагаться лишь на то, что он увидел в лесу. Он лишь надеялся, что это вызовет интерес Труйда. Скрип. Тихий звук открывающейся двери прозвучал в комнате, как барабанная дробь. Прежде чем Эйбл успел повернуть своё напряжённое лицо, до него донёсся неторопливый голос. — Расскажи. Как именно ты соблазнил императора? Хотя это был знакомый голос Труйда, его звучание в большой комнате казалось чужим. Возможно, поэтому Эйбл не смог сразу повернуть своё скованное тело и медлил, оборачиваясь. — Я не знаю. Эйбл попытался ответить спокойно, заставляя себя смотреть на собеседника. Труйд, похоже, и не ожидал идеального ответа, так как лишь искривил уголок губ, не настаивая. — Что ж, с такой внешностью тебе, должно быть, и не потребовалось его соблазнять. Хотя он говорил об императоре, жадный взгляд Труйда, устремлённый на Эйбла, говорил сам за себя. Даже с тёмными волосами внешность Эйбла была достаточно завораживающей. Увидев его прямо перед собой, Труйд чувствовал, как его интерес превращается в жар, и низ живота уже начинал пульсировать им. Если это было доказательством проклятия, то это было на удивление подходящее возбуждение. — Всё же, я думал, император не может забыть прежнего Регаса. Топ, топ. Он медленно обошёл Эйбла, оглядывая всё тело. — Должно быть, у тебя есть что-то общее с тем парнем. Мельмонд, который тебя прислал, рассказал тебе какие-то его секреты, о которых мы не знали? Топ, топ. — Так ты обманул императора? Сказал, что ты — перерождённый Эйбл. Когда звук шагов Труйда, отдававшихся в комнате, прекратился, Эйбл нервно сглотнул. Он посмотрел на Труйда, остановившегося неподалёку, и покачал головой. — Я не обманывал. Можете думать что хотите, но я действительно переродился. Труйд склонил голову набок, улыбаясь, словно находил это забавным. — Конечно, ты вправе так заявлять. В конце концов, то, что ты выжил в Драконьем Лесу, доказывает, что ты настоящий Регас. Итак, Эйбл. Почему ты сам вышел оттуда? Если бы ты оставался в укрытии, то мог бы выиграть время. — Нет, я не мог выиграть время, оставаясь там. Эйбл на мгновение задумался, уставившись в пространство, затем ответил честно. — Я вышел и встретился с герцогом, потому что это и есть единственный способ выиграть хоть немного времени, чтобы остановить вас. Труйд издал смешок, словно удивлённый неожиданным ответом. Он что, дурак или сумасшедший? — Остановить меня? Разве ты не понимаешь, что это возможно лишь при благоприятном раскладе? Едва задав вопрос, Труйд тут же воскликнул: «Ах…» Увидев, что зелёные глаза спокойно смотрят на него, он понял ответ. Он, как дурак, ждёт, что кто-то придёт ему на помощь. — Забавно. Думаешь, кто-то придёт тебя спасти, если я продержу тебя здесь какое-то время? Эшлер? Его бездарные подчинённые? Или, может быть… Труйд не договорил, его улыбка исчезла, и он холодно произнёс: — Император? Топ. Сделав шаг ближе, он протянул руку и провёл пальцами по волосам Эйбла. Хотя жест был ласковым, голос оставался холодным. — Глупец. Император больше никогда не очнётся. Одурманенный чёрным зельем, он всего лишь живой труп, зависший между жизнью и смертью. Ты думаешь, тот ребячливый идиот, который выпил яд после нескольких моих провокаций, придёт тебя спасти? Мужчина, который не может спасти даже себя? Труйд выплеснул слова, и рука, вцепившаяся в волосы Эйбла, сжалась сильнее. — Он не может спасти тебя. Ни двенадцать лет назад, ни сейчас. Хватка Труйда заставила Эйбла запрокинуть голову, но тот сдержал стон. Пытаясь сохранить спокойствие, он сказал. — Это не важно. Я не ожидал, что кто-то придёт меня спасти. — Что? — Хватка Труйда ослабла от удивления. Эйбл с неудобством опустил голову и глубоко вздохнул. — Я хотел помочь другим. Выиграть им время, чтобы скрыться и собраться с силами, задержав герцога, пусть даже ненамного. — И как ты планируешь задержать меня даже ненадолго? Какая у тебя сила…? Насмешливый тон Труйда дрогнул, словно он что-то осознал. Он разжал руку и отступил на шаг. — Ты знаешь проклятие нашей семьи? Любовь к королевскому Регасу. Труйд отвел взгляд, искривив губы, словно все его вопросы наконец получили ответ. Он понял, почему император бросился в библиотеку, чтобы остановить его — чтобы скрыть Эйбла от его глаз. Труйд снова протянул руку и нежно погладил чёрные волосы Эйбла. — Они окрашены. — … — Ты пытался обмануть мои глаза. Они на самом деле светлые, не так ли? Хм? С этим ласковым вопросом рука Труйда снова вцепилась в волосы Эйбла. От силы его хватки голова Эйбла запрокинулась, и он едва сдержал стон. Однако глаза Труйда загорелись ещё ярче при виде страдальческого выражения Эйбла. — Скажи мне. Ты позволил схватить себя нарочно, веря, что я в тебя влюблюсь? Думал, что я буду достаточно глуп, чтобы с первого взгляда попасть под твои чары. Так что ли? Хм? Когда Эйбл не ответил Труйд сильнее оттянул голову. Лишь тогда Эйбла наконец заговорил.