Регас

— Ах… Нет. Слово едва вырвалось, преодолевая одышку, но Труйд, не ослабляя хватки, сладким голосом прошипел: — Что значит «нет»? — Я… так не думал. — Не думал? — Труйд притянул его еще ближе. — Тогда о чём же ты думал, приходя ко мне? Бам! Отброшенный рукой Труйда, Эйбл с грохотом покатился по полу. Труйд смотрел на него сверху вниз, казалось, наслаждаясь тем, как на этот раз тот подавил стоны. После того, как Эйбл упал, часть его волос осталась в руке у Труйда. Убедившись, что корни вырванных волос были светлыми, Труйд стряхнул их с руки. — Лучше не лги мне. Проклятие — правда, но моя любовь совершенно не такая, как ты думаешь. Когда Эйбл, с трудом приподнявшись, встретился с ним взглядом, Труйд широко улыбнулся. — Признаю, ты возбуждаешь меня. Труйд развернулся и направился к шкафу. Выдвинув ящик, Труйд достал оттуда какой-то предмет. — У меня внизу уже горит от желания войти в тебя. Мои мысли заполнены только этим. Его голос по-прежнему звучал сладко и неспешно, но глаза пылали дикой страстью, выдавая истинную натуру. Взгляд Труйда с жадностью скользнул по обнажившемуся участку бледной кожи Эйбла, прежде чем он снова подошёл к нему. Эйбл мельком взглянул на предмет в его руке — и его зеленые глаза расширились от ужаса. Увидев этот страх, Труйд улыбнулся еще шире. — Ты знаешь? Тех, кто попадает во дворец Регасов, до того, как они предстанут перед королём, в целях обучения имеет кто-то другой. Этот кто-то — Сердце Короля. И эта комната исключительно моя. Это комната принадлежала нашей семье из поколения в поколение, и ни один король не мог ей пользоваться. Я поимел здесь бесчисленное множество Регасов. Он сделал паузу. — Но ни один из тех, кого я имел, так и не дошёл до короля. Знаешь, почему? Едва он закончил вопрос, как резкий звук пронзил воздух. Свист. Щёлк! Плеть в руке Труйда взметнулась и прошла рядом с телом Эйбла, ударив по мраморному полу. Хотя плеть не задела его, Эйбл вздрогнул, испуганный видом пролетевшей перед ним плети. Труйд усмехнулся, увидев напряжённый вид Эйбла, и снова поднял руку с плетью. — После ночи, проведённой со мной, они все были настолько изломаны, что становились непригодными. Свист. На этот раз плеть Труйда полетела прямо в него, и Эйбл инстинктивно отвернулся, чтобы избежать её. Однако плеть была быстрее. — Угх. Плеть, словно змея, ударила Эйбла по плечу и затем отскочила. Место, куда пришёлся удар, сразу опухло и покраснело. Когда Эйбл попытался дотянуться и коснуться багрового следа, плеть снова ударила его — на этот раз ударила по руке. Эйбл впился зубами в губу, пытаясь подавить стон, но дрожь в повреждённой руке выдавала его с головой. Рана на плече была не просто царапиной — кожа лопнула, и проступала кровь. Тем не менее, он лишь нахмурился, не желая показывать свою боль. Взгляд Труйда, скользнувший по его лицу, жёг больнее, чем удар плети. И чем явственнее была боль на лице Эйбла, тем похотливее становились глаза Труйда. Его возбуждённый член, упиравшееся в ткань брюк, не оставлял сомнений в этом. — Да, терпи, сколько сможешь. Мне особенно нравится, когда ты кусаешь губу и пытаешься стоически терпеть. Это восхитительно. Даже в таких вещах ты идеально соответствуешь моему вкусу. От этого мне ещё сильнее хочется овладеть тобой. Труйд сделал большой шаг вперёд и замахнулся плетью на Эйбла, который попытался отползти назад. Поскольку плеть непрерывно опутывала его тело, Эйбл перестал двигаться и согнулся. Последовал насмешливый голос Труйда: — Если больно, кричи. Возможно, твои вопли тронут моё сердце, и я выполню твою просьбу? Свист. Щёлк! Плеть снова ударила по тому же месту, в конце концов разорвав одежду и впившись в обнажённую кожу. Труйд ахнул от возбуждения при виде раны, проступившей сквозь разорванную ткань. — Ха-а, сейчас твой единственный шанс. Скоро ты не сможешь ничего, кроме как кричать, так что говори, чего хочешь. Попробуй соблазнить меня, как это делал с императором. Словно давая ему реальный шанс, Труйд перестал хлестать и заговорил неспешно, но руки по-прежнему крепко сжимали плеть. Однако даже без свиста, рассекающего воздух, нанесённые раны причиняли нестерпимую боль. Эйбл поднял глаза, щурясь от боли, и с трудом разжал губы. — Кажется, вы неправильно поняли. Причина, по которой я смог прийти к вам по собственной воле, в том, что у меня есть оружие. Улыбка Труйда померкла, и он переспросил: — Оружие? Эйбл нахмурился и поправил себя. — Нет, назовём это переговорами. Ненадолго опустив голову — возможно, из-за боли ему было трудно говорить — он заставил себя посмотреть на Труйда. — Я нашёл деревянный кулон, который Его Величество спрятал в лесу. Тут Труйд полностью стёр улыбку с губ, словно только что вспомнив нечто важное. — Ты принёс деревянный кулон? — Нет. — Тогда как я могу поверить, что ты нашёл его? — Место, где я нашёл деревянный кулон, — Источник Молитв. Всё было сожжено, но остались выложенные камни. Он был внутри. Так что, если вы спросите у человека, который его спрятал, вы узнаете, что я не лгу. Труйд смотрел на Эйбла с прищуром, а затем поднял подбородок. — Ты довольно хитер. Если ты знаешь, что император, который может это подтвердить, никогда не проснётся, это хорошее начало. Глаза Эйбла омрачились при упоминании того, что император никогда не проснётся. Труйд внимательно наблюдал за его реакцией и холодно спросил. — Так ты заглядывал в прошлое с помощью деревянного кулона? Ты пытаешься шантажировать меня им? На холодный вопрос Эйбл опёрся рукой о пол и приподнялся. Он смотрел в пространство, словно размышляя о чём-то, а затем ответил. — Поначалу это было моим намерением. Я хотел найти деревянный кулон, заглянуть в прошлое и раскрыть секрет чёрного зелья. Но… — Но? — Труйд прищурился. Эйбл снова посмотрел на него. — Но с методом, которому я научился в особняке маркиза Яна, никакой магии не произошло. — … — Он сказал, что сработает, если я назову имя дракона дважды, но ничего не вышло. Я подумал, в чём может быть проблема, и показалось, что проблема в имени. Имена драконов, которые мы обычно знаем, даны потомками. Так что, разве не должно быть настоящего имени? Того, что использовалось в то время. Если бы я знал его… Эйбл пробормотал это, словно забыв, что Труйд — его враг. Однако, в отличие от расслабившегося Эйбла, тот смотрел на него глазами, полными подозрения. — Зачем ты рассказываешь мне это? Если деревянный кулон бесполезен, разве не должен ты это скрывать? — Как я сказал, это для переговоров. Найдите настоящее имя дракона, чтобы я мог использовать деревянный кулон. И позвольте всем людям в библиотеке безопасно покинуть дворец. Труйд не мог поверить своим ушам, услышав такую нелепую просьбу. Несмотря на то, что Эйбл иногда морщился от боли, он продолжал нести чепуху. Труйд сдержал готовый вырваться смех неверия и спросил. — Зачем мне делать такое? Я тот, кто больше всего хочет избавиться от этого деревянного кулона. И я меньше всех хочу, чтобы секреты моей семьи были раскрыты. Из-за этого я мог бы убить тебя прямо сейчас. Однако ты предлагаешь это в качестве условия переговоров? По какой причине? — Если я скажу, что это ради прошлого, которое можно увидеть через деревянный кулон, будет ли это достаточным ответом? Эйбл на мгновение замолчал, колеблясь, прежде чем поднять взгляд. — Ответ, который вам нужен, возможно, кроется в прошлом, Герцог. Я покажу его вам. Как вы сказали, я тот, кого вы можете убить в любое время, так разве не должны вы использовать меня, чтобы найти то, что вам нужно? Звучало правдоподобно, однако не было убедительной причины для Труйда поддаться на это. Прошлое… Это не было тем, что ему нужно было пройти заново. — Мне это не нужно. Мне ничего не интересно. — Даже о лесе? «Драконий Лес?» Труйд приподнял брови, и Эйбл кивнул. — Вам не интересно, почему сотни людей, вошедших в Лес Дракона, так и не вышли, и что случилось внутри? — Это из-за тумана. Однако Эйбл тут же покачал головой. — Сначала я тоже так думал. Но когда я увидел, что это место превратилось в почерневшую землю, я кое-что понял. Если бы они были в ловушке из-за тумана, я должен был встретить их блуждающими там. Однако я не видел ни единого человека. Даже мёртвого. ❖❖❖ После того как Эйбл сам вышел из леса, охранять вход стало не так важно. Однако беспокойная ночь ещё не закончилась — нужно было поймать Нанни и дворецкого. В итоге приказ об отводе солдат, которые уже почти обосновались у входа, отдали около полуночи. До рассвета оставалось всего часа два, и все обрадовались возможности хоть немного поспать. Солдат, посланный с приказом, торопился поскорее донести новость и лечь спать. Казалось, дело простое, никаких трудностей. Всё шло гладко, пока он не передал распоряжение тем, кто нёс дозор на лесной тропе, и не направился прямиком к входу в лес. Но тут картина резко переменилась: ряд факелов, заливая пространство ярким светом, горел ровно, однако на своих постах не было ни души. Словно солдаты бесследно испарились, как буто провалились сквозь землю. Лишь треск горящих факелов нарушал звенящую тишину; даже ветра не было слышно. Прибывший с приказом застыл в ошеломлении, затем рванулся вперёд — искать своих. Но, сделав несколько шагов, он замер, разглядев то, чего раньше не замечал. Расположение факелов было странным. Они стояли ровной линией, но там, где они были воткнуты, не осталось ничего привычного — ни деревьев, ни травы, ни грубой гравийной почвы, что прежде обозначала вход. Факелы торчали прямо из участка почерневшей, мёртвой земли. Почему? Кто их передвинул? Охваченный ужасом, он снова окинул взглядом местность, и дыхание его захватило от внезапно нахлынувшей догадки. «А что, если их никто не передвигал?» «Что, если это почерневшая земля… сама расширилась?» Солдат с усилием опустил голову, скованную страхом, и посмотрел под ноги. Земля под его ногами была покрыта чёрным пеплом. ❖❖❖ Труйд какое-то время никак не реагировал. Его бесстрастное лицо, смотрящее на Эйбла сверху вниз, не выражало ни удивления, ни подозрения. — Дело не в тумане. Эйбл повторил те же слова, с трудом сдерживая боль. — Если бы туман был причиной, по которой те люди не могли выйти, должны были остаться следы. Туман лишь удерживает. Он не заставляет исчезать. Но тот факт, что сотни людей бесследно пропали в пустынном месте без препятствий, определённо странен. Должно быть, в лесу произошли изменения после того, как он сгорел. Это началось двенадцать лет назад. — … — Разве не вы были тем, кто сжёг лес тогда, Герцог? Последний вопрос должен был подстегнуть интерес Труйда. Но внезапно тот почувствовал холодок по спине, когда чей-то другой голос наложился на голос Эйбла. Это были слова Карааса, сказанные под действием яда, изливавшие правду. «Ты. Ты — величайшая тайна леса». Это был ответ, который он получил, спросив о магии леса. Тогда он счёл его бессмыслицей. Однако не мог понять, почему эти слова вдруг пришли ему на ум сейчас. Тем временем Эйбл продолжал говорить серьёзным тоном, но Труйд уже не слушал. — Сначала я думал, что мне это кажется. Что я ошибся. Но когда я отступил и посмотрел… — Заткнись. Труйд больше не хотел его слушать. Изменения в лесу? Тайна? Ничего такого нет. Это всего лишь уловки, чтобы вывести его из равновесия. Глаза Труйда резко сверкнули, когда он крепко сжал плеть и сделал шаг вперёд. — Сколько бы ты ни пытался обмануть меня такой ложью, я не позволю одурачить себя, как глупый император. Ты думаешь, мне нужно знать тайну леса? Позволь угадать твой план. Ты никогда и не находил деревянный кулон. С самого начала ты сочинил эту историю, чтобы заморочить мне голову. — Нет, я говорю только правду. Угх! Резкий свист плети вновь разрезал воздух, впиваясь в тело Эйбла. Труйд не останавливался, пока не исполосовал его спину в кровь, и лишь тогда опустил руку. Свернувшийся калачиком Эйбл был исчерчен длинными багровыми полосами; кровь сочилась по его спине, проступая сквозь лоскуты разорванной одежды. Труйд подошел вплотную к юноше и посмотрел на окровавленную спину сверху вниз, и во взгляде его пылали гнев и желание. Маленькие плечи Эйбла судорожно вздрагивали, пока он, превозмогая боль, пытался перевести дыхание. — Ты сказал, что хочешь выиграть время? Я исполню твоё желание. Рука Труйда грубо схватила окровавленное плечо Эйбла. Когда тот попытался приподняться, его травмированная спина прижалась к полу, а вес Труйда снова придавил его. Затем другой рукой Труйд схватил рубашку и сорвал её, улыбаясь. — Я буду держать тебя до тех пор, пока не взойдёт утреннее солнце и не начнётся финальный банкет с императором. То есть если ты сможешь продержаться так долго. Шокированный словами, Эйбл заёрзал, пытаясь сбежать. Однако он мог лишь стонать и закрывать глаза под давлением руки, прижимавшей его плечо. — Открой глаза. Труйд схватил Эйбла за волосы и скомандовал. — Открой глаза и смотри в реальность, где никто тебе не поможет. В реальность, где даже ты не можешь спасти себя. Едва прозвучали последние слова, его губы грубо прижались к губам Эйбла. Это был не поцелуй — то была пытка. Белые зубы впились в нежную плоть, и новая боль, острая и унизительная, смешалась с удушьем, сокрушая волю. Мгновение этой пытки показалось Эйблу настолько невыносимым, что даже жгучая память о плети померкла в его сознании. Эйбл понимал, что не должен сдаваться, но навязчивое вторжение — грубый язык Труйда, его тяжёлое дыхание, заполнявшее рот, — сметало волю и притупляло чувства. Внутри поднималась волна отчаяния от осознания простой истины: Труйд был прав, он и вправду не мог ничего поделать. Эйбл содрогнулся, почувствовав прикосновение возбуждённого члена к своему животу. С каждым вдохом его лёгкие наполнял густой, чужой запах Труйда — настолько отвратительный, что перехватывало дух и пропадало всякое желание дышать. Внезапно сопротивление оставило его. Тело, ещё мгновение назад напряжённое в борьбе, обмякло и застыло, словно жизнь из него утекла. Труйд заметил эту перемену и медленно поднял голову. Его глаза, пылающие желанием и жадностью, светились удовлетворением, а на губах играла улыбка. Смакуя вкус крови, он сказал: — Что? Ты уже сдался? Думаешь, если будешь лежать смирно, как кукла… Насмешливые слова застряли в горле. Эйбл, который был объектом насмешек, смотрел на него со странным выражением лица. Его большие зелёные глаза были наполнены смятением, совершенно неподходящим для ситуации. «Почему он делает такие глаза, когда должен плакать и умолять?» Чувствуя себя осквернённым неожиданной реакцией, Труйд полностью выпрямился и потянулся за плетью. Однако раньше прозвучал вопрос Эйбла. Его голос по-прежнему был ошеломлённым, будто он не мог поверить в происходящее. — Ястребы не заболевают, даже если едят гнилое мясо. Вы знаете, почему? — О чём это ты вдруг?.. — Из-за особой травы. Её запах — то, что я сейчас чувствую от вас, Герцог. ⊹˚. ♡.𖥔 ݁ ˖ Конец шестого тома ⊹˚. ♡.𖥔 ݁ ˖