Регас

— Ах! Г-господин Норокс? Он был слишком сосредоточен на том, чтобы разглядеть лицо другого, чтобы осознать, что Норокс назвал его настоящим Регасом. Он услышал только слово «Регас». «Как он меня узнал? Разве он не встречался взглядом с Нороксом за последние два года?» Охваченный паникой от того, что его раскрыли, он инстинктивно повернулся. Он даже не задался вопросом, откуда вдруг появился Норокс. Ему нужно было бежать. Он бросился к двери, но Норокс оказался проворнее. Грохот! С громким шумом Норокс повалил его на пол, и несчастный услышал шепот. В прошлом он, возможно, был бы рад привлечь внимание маркиза, но теперь эти слова наполнили его леденящим душу страхом. — Ты мой. Хе-хе... Я никому тебя не отдам. ❖❖❖ Примерно на рассвете патрульный, обходивший обширный дворец Регаса, услышал странные звуки. В месте, где никого не должно было быть, был слышен приглушённый голос. Хотя он был очень тихим, ощущение чего-то жуткого заставило солдата остановиться. «Что это?» Размышляя об этом, он открыл дверь и понял, в чём дело. Это был смех Норокса. — Ха, ха, ты мой. Хе-хе-хе... Ик! Хф, хф, хф. Он тяжело дышал, смеясь, его бёдра двигались без остановки. Его блестящие глаза закатились, и он выглядел совершенно безумным. Сначала солдат был шокирован, узнав другого человека, но затем ужаснулся тому, что тот делал, и отступил. Норокс был занят тем, что вводил свой член между ягодиц обнажённого мужчины. Однако глаза солдата, застывшие в шоке, заметили состояние того, кто беспомощно трепетал под ним. Норокс с каждым толчком бёдер с силой ударял голову мужчины, за которую держался, о пол. Тупк, тупк, тупк. С каждым ударом уже не поддающееся опознанию лицо всё сильнее размазывалось по полу в кровавую кашу с кусочками мозга. ❖❖❖ — Ваша светлость! Вы должны бежать, и быстро! Напряжённый голос подчинённого продолжал звать, но Труйд и не думал двигаться. В конце концов, слуга, отчаянно желавший спастись сам, поспешно отступил, оставив его. Тогда он в последний раз окликнул Труйда. — Пожалуйста, выходите скорее! В его голосе теперь звучало отчаяние. Труйд вот-вот должен был обратиться в пепел и рассыпаться на земле, прямо как солдат перед этим. Время, за которое можно сделать один выдох, ощущалось как долгие часы. Конец этого долгого напряжения должен был стать смертью Труйда. Однако вместо того, чтобы рухнуть, герцог медленно поднял голову. Он смотрел на лес, словно тот был чем-то завораживающим, и потопал ногой по чёрной земле. Подчинённый, кричавший неподалёку, больше не звал его, а всем своим видом выражал безмолвное изумление. Труйд был жив, и уголки его губ искривились в усмешке. — Да. Кажется, я и вправду могу входить в Драконий Лес. Он произнёс это так, будто развеял давние сомнения, и наконец направился туда, где стоял его подчинённый. Затем он долго всматривался в землю, словно определяя её границу. При свете было видно, как меняется почва. Земля смерти расширяла свою территорию медленнее, чем шёл ребёнок. Пока Труйд смотрел на это, словно завороженный, послышался голос его подчинённого. — Вы в порядке? Как получилось, что ваша светлость… «…Как вы можете быть невредимы?» Слова, которые слуга не мог выговорить, заменили его дрожащие глаза. Заметив его реакцию, Труйд отдал приказ вместо ответа. — Дай мне свой меч. — Прошу? Подчинённый снова переспросил, смущённый, и протянул меч, пока взгляд Труйда был обращён к лесу. «Он что, планирует войти в лес с мечом?» Догадка воина также осталась без ответа. Не успел он опомниться, как меч уже летел на него. — Аргх! Меч, который вонзил Труйд, точно пронзил его сердце. С коротким криком и потухшим взглядом подчинённый рухнул замертво. Глухой звук. Труйд схватил рукой упавшее тело и с силой столкнул его на почерневшую землю. Убедившись, что тело слуги лежит на ней, он ненадолго замер. Так же, как и солдат, обратившийся в пепел, тело его подчинённого мгновенно превратилось в чёрную пыль. Труйд затем поднял глаза и снова произнёс, обращаясь к лесу: — Сколько ни беснуйся, ты не сможешь избавиться от меня. «Но разве всё не кончится, когда исчезнет хозяин леса, пытающийся защитить это проклятие? Если император, вернувшийся спустя двенадцать лет, умрёт завтра, Драконий Лес наверняка прекратит это беснование. Тогда что случится, если родится новый император?» Хе-хе. Словно ему в голову пришла какая-то мысль, его глаза блеснули от радости. Развернувшись спиной к лесу, Труйд направился прямиком во дворец Регасов. Ему нужно было как можно скорее устранить Эйбла, знавшего его секрет. Однако проблема, которую следовало решить немедленно, неожиданно разрешилась слишком легко. ❖❖❖ Скрип. Когда дверь без предупреждения открылась, стража не могла не смотреть по сторонам в замешательстве. Дверь не должна была открыться. Не один человек видел, как император рухнул замертво, выпив чёрное зелье. Некоторые даже говорили, что Караас, кажется, перестал дышать. И подчинённый Труйда тоже лично говорил с солдатами. «Всё закончится к завтрашнему вечеру. Таким образом, если по какой-то причине Его Величество проснётся раньше, вы не должны выпускать его отсюда. Понятно? Его Величество должен быть здесь, когда герцог Труйд придёт, чтобы закончить игру». Даже если император и проснётся, он не должен был ходить — стража получила приказ не допустить прорыва любой ценой. Однако государь, появившийся в распахнутой двери, отнюдь не казался слабым. Исчезла и привычная дымка в его глазах, взгляд был ясным и твёрдым. Нет, дело было даже не в этом. — Вы. Караас окинул взглядом застывших солдат и сухо бросил: — Вас больше, чем обычно. Щелчок. Сделав шаг вперёд, он не изменился в лице, но с лиц воинов сбежала кровь. Словно мысль остановить его даже не приходила им в голову, десятки солдат, увидевших Карааса, не могли даже дышать. Естественно, они не могли и воспрепятствовать его движению вперёд. Всё, что они могли, — это едва удерживать свои тела на дрожащих ногах. Однако они ничего не могли поделать с леденящим страхом, поднимавшимся изнутри. Это было чувство, которое они все испытали впервые. Их охватил ужас, от которого казалось, будто разум и нервы выскребают изнутри, словно крюком. И всё потому, что они заглянули в его серые, змеиные глаза. ❖❖❖ Эшлер, потерявший много крови и выглядевший бледным, как труп, стиснул зубы, наблюдая за происходящим перед ним. Пока они обсуждали, как проникнуть во дворец Регасов, он заметил некоторое оживление. Количество огней, суетливо двигавшихся внутри, возросло, и вскоре с громким шумом несколько солдат выбежали наружу и направились куда-то. Было ясно, что внутри определённо что-то происходит. Один из воинов крикнул: «Быстрее, сообщите герцогу!» — Нам нужно выяснить, что случилось с господином Эйблом. Нанни, за мной. Мы выманим двух солдат, стоящих в охране сзади, устраним их, и потом пойдём, хах, хах, внутрь. Задыхаясь, он на мгновение замолчал. Тогда Нанни, чьё лицо было распухшим и избитым ещё сильнее, чем у Эшлера, остановил его. — Сэр, вам следует остаться здесь. Я пойду внутрь первым… Ах! Сэр Эшлер! Нанни внезапно замолчал и окликнул его тихим голосом, но Эшлер даже не стал слушать и двинулся первым. Не имея выбора, верный слуга быстро поднялся, а дворецкий с беспокойным выражением лица попытался последовать за ними. Вид неспокойного дворца Регасов вызывал у него сильное беспокойство. «Уж не случилось ли чего-то плохого с молодым господином?» Преграждая рукой путь дворецкому, который от волнения был почти так же бледен, как Эшлер, Нанни быстро проговорил. — На случай, если нам не удастся спасти господина Эйбла, останьтесь здесь. Нужно, чтобы кто-то передал новость Его Величеству. Не дав дворецкому возразить, Нанни вместе с Эшлером проскользнул во дворец Регаса. Было очевидно, что внутри что-то происходит, но оба они хранили молчание, не высказывая вслух зловещих предположений. Произнести свои страхи вслух казалось равносильным тому, чтобы они сбылись. «Пожалуйста, просто будь жив». Цепляясь за эту единственную надежду, они схватили одного из солдат внутри и приставили меч к его горлу. — Где господин Регас, которого захватили в лесу? — Э-э, это… это… — Говори быстрее! Меч ранил шею солдата, тот задрожал и указал на место. — Он всё ещё там. Едва он закончил говорить, оба уже двинулись в путь, однако слова солдата ещё не были закончены. — Его труп. ❖❖❖ — Я не могу понять, как господину Нороксу удалось проникнуть во дворец. Более того, комната, где содержали господина Регаса, никогда не открывалась, и стража это подтвердила. Но… — Регаса нашли в другой комнате с Нороксом? — Труйд добавил, перебивая другого подчинённого, который докладывал. — И этот безумный Норокс осквернял его после того, как убил, это ты хочешь сказать? — Да. Подчинённый кивнул с ошеломлённым выражением лица, вспоминая увиденную сцену. Он был готов к немедленному наказанию из-за приказа Труйда защищать и присматривать за Регасом. Он мог даже лишиться жизни. Однако слова, которые изрёк Труйд, шагая вперёд, были неожиданными. — Ты уверен, что он мёртв? Почувствовав отсутствие гнева в его голосе, подчинённый, понаблюдав за ним мгновение, осторожно сказал. — Да, даже без тщательного осмотра было ясно, что он мёртв, потому что голова была размозжена. Даже когда мы нашли господина Норокса, он настаивал, что настоящий Регас принадлежит ему, и отказывался отдавать тело. Конечно, сейчас он задержан в другом месте. Распорядиться телом было трудно даже без Норокса. Потому что солдаты, зная, что это настоящий Регас, боялись проклятия. Поэтому все отказывались прикасаться к нему. Когда подчинённый добавил это, Труйд искривил губы. — Проклятие? Это ерунда. Пробормотав это, он быстро вошёл во дворец, однако внутри возникла небольшая суматоха из-за проникших нарушителей. Подчинённый поспешил сопроводить Труйда в безопасное место, но герцог вместо этого узнал другого человека и усмехнулся. — Эшлер. Как ты сюда добрался в таком состоянии? Его тон был полон восхищения, но для любого, кто мог его слышать, это была явная насмешка. Эшлер смотрел на него взглядом, полным ненависти. Однако Труйд проявил больший интерес к трупу, прикрытому верхней одеждой. Спутанные чёрные волосы и лицо, размозжённое до неузнаваемости. Судя по крови, проступавшей сквозь одежду, покрывавшую его, раны на теле указывали на серьёзные повреждения. Хотя лицо было неузнаваемым, телосложение определённо было схожим с Эйблом. Более того, видя, как те двое отчаянно пытаются защитить труп с такими злыми лицами… Какие ещё нужны доказательства? — Труйд. Ты и Сердце Короля непременно заплатите за ошибки, которые совершили. Голос Эшлера дрожал от шока и ярости, когда он произносил каждое слово. Он шагнул вперёд с мечом в руке, словно намереваясь убить Труйда тут же на месте. — Даже если я умру, я буду проклинать тебя. Глаза рыцаря метали молнии, но улыбка Труйда лишь стала шире. — Проклятие — это ерунда. — Пробормотал сановник, взглянув на занимавшуюся синеватым светом зарю, и указал подбородком на труп. — Хочешь забрать тело? Забирай. Солдаты, готовившиеся атаковать по команде Труйда, смотрели на него в замешательстве после такой реакции. Звучало так, будто он готов позволить им уйти с телом. «Неужели он и вправду просто отпустит нас?» Подозрение всё ещё читалось в их глазах, но у них не было много времени на раздумья. Труйду, казалось, наскучило ждать, и он повернулся. — Избавьтесь от них всех… — Постойте! Эшлер крикнул, обрывая приказ Труйда, и, едва сдерживая гордость, спросил: — Почему вы просто отпускаете нас? — Не вас. Я отпускаю только Регаса. Труйд бросил взгляд на труп и добавил снисходительным тоном: — Его следует вернуть туда, где ему положено быть. Раз уж вы так преданы, вы похороните его вместе с императором, который скоро умрёт. — Что за чушь ты несёшь! Эшлер снова шагнул вперёд с протянутым мечом, однако он не смог пойти дальше, остановленный словами Труйда. — Если ты не заберёшь тело, я изрежу его на куски и брошу собакам. Хочешь тогда сражаться? Делай. Если хочешь, чтобы драгоценный Регас Его Величества закончил так, тогда нападай. — … — Или же отступи. Склони голову и прояви благодарность за мою милость. Приказ сложить оружие и склонить головы заставил Нанни, стоявшего сзади, исказить лицо от гнева. Солдаты смотрели на Эшлера с насмешливыми выражениями, гадая, действительно ли этот человек, только что кричавший проклятия и звавший на бой, выразит благодарность. Однако спустя мгновение Эшлер склонил голову перед Труйдом. — Благодарю за вашу милость. Его бесстрастное лицо и ровный тон не выдавали никаких эмоций. У наблюдавшего за этим Нанни на глазах навернулись слезы ярости, но Эшлер, в противоположность своему недавнему гневу, теперь был спокоен. Он приблизился к окровавленному телу, чтобы забрать его, и снова склонил голову. — Простите меня, господин Эйбл.